Российский министр из семьи раввина

К 235-летию графа Егора Францевича Канкрина

В государстве Российском есть два человека, обязанные служить до самой смерти: я и ты», – говорил графу Егору Францевичу Канкрину император Николай I. И в такой высокой оценке деятельности сего государственного мужа царь был не одинок.

Внук раввина

Родился Канкрин в германском городке Ханау. Хотя он исповедовал лютеранство и в России его всегда воспринимали как немца (даже включили в авторитетный справочник «Немцы России»), но бдительных национал-патриотов, поднаторевших в разоблачениях тайных евреев, не проведешь. Антисемит-почвенник А. Дикий объявил Канкрина «сыном литовского раввина». Об этом же в своей книге «Двести лет вместе» пишет и А. Солженицын. В действительности же отец нашего героя, Франц Людвиг Канкрин, ни к иудаизму, ни к Литве никакого отношения не имел. Раввином был не отец, а дед Егора Францевича. Осведомленный современник Ф. Вигель, говоря об этом, замечает: «Наука была наследственным имуществом в его (Канкрина. – Л. Б.) семействе. Дед его, раввин Канкринус, принявший не во святом, а в реформатском крещении имя Людовик, весьма известен был не целому, а всему немецкому ученому миру». Версии о еврейском происхождении Канкрина придерживаются и А. Рибопьер в своих «Записках», и Б. Дизраэли в своем знаменитом романе «Конигсби». А современный историк В. Новиков уточняет, что основатель рода, еврей Канкринус, также жительствовал в Гессене и христианство вкупе с новым именем принял в первой трети XVIII в. Потому, по-видимому, Егору Канкрину были неведомы ни иудейская религия, ни еврейская культура. И, понятно, сам он не сознавал своей принадлежности к народу Израиля. Но означает ли это, что ему не была свойственна еврейская ментальность? По словам Ф. Вигеля, «несмотря на то, что он (Егор Канкрин. – Л. Б.) любил выдавать себя за немца... живость другого (еврейского. – Л. Б.) происхождения проявлялось не в действиях, не в поступи его, а в речах: он был чрезвычайно остер». Эта наследственная «чрезвычайная острота» проявилась у Егора еще в отроческие годы. Егор легко и жадно учится. Получив классическое образование в гимназии Ханау, поступает сначала в Гиссенский университет, но затем, не будучи довольным качеством преподавания там, переводится в Марбургский университет, который блестяще оканчивает в 1794 г.
После окончания университета Егору не удалось найти работу на родине, и в 1798 г. он подался в Россию, куда зазвал его отец, работавший там директором солеваренных заводов, а впоследствии ставший членом Горной коллегии и действительным статским советником. Однако вскоре отец с сыном повздорили, и наш герой, успевший обосноваться в Санкт-Петербурге, остался без средств к существованию. Не зная русского языка и не имея связей, Егор не гнушался никакой работой: занимался репетиторством, был комиссионером, работал бухгалтером у богатого откупщика и секретарем у еврея-предпринимателя Абрама Переца. Почти три года Канкрин-младший прожил в глубокой бедности. Именно в это время у него выработалась привычка к бережливости и простому образу жизни, что потом будет так резко выделять его среди других высших сановников империи.

«Способный человек с плохим характером»

В 1800 г. Фортуна наконец улыбнулась Егору: составленная им записка об улучшении овцеводства в России понравилась вице-канцлеру графу И. А. Остерману, благодаря покровительству которого Канкрин был назначен сначала помощником к своему отцу на солеваренные заводы, а в 1803 г. переведен в Министерство внутренних дел, в экспедицию государственных имуществ. Знания, распорядительность и деловая хватка сочетались в Канкрине с подкупающей простотой в обращении, что обеспечило ему и уважение коллег, и быстрый служебный рост: уже через шесть лет он получил чин статского советника. Это было тем более примечательно, что Канкрин никогда не проявлял низкопоклонства перед начальством. Показателен в этом отношении эпизод с графом А. Аракчеевым. Последний вызвал Канкрина и, обратившись к нему на «ты», предложил решить ряд вопросов по лесоустройству в своем имении. Канкрин выслушал графа и, ничего не сказав, повернулся к нему спиной и вышел вон. Тогда Аракчеев потребовал, чтобы министр внутренних дел прикомандировал к нему Канкрина официально. Всесильный временщик извлек урок из демарша чиновника: он пригласил Канкрина вместе отобедать и на этот раз, равно как и впредь, обращался с ним любезно.
Занимаясь ревизией и устройством лесного хозяйства и соляных промыслов, Егор Францевич по долгу службы объездил многие губернии, где внимательно знакомился с естественными богатствами своей новой родины, с ее великим народом, который искренне полюбил.
В 1809 г. Канкрин публикует труд «Отрывки, касающиеся военного искусства с точки зрения военной философии», в котором высказывает мысль, что во время войны государство должно использовать как свое преимущество географические факторы: обширность территории, протяженность коммуникаций, суровость климата и т. д. Труд сей вызвал большой интерес в военных кругах, где тогда живо дебатировался вопрос о том, какой должна быть возможная война с Наполеоном – наступательной или оборонительной. Внимание к автору «Отрывков…» проявили тогда и военный министр М. Барклай де Толли, и военный теоретик генерал К. Пфуль, и сам император Александр I, который получил о Канкрине такую справку: «Знающий и способный человек, но с плохим характером».
Егора Францевича тут же привлекли к разработке планов будущей войны, в коей вопросы снабжения играли большую роль. В 1811 г. его назначают помощником генерала-провиантмейстера в чине действительного статского советника, а в самом начале войны – генерал-интендантом всех действующих войск. Благодаря энергии и организаторскому таланту Канкрина русская армия в ходе военных действий была хорошо материально обеспечена, и в этом отношении война 1812–1815 гг. выгодно отличалась от последующих, когда из-за казнокрадства и злоупотреблений чиновников солдаты часто оставались без хлеба и в гнилых сапогах. При этом расходы на содержание войск, произведенные Канкриным, поражают своей скромностью – 157,5 млн. руб. за три года войны (один только первый год Крымской кампании обошелся России в
300 млн. руб.). Определяющую роль в этом сыграла безупречная честность самого генерал-интенданта. Ведь, будучи бесконтрольным хозяином армейских денег, он мог бы получать при расчете миллионные взятки. Канкрин же, наоборот, скрупулезнейшим образом проверил все счета и уплатил по ним только одну шестую часть, доказав, что все остальные претензии незаконны.
Способности Егора Францевича высоко ценил М. И. Кутузов, который часто пользовался его советами и поддерживал его предложения. Особенно восхищала фельдмаршала изумительная способность Канкрина обеспечить снабжение частей в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Так, в мае 1813 г., когда в дни тяжелейшего сражения при Баутцене (Саксония) на узком участке фронта сосредоточились около 200 тыс. солдат союзных войск, Александр I, посетовав на архитрудное положение, лично обратился за помощью к Канкрину. И надо отдать должное генерал-интенданту – тот с блеском справился с поставленной задачей: провиант к месту назначения был доставлен.
Именно Кутузов спас Канкрина, когда тому грозила отставка: Егор Францевич заступился за жителей одного немецкого городка, страдавших от бесчинств союзных войск, чем навлек на себя гнев великого князя Константина. Тогда фельдмаршал заявил великому князю: «Если вы будете устранять людей, мне крайне нужных, таких, которых нельзя приобрести и за миллионы, то я сам не могу оставаться в должности». За заслуги перед Россией во время войны 1812–1815 гг. Егор Канкрин был награжден орденом Св. Анны I степени.
По окончании войны Канкрин какое-то время остался не у дел – он числился лишь членом Военного совета без определенных обязанностей. В 1816 г. он женится на Е. З. Муравьевой, двоюродной сестре будущего декабриста Сергея Муравьева-Апостола, с которой познакомился на балу при штабе М. Барклая де Толли. Брак этот был очень счастливым: Екатерина Захаровна стала и музой, и верной помощницей своему неутомимому супругу. У них родились четверо сыновей и две дочери.
Замечательно, что этот иноземец в 1818 г. подал императору свое «Исследование о происхождении и отмене крепостного права или зависимости земледельцев преимущественно в России», где предложил поэтапный план освобождения русских крестьян с их постепенным выкупом за счет средств специального заемного банка. К сожалению, предложения эти были оставлены без внимания...

Лев Бердников

Окончание - в печатной версии газеты:

http://www.evreyskaya.de/subscribe/