Если проанализировать письма о жизни общин, то сразу бросается в глаза неудовлетворенность. Люди описывают конкретные, частные причины, которые, странное дело, почему-то характерны для большинства общин. Сейчас всплыл вопрос о финансах. Но как можно о чем-то судить, не зная всех фактов? Говорится: «Не пойман – не вор».Но сомнения в массовом исключительно бескорыстном самопожертвовании руководства общин остаются. Особенно при виде того, с каким рвением и яростью эти места отстаиваются. С другой стороны, вспоминается анекдот: «Должен ли джентльмен проводить даму домой из ресторана, если он без нее и шагу ступить не может?» В нашем случае: может ли община финансово независимо существовать на взносы ее членов, если подавляющее их число живет за счет государства?! Собственно говоря, и в этой дискуссии я вижу в подтексте лишь неудовлетворенность общим положением дел в общинах и желанием выбить почву из-под ног у тех, кто путает личные интересы с общественными.
Я приехал в ФРГ в 1996 г. и сразу зарегистрировался во франкфуртской общине. Для этого я должен был подписать устав, в котором понимал лишь отдельные слова. И тут я задумался: а почему, собственно? Я же приехал далеко не первый из Союза, и было ясно, что далеко не последний. Почему бы не подумать о таких, как я?
Кстати, устав в нашей общине не переведен на русский до сих пор! А как в ваших общинах? Этот штрих ярко характеризует всё – надменность, равнодушие, неуважение, нежелание старожилов идти навстречу новым членам. В этой связи хотелось бы обсудить с читателями – членами общин уставы их общин. Перефразируя знаменитое: «Скажи мне, какой у вас устав, и я скажу,
какая у вас община».
Значение франкфуртской общины характеризуется не столько количеством членов, сколько ее ролью в еврейской жизни Германии. Ее бывший председатель г-н Бубис был президентом ЦСЕГ, сегодняшний председатель г-н Корн является вице-президентом и возможным преемником г-жи Кноблох, член правления общины г-н Грауман – также вице-президент ЦСЕГ. Небезысвестный г-н Фридман – тоже член Франкфуртской еврейской общины. Послушать публичные выступления руководства еврейских организаций – это ревностные хранители демократических ценностей. А каковы их дела в общинах и уставы руководимых ими общин?!
В 2005 г. мне был прислан устав общины. Его присылают ежегодно для внесения возможных изменений перед годовым общим собранием, которое правомочно принимать или отвергать их. Мне захотелось проверить свой немецкий и ознакомиться с содержанием устава. Чтение повергло меня в ужас. Такого я не ожидал. Я отнес свои предложения по изменению устава в общину, где мне предложили подготовиться к обсуждению их в юридическом комитете.
И вот что было дальше. Главным органом общины является общее собрание.
В общине около 7 тыс. членов, из них около 6 тыс. – с правом голоса. Вы можете себе представить деловую работу такого собрания, при том что зал общины рассчитан на 300 мест? Правда, на всех собраниях, где я был, присутствовало 50–100 человек. Таким образом, все решения принимались примерно одним процентом членов общины. Руководство общиной осуществляется Советом общины и Правлением. Чтобы быть выбранным в Совет общины, теоретически достаточно выдвинуть себя и за себя же, родимого, проголосовать. Минимума
не предусмотрено. И процедуры отзыва одного или нескольких членов Совета или Правления не предусмотрено. Как мне объяснили, депутатов Бундестага тоже нельзя отозвать. Ссылка на Бундестаг как аргумент приводится не впервые, что вызывает мое недоумение. Кто Богом избранный народ? кто с кого должен брать пример? является Германия безальтернативным эталоном?
Чтобы собрать внеочередное общее собрание, нужно письменное требование минимум пятой части членов общины, т. е. в нашем случае – более 1000 подписей. Только общее собрание может решить вопрос об отзыве всего Правления. Для этого на собрании должны присутствовать минимум половина членов общины с правом голоса и более двух третей должны проголосовать за отзыв Правления. Столько людей (порядка 3 тыс.) не заманишь даже на бесплатный ужин в ресторан. Всё это заведомо нереально. А требования устава должны быть пусть и не всегда легко, но выполнимы. Поэтому я предложил в качестве исходной цифры брать не число членов, а число проголосовавших на последних выборах: тогда пришли 2 тыс. Внеочередное собрание созывается при наличии подписей десятой части голосовавших. Для отзыва члена Совета или Правления, надо исходить из количества поданных за него на прошедших выборах голосов.
Еще я написал: «Может ли быть правомочным и компетентным общее собрание, если на нем, как это происходит сейчас, присутствует 1–3% членов общины? Ответ я не знаю, и нет у меня предложения. В мире решают некоторые проблемы путем референдума и делегированием полномочий делегатам. Я хотел бы, чтобы устав нашей общины был разумным, реальным и реализуемым».
На предварительное обсуждение моих предложений меня не пригласили. На собрании г-н Корн сразу усмотрел в моих предложениях попытку его сместить, и поэтому все мои предложения были отвергнуты. Устав остался без изменений...
На том же собрании предложение одного русскоязычного члена правления общины о привлечении на собрания общины русского переводчика было собранием недоброжелательно отвергнуто. Мои доводы, что пожилые люди - а их очень много – не в состоянии в достаточной для собрания мере выучить немецкий, как и недавно приехавшие, и что это будет необходимо еще, может, десять лет, никто не хотел и слушать. Интересно, что и наши соотечественники, члены Совета общины, проголосовали «против». Иначе не быть им там со всеми вытекающими материальными последствиями. Все представительские функции тоже как-то оплачиваются. Знаю, что многие по причине непонимания языка выходят из общин. Разве это кого-то в руководстве общин волнует?
А что волнует? Как происходит связь руководства с рядовыми членами общины. Я побывал на одном клезмерском концерте группы Colalaila. Я представил,
как под эту музыку могли танцевать мои молодые дедушки с бабушками, почувствовал свои еврейские корни, чего многим из нас не хватает… Я был настолько потрясен, что предложил пригласить эту группу в общину дать концерт, и желательно для русскоязычной публики. Мне сразу заявили: «Cпециально для русских мы ничего делать не будем!» Замечательно! Раньше руководство общины имело время приема. Вроде часто никто не приходил, и эту практику заменили встречами по предварительной договоренности. Я позвонил г-ну Грауману и заявил о желании встретиться. Мне было предложено написать о предмете разговора. Приглашения не последовало. Когда я об этом заявил на общем собрании, это не возымело никакого действия. Значит, игнорировать людей это в нашей общине в порядке вещей?
Игнорировать можно не только меня одного. Прошлым летом были очередные выборы в Совет общины. Проголосовало уже вдвое меньше – 1039 человек, что составляет 17,54% от числа членов общины с правом голоса! Те же г-да Корн и Грауман собрали чуть более 70% голосов от числа проголосовавших, или чуть более 12% от числа членов общины с правом голоса. Но это не вызвало никакой тревоги у руководства общины. Никто не задался вопросом: почему на важнейшее мероприятие не приходит подавляющее количество людей? Но ведь такая явка на выборы ставит вопрос и о легитимности руководства общины? Кого они реально представляют?
Но, видать, это кому-то на руку. Поэтому в уставе общины отсутствует понятие «нижнего порога» принявших участие в голосовании, при котором итоги выборов могут быть признаны. Нет в уставе и пункта о том, сколько лет или периодов один человек может занимать определенный пост. Об оппозиции, т. е. праве иметь другое мнение и, главное, его отстаивать во франкфуртской общине я понял с полунамека. Известный запрет на вход в общину не подлежит утверждению даже общим собранием. Хороши порядки!
Всё больше склоняюсь к выводу, что руководство общин в определенной мере представляет лишь само себя и им нет никакого дела до рядовых членов общин. Поэтому я думаю, а зачем мы в общинах? Не выйти ли мне из общины, чтобы развеять сомнения г-на Корна и не досаждать г-ну Грауману?

В. К.

]]>1036