Посреди преисподней

Из записок, найденных в пепле у печей Освенцима

Дорогой друг, нашедший эти записи!
Я прошу тебя – в этом и заключается цель моих писаний – прошу, чтобы моя жизнь – пусть я сам и обречен – обрела цель, а мои дни в аду, мое безнадежное завтра – смысл для будущего.
Я передаю тебе только часть, только самую малость того, что происходило в аду под названием Биркенау-Аушвиц. Ты сможешь представить себе, как выглядела наша действительность, – я много уже написал об этом. Я верю, что вы найдете все следы и составите представление о том, что здесь происходило, – как гибли дети нашего народа. Обращаюсь к тебе, дорогой находчик и публикатор этих записок, с просьбой: по данным, которые я прилагаю, определи, кто я такой, и попроси у моих родственников снимки, на которых моя семья и я с женой, и опубликуй некоторые из них – по твоему усмотрению – в книге с моими записями. Я хочу этим увековечить их.

В раздевалке
Большой подвальный зал, посередине которого – 12 столбов, поддерживающих всё здание, сейчас залит ярким электрическим светом. По периметру зала уже расставлены скамейки, а над ними прибиты крючки для одежды несчастных. На одном из столбов – надпись на разных языках сообщает несчастным, что они пришли в баню, что вещи надо снять и сдать для дезинфекции.
Мы стоим неподвижно и смотрим на них. Они уже все знают, они понимают, что это не баня, а коридор, ведущий к смерти.

Мы изумлены: по сравнению с другими транспортами, сегодня женщины так спокойны! Многие мужественны и храбры, как будто ничего страшного с ними произойти не может. С таким героизмом, с таким спокойствием смотрят они смерти в лицо – вот что поразило нас больше всего. Неужели они не знают, что их ожидает?  
Мы уже видим, мы уже предчувствуем их неотвратимую кончину. Я смотрю на них, на живых и сильных, что заполнили собой огромный подвальный зал, – и тут же моему взору предстает другая картина: как мой товарищ везет тачку с пеплом, чтобы ссыпать его в яму. Около меня сейчас группа из 10–15 женщин – в одной тачке уместится весь пепел, в который превратятся они все. И ни знака, ни воспоминания не останется ни от одной из тех, что сейчас стоят здесь, а они могли бы наполнить своим потомством целые города. Их скоро сотрут из жизни, вырвут с корнем – как будто они никогда и не рождались.

В бункере
Дрожащими руками мы отвинчиваем болты и выдвигаем засовы. Открыты двери обеих камер. На нас хлынула...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Залман ГРАДОВСКИЙ

Перевод с идиш

Александры Полян