Бесценная реликвия кино

100 лет со дня рождения звезды советского кинематографа Эммы Цесарской

До конца своей жизни Эмма Цесарская получала письма с восторженными оценками ее творчества и признаниями в любви. Писали изо всех уголков Советского Союза и русские эмигранты из Китая, Франции, США, видевшие в актрисе частицу потерянной Родины.
Огромный успех пришел к 18-летней студентке киношколы после выхода на советские экраны фильма О. Преображенской и И. Правова «Бабы рязанские», где она сыграла роль русской крестьянки Василисы. Писателю М. Шолохову, познакомившемуся с Цесарской весной 1929 г. на кинофабрике «Совкино», пришлась по душе ее «баба рязанская», и, как вспоминала актриса, он сказал, что полностью разделяет мнение режиссеров, увидевших в ней Аксинью из «Тихого Дона» и пригласивших ее сниматься в экранизации романа.
Талант Цесарской, основанный на тонкой интуиции, природном темпераменте и совершенно естественной искренности, был самобытен и ярок. Она обладала броской красивой внешностью, проникая в самое сердце зрителя выразительным гипнотическим взглядом, столь необходимым в немом кино, оказывая на публику сильное влияние своей жизнерадостностью и неповторимым обаянием.
Лет в 15 она встретила на улице родного Днепропетровска 20-летнего артиста-гастролера Михаила Яншина, и он задумчиво сказал ей: «Вы знаете, Эмма, из Вас со временем получится прекрасная актриса». И не ошибся. Цесарская стала одной из первых советских актрис, удостоенных в январе 1935 г. звания заслуженной артистки РСФСР.
Она играла простых русских женщин, чаще крестьянок, оказавшихся в сложных и драматических жизненных обстоятельствах. Она любила и облагораживала своих героинь, наделяя их характерами, в которых соединялись недюжинная сила и душевная доброта. Леон Фейхтвангер при встрече назвал ее в шутку «баба рязанская», а Соломон Михоэлс спросил: «Эмма, как тебе удается так выразительно играть простых, деревенских русских женщин?»
Эмма Цесарская родилась в Днепропетровске (тогда Екатеринослав) 3 июня 1909 г. в интеллигентной еврейской семье, где детям рассказывали о традициях и сложной истории еврейского народа, о пережитых погромах. Девочка мечтала стать пианисткой, но жизнь распорядилась иначе. В 16 лет она приехала в Москву и в 1925 г. по совету родственников сумела поступить в киношколу Б. В. Чайковского.
Через два года она с другими студентами попала на кинофабрику «Совкино» для участия в массовках. Увидев фотопробы девушки в облике свахи, режиссеры О. Преображенская и И. Правов, восхищенные ее красотой, пригласили дебютантку на главную роль – Василисы в фильме «Бабы рязанские». В 17 лет Эмма Цесарская талантливо вписалась в эту острую мелодраму, создав сильный и обаятельный образ русской крестьянки с нелегкой судьбой.
Еще больший успех выпал на ее долю после выхода фильма А. Штрижака и Д. Познанского «Ее путь» (1929 г). Актриса сумела раскрыть драму подневольного замужества крестьянки, красоту любви героини к пленному австрийцу, рождения в ее душе человеческого достоинства.
Работая без дублера, она в картине Е. Иванова-Баркова «Иуда» (1930) в роли партизанки Насти мчится на лошади; в картине «Вражьи тропы» (1935) в роли молодой крестьянки Феклы управляет трактором. Вершиной творчества актрисы стала роль Аксиньи в картине Преображенской и Правова «Тихий Дон» (1931). Для миллионов зрителей не было сомнений, что Эмма Цесарская – настоящая донская казачка, пришедшая на экран из самой жизни. Всё в Аксинье было живым, непридуманным: и яркая белозубая улыбка, и сердито сдвинутые в минуты гнева брови, и тот интерес, и отчаянные попытки загладить свою вину перед любимым человеком, вернувшимся с фронта.
– Однажды, – вспоминала актриса, – Михаил Шолохов возбужденно заявил мне и Абрикосову, исполнявшему роль Григория: «Вы, черти, ходите у меня перед глазами». Он смотрел наш фильм несколько раз и всегда у него были «мокрые глаза», когда завершалась финальная сцена. Несколько позже я получила от него потрясший меня комплимент: «Лучшей исполнительницы роли Аксиньи, чем ты, никогда не будет».
Писатель мечтал работать дальше с той же съемочной группой, читал актерам в гостинице новые главы и фрагменты романа. Продолжение фильма предполагалось снять совместно с германской фирмой «Дерусса», но после прихода Гитлера к власти реализация замысла оказалась невозможной.
Советская пресса и зарубежные журналы тех лет демонстрируют Цесарскую в русском сарафане на сельском сходе, Цесарскую за плугом, Цесарскую смеющуюся, Цесарскую плачущую. Представитель фирмы «Дерусса» посылает ей письма с предложениями сделать из нее западную звезду.
До 1937 г. актриса снималась в главных ролях еще нескольких фильмов: «Светлый город», «Две матери», «Любовь и ненависть», «Одна радость». Каких только восторженных слов не было сказано и напечатано в прессе о ее творчестве в этот период: «Уникальный талант», «Драгоценная реликвия советского кино», «Живая легенда экрана» и. т. п.
Популярность актрисы была поистине легендарной, а число не только мужчин, но и женщин, поклонявшихся ее красоте и таланту в 1920–1950-е гг., вероятно, исчислялось миллионами. Даже сам «отец народов» в разговоре с тогдашним руководителем главного управления по кинематографии Б. Шумяцким в 1934 г. произнес: «Какая Цесарская красивая и как играет!»
11 января 1935 г. Большой театр принимал участников торжественного заседания в честь 15-летия советской кинематографии. В первом ряду партера рядом с командармом А. И. Корком сидела Эмма Цесарская. Когда секретарь ЦИК А. С. Енукидзе, поздравляя первых деятелей советского киноискусства с присуждением им наград и почетных званий, произнес ее фамилию, в зале раздались долгие аплодисменты. В левой ложе бенуара горячо аплодировал И. Сталин.
– Весной 1936 г., – вспоминала актриса, – я была в цирке. Рядом со мной сидел руководитель московского НКВД С. Реденс, муж А. Аллилуевой (сестры жены Сталина). В антракте ко мне подошел очень маленького роста человек в военной гимнастерке, перехваченной в талии широким командирским ремнем. Его взгляд был спокоен, и на лице присутствовала улыбка. Рядом со своей женой, жизнелюбивой Евгенией Соломоновной, с которой меня познакомил M.  Шолохов, он производил впечатление тихого человека, созданного для кабинетной работы.
«Я хочу тебя познакомить с живой Аксиньей», – сказала Евгения Соломоновна. «Николай Иванович Ежов», – мягко представился незнакомец и очень крепко пожал мне руку. Могла ли я тогда представить себе, что это рукопожатие обернется для меня «ежовыми рукавицами»?
23 марта 1937 г. Эмма Владимировна была в гостях. Вдруг туда позвонил ее муж, ответственный работник, член партии с 1918 г., Макс Осипович Станиславский: «Поезжай домой к сыну, а меня срочно вызывают к Николаю Ивановичу Ежову». Домой он не вернулся уже никогда. Ночью в четырехкомнатной квартире в Фурманном переулке раздался звонок, потом нетерпеливый стук...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Артур АСЦАТУРЯН