К выборам президента Ирана, состоявшимся 12 июня, мир отнесся со всей серьезностью. Президент Обама побил рекорды миролюбия, обращаясь с прочувственной речью к студентам Каирского университета. В Израиле прошли невиданные со дня основания государства учения по гражданской обороне, в которых приняло участие всё население страны. В ходе учений еврейский народ отражал атаки смертников и спасался от ракетных ударов, нанесенных Тегераном. В Европе с тревогой и надеждой следили за волеизъявлением иранского народа.
Тревогу олицетворял действующий президент Махмуд Ахмадинеджад. Надежду воплощал в себе умеренный (в сравнении с неистовым Махмудом) кандидат Мир Хоссейн Мусави. Самые радикальные из наблюдателей даже предполагали, что победа Ахмадинеджада практически гарантирует Ирану войну. Напротив, избрание Мусави означало бы, что конфликт вокруг ядерной программы Тегерана может быть разрешен мирными средствами.
Эти оценки не вполне соответствовали реальности.
Конечно, в отношении Ахмадинеджада многое было правдой. Этот твердокаменный антисемит действительно представляет угрозу – прежде всего для своей страны. Впрочем, и его основной конкурент излишним миролюбием не отличался. Его разногласия с президентом более всего носили экономический характер с оттенком моральной проповеди. А по поводу ядерной программы у них с Ахмадинеджадом особых расхождений не было: Мусави тоже утверждал, что Иран имеет право продолжить работу над обогащением урана на своей территории. Правда, кандидат от умеренных высказывался также и за урегулирование отношений с Западом, но как их урегулировать, не отказываясь от ядерной программы, оставалось неясным. Как выразился уже после выборов Барак Обама, он не видел большой разницы во взглядах Ахмадинеджада и Мусави и понимал, что в любом случае Америке «придется иметь дело с враждебным режимом».
Не следовало также забывать и о том, что избранный президент, согласно иранским традициям, не является лидером страны. Всю внешнюю и внутреннюю политику там определяет совсем другой человек – духовный вождь нации аятолла Хаменеи. Именно он со своими «стражами исламской революции» отбирает кандидатов в президенты и решает в итоге, кто из них более других достоин всенародной любви.
Незадолго до выборов он благосклонно принял Мира Мусави, и это выглядело как продуманный политический жест. Только непонятно было, что означала сия жестикуляция. Могло показаться, что Хаменеи поставил на Мусави, стремясь избежать войны с Израилем и Америкой. Однако имелось и другое объяснение. Отказываясь от услуг Ахмадинеджада, аятолла желал лишь закамуфлировать свои ядерные амбиции. Ибо агрессивная до безумия риторика президента могла показаться ему вредной и опасной для безопасности страны.
Казалось, в Израиле именно так и оценивали возможность победы Мусави. Учения по гражданской обороне были формой давления на Тегеран: мол, мы готовы ко всему, включая ракетные обстрелы. Однако в кулуарах МИДа и в кругах военного руководства звучали совсем другие речи. Там впрямую говорилось о том, что для Иерусалима будет лучше, если на выборах победит Ахмадинеджад.
Причины назывались такие. Во-первых, влияние президента Исламской Республики в стратегических вопросах, таких как ядерная программа, «равно нулю». Во-вторых, хамские высказывания Ахмадинеджада показывают миру истинное лицо Тегерана и помогают Израилю в его дипломатической борьбе против режима бешеных мулл.
Что ж, если в Иерусалиме не лукавили, то можно сказать, что выборы в Иране завершились к выгоде Израиля.
Согласно официальным данным, Махмуд Ахмадинежад уверенно победил, набрав более 62% голосов, а его главный соперник Мир Хоссейн Мусави – всего лишь около 34%. Причем это не означает, что иранский народ действительно именно так проголосовал за Ахмадинеджада, хотя в нищих провинциях страны данный борец с мировым сионизмом весьма популярен. (Более того, иранские власти уже признали ряд случаев подтасовки итогов выборов. – Прим. ред.) Однако это означает куда более важную вещь. Что на тегеранском олимпе курс Ахмадинеджада признан верным, и ни малейших шансов Обаме с его миротворчеством аятолла Хаменеи предоставлять не стал. Внешняя политика Ирана останется прежней: воинственной до полной отмороженности.
Между тем внутреннее состояние самого иранского общества мало соответствует как его внешней политике, так и результатам выборов, отраженным в официальных цифрах...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/