А если иначе?

В «ЕГ» № 7 была опубликована статья В.  Соколовского «Дороги, которые мы выбираем» – «приглашение к разговору тех людей, кто хотел бы вернуть общинам их предназначение». Воспользуюсь приглашением.
Преобладающее большинство людей, приехавших в Германию по еврейской линии, далеки от религии. Многие хотят, чтобы общины были светскими клубами. А будет ли им при этом лучше? Ответ в статье В. Соколовского: «никакая порядочность, никакая культура не защищает человека от зверя, живущего в нем». Любопытная деталь. Чтобы одолеть зверя, находящегося снаружи, нужна смелость. Чтобы находящегося внутри – страх. Какой страх?
«Начало мудрости – страх перед Б-гом, благоразумны все, исполняющие заповеди Его», – говорил царь Давид (Пс.111:10). Его сын, великий еврейский мудрец царь Соломон был того же мнения: «Начало мудрости – страх Господень. Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой» (Притчи 1:7; 3:5). Два величайших еврейских царя, обладавших и могуществом, и мудростью, знали «страх Господень». Мне возразят: ну и что? У нас прогресс, демократия и свобода. Захочу – буду бояться, не захочу – пусть меня самого боятся. А ведь дело не только в религии. Практически каждый, начисто лишенный этого страха, в любой момент может превратиться в беспредельщика. «Побойся Б-га», – говорили испокон веков, и эти два слова заменяли десятки доводов и аргументов.
Обратимся к Десяти заповедям (Речениям), с которых началось дарование Торы. Пять из них касаются отношения человека к человеку. Вот они: «не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не желай чужого» (Шмот, 20:13–14). Эти пять заповедей являются единой логической цепочкой. Не убивай. Не только физически. Множество вещей убивает морально, поэтому в Торе сказано: «Проклят убивающий ближнего своего тайно» (Двар., 27:24). Следующие заповеди как раз и запрещают то, что «убивает тайно». Не прелюбодействуй. Думаю, тут имеется в виду не только конкретное «наставление рогов». Морали тоже можно изменять, как женщину, меняя порядочную на продажную, ведь от продажной проще получить желаемое. Кроме этого, в заповеди, запрещающей прелюбодейство, с одной стороны, защита человеческого достоинства и души, в которую нельзя «плевать». С другой – запрет на действия, неизбежно втягивающие еще кого-то в грязные, аморальные делишки, дабы попользоваться «чужим». Поэтому дальше сказано: не кради. Не стремись урвать то, что явно не твое, то, что не может быть твоим в силу твоих возможностей и устремлений, как ни приспосабливайся, ни выкручивайся. Приспособленчество, хитроcть, интриги и т. п. вынуждают лгать, подтасовывать факты, обелять сторонников, очернять противников… Видимо, по этой причине следующая заповедь велит: не лжесвидетельствуй. Прикрывая низость претензией на порядочность, подлость – принципиальностью, жестокость – обстоятельствами, личную заинтересованность – благородными целями… Кроме того, в основе лживых обвинений или восхвалений всё та же корысть. Не по этой ли причине итоговая десятая заповедь говорит: не желай чужого. Даже хорошо замаскированное, это желание проявляется множеством как перечисленных, так и других пороков. Поэтому итоговая заповедь отличается от предыдущих четырех тем, что относится не к действиям и словам, а к внутреннему состоянию человека, к его нравственным устоям. Ты не делаешь «убивающего тайно» потому, что не желаешь этого. В этом настоящая свобода. В этом укрощение внутреннего зверя. В этом Благословение, дарующее гармонию и с самим собой, и с окружающим миром.
Но как «новичкам» приобщиться к этому, если религия оказалась в роли нагрузки к «бытовым товарам» со всеми вытекающими отсюда последствиями?
С самого начала формирования еврейских общин в Европе «руководство в этих общинах обычно находилось в руках высших религиозных авторитетов, которые совмещали интеллектуальную деятельность с деятельностью общественно-политической» (Ора Лимор, курс «Евреи и христиане»). Жизнь общин определяли «профессионалы» иудаизма. Избираемые нами Советы и правления – это самодеятельность, оказавшаяся во главе духовно-интеллектуальных центров, стержнем которых должна быть неисчерпаемо глубокая религия. Вот и становятся еврейские общины «клубами». Кроме того, некомпетентность имеет тенденцию лавины. Если кто-то может руководить по сказочному принципу: «Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что», то почему я не могу быть начальником? Как результат – прогрессия постоянных конфликтов гарантирована.
До религии ли тут? Да нет, конечно. Потому что главное в деятельности общин, хотя оно и завуалированно, – борьба за власть на различных уровнях между людьми, большинство которых далеки от религии. Придя к власти, они заинтересованы в формальном количественном присутствии, а не в духовном росте членов общин – так проблем меньше. Зачастую для укрепления собственных позиций деятельность наших активистов направлена на привлечение «удобных», а не «знающих». Общины движутся явно не туда и поэтому обречены.
Думаю, одним из действенных способов улучшить ситуацию является восстановление традиционной, проверенной жизнью структуры управления. Традиция в еврейской жизни имеет колоссальное значение, а современная структура является явным отступлением от нее. Испокон веков во главе еврейской общины находился раввин. Раввины – это не придуманный в одночасье, а исторически сложившийся тип руководителя еврейской общины, в которой численность людей была реальной, а не чичиковской. Пора признать, что такое нововведение, как многочисленные советы и правления, не способствует возрождению традиций, благодаря которым сохранилось и состоялось еврейство. Пусть во всём окружающем нас мире имеются парламенты, палаты, думы, рады, комитеты и т. п. Как сказано в классических комментариях к Торе «Сончино», «они (евреи. – Прим. авт.) стали народом особым, живущим по своим принципам и не меняющим их для того, чтобы походить на соседей».
Каждая община имеет право самостоятельно определять свою структуру. Так давайте выбирать не клубную самодеятельность для фальшивого, хотя и дорогостоящего представления, а только двоих, но достаточно сведущих в своей области: раввина и управляющего (администратора). Средства, идущие на содержание еврейских общин, вполне позволяют предоставить им адекватную заработную плату, стимулирующую полноценные результаты. У раввинов должна быть реальная власть и полномочия, а не абсурдная зависимость от некомпетентных лиц. Может, тогда Совет раввинов Германии будет тем, чем он должен быть. И администраторам общин не придется решать вопросы, не относящиеся к их компетенции, – хватит с нас кухарок в ЦК.
Проблемы, связанные деятельностью общин, не решаются, а наслаиваются. Образуется тупик. Что дальше? Какую дорогу избрать? Стараться прошибить лбом стены тупика? А каков результат? То ли свет в конце тоннеля, то ли разбитая голова? Но судя по многочисленным фактам, стены не дрогнут – пострадает голова… Так, может, вместо периодически-неизбежного и мало с чем сравнимого по накалу страстей и интриг вопроса «Кого в совет?» задаться вопросом: «А для чего совет?»?

Е. ДЕРЕВЯНЧЕНКО