Повторение без повторения

Суббота, 1 августа 2009 г. –
11 ава 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Ваэтханан»
(«И молился…»)

В этом разделе Моше повторяет народу Израиля Десять заповедей – основу основ иудаизма. Первый раз эти заповеди мы услышали 40 лет назад с горы Синай, и об этом повествует глава «Итро» книги «Шмот». Заповеди были записаны на скрижалях, которые все эти годы путешествовали с нами в Ковчеге Завета. Казалось бы, ошибиться невозможно, оригинал текста всегда рядом, Но происходит удивительное. Первые три заповеди идентичны в обеих вариантах, а четвертая – заповедь Субботы – принципиально изменена.
С горы Синай она звучала так: «Помни день Шаббат, чтобы выделить его. Шесть дней работай и делай всякое ремесло твоё. А день седьмой – Шаббат для Ашем, Элоим твоего! Не делай никакого ремесла ты, и сын твой, и дочь твоя, раб твой и рабыня твоя, и скот твой, и гер (пришелец) твой, который в воротах твоих. Потому что шесть дней делал Ашем небо и землю, море и всё, что в них, и отдыхал в день седьмой, поэтому благословил Ашем день Шаббат и выделил его» («Шмот», 20:8–11).
Здесь причина соблюдения Шаббата – трансцендентна. Это память о Сотворении Мира, это декларация о том, что мир сотворен именно Ашем, и, наконец, еще одно подтверждение того факта, что именно Ашем является нашим Элоим, то есть Творец Мира это тот, кто непосредственно управляет еврейским народом. В нашем разделе четвертая заповедь выглядит иначе: «Храни день Шаббат, чтобы выделить его, как заповедал тебе Ашем, Элоим твой. Шесть дней работай и делай всё свое ремесло, а день седьмой – Шаббат – Ашем, Элоим твоему. Не делай никакого ремесла ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни бык твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни гер твой, который во вратах твоих, чтобы отдохнул раб твой и рабыня твоя, как ты. И помни, что рабом был ты в земле Египетской, но Ашем, Элоим твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею простертою, потому и заповедал тебе Ашем, Элоим твой, установить день Шаббат» («Дварим» 5, 12–15).
Здесь несколько важнейших отличий: причина Шаббата не Сотворение Мира, а Исход из Египта. Шаббат наполняется не мистическим, а социально-хозяйственным содержанием («чтобы отдохнул раб твой»).
С горы Синай было приказано помнить день Шаббат, чтобы выделить его, потому что Ашем, Элоим выделил его. А сегодня у реки Иордан Моше приказывает: храни Шаббат, чтобы выделить его. В чем разница? Во-первых, помнить можно о чем-то, что не имеет к тебе прямого отношения, о давно прошедшем событии, о том, чего у тебя уже нет.  Во-вторых, приказ с Синая – выделить Шаббат – поясняется тем, что Всевышний его выделил. Сегодняшнее указание Моше выделить Шаббат – следствие того, что еврейский народ должен его хранить
Синайское Откровение – Тора, которая движется с небес к еврейскому народу. Сорокалетнее изучение Торы в пустыне – это не зазубривание готовых формул. Это, прежде всего, реализация Торы в практической жизни народа. Реализация эта непроста и неоднозначна. Какие -то заповеди изменяются, какие-то дополняются. Книга «Дварим» – это Тора в изложении Моше, это Тора, которая движется от еврейского народа к небесам.
Возникает вопрос, может быть эта новая версия заповедей является ученическим упражнением, случайным и неоправданным отклонением от Божественного завета? Тора отвечает однозначно: нет! Книга «Дварим» такая же неотъемлемая часть Торы, как книга «Шмот». Высказанное народом Израиля через Моше столь же божественно, как и высказанное Творцом через Моше. Как сказано: «Тора не на небе, Тора на земле». Так мы ее получили, так поняли, так храним и так исполняем.

Главное дело Моше

Суббота, 8 августа 2009 г. –
18 ава 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Экев» («За то…»)

Продолжая излагать главные аспекты Учения и напоминать народу основные события нашей истории, Моше не пересказывает все события, но останавливается на основных моментах еврейской истории. И таким моментом является создание золотого тельца и уничтожение первых скрижалей: «И обратился я, и сошел с горы, гора же пылает огнем, и две скрижали Завета на обеих руках моих. И увидел я: вот вы согрешили против Ашем, Элоим вашего, сделали себе тельца литого, уклонились поспешно от пути, который заповедал Ашем вам. И схватил я две скрижали, и бросил их из обеих рук моих, и разбил я их на ваших глазах» («Дварим», 9:15–17).
Раши, комментируя Тору, обращает внимание на то, что одинаковая грамматическая структура выражения, примененная в различных местах текста, указывает на внутреннюю связь этих отрывков.
Когда в завершении книги «Дварим» говорится о выдающейся роли Моше, о его великих делах и свершениях, то подчеркивается: «И при всей крепкой руке, и при всём страхе великом, что совершил Моше на глазах у всего Исраэля» («Дварим», 34:12).
Еще один раз в Торе употребляется выражение «на ваших глазах», когда в нашем разделе Моше говорит о том, как он разбивает скрижали. Вывод парадоксальный: главное дело Моше, дело всей его жизни, это не споры с фараоном и не Исход, не переход через Тростниковое море, не восхождение на Синай, не строительство Мишкана, не многолетнее руководство народом, а событие, которое, на первый взгляд, выглядит не столь существенным и может быть понято просто как нервный всплеск уставшего человека.
Перечитаем еще раз описание и удивимся еще больше. Моше спускается с Синая, и «две скрижали Завета на обеих руках моих». А увидев пляски вокруг тельца, «схватил я две скрижали». Резонный вопрос: как можно схватить то, что и так на моих руках? Наши мудрецы (в Иерусалимском Талмуде) поясняют: Моше держал скрижали не один. Размеры скрижалей: шесть ладоней (примерно 60 см) в длину и три ладони в ширину. С одного конца на две ладони скрижали держал Моше, а с другого – на две ладони их поддерживал Ашем, вероятно, не спешивший расстаться со своим изделием. Что же тогда побудило Моше буквально вырвать скрижали у Ашем и разбить их, и почему заключительные слова Торы являются, по сути, хвалой Моше за этот поступок? Кажется, что этот поступок Моше, сколь бы он ни был необходим, противоречит миссии Моше, как носителя Торы. С другой стороны, он умаляет саму роль Торы как Божественного Откровения. Но Тора выделяет этот эпизод не только как самое важное деяние в жизни Моше, но и как самое важное сообщение в самой Торе, наиболее полно выражающее ее характер!
Мидраш рассказывает нам такую притчу. Царь отправился в странствие, оставив невесту на попечение служанок. Служанки не отличались добродетелями, и поползли слухи о неверности самой царской невесты. Когда они дошли до царя, он объявил, что казнит свою невесту. Узнав об этом, один из телохранителей невесты разорвал брачный контракт, заявив: «Если царь скажет: „Моя жена сделала то-то и то-то, ответом будет: „Она еще не жена тебе!“». Расследовав дело, царь выяснил, что виноваты во всём служанки, и помирился с невестою, а телохранитель сказал: «Пусть господин напишет новый брачный контракт». На что царь ответил: «Ты разорвал, ты и принеси мне новый пергамент!»
Когда Всевышний решил уничтожить Израиль, согрешивший с золотым тельцом, Моше разбил скрижали – брачный договор Творца с Израилем. А нет договора – нет оснований у Ашем для наказания неверной «невесты». Проведенное следствие установило, что виновен не весь народ, а около полпроцента – 3 тыс. из 600 тыс. человек. А пергамент, затребованный царем, – это вторые скрижали, которые Моше изготовил своими руками.
И высшей из заслуг Моше Тора считает его преданность еврейскому народу, которая была выше даже его преданности Торе!

Вкус мяса

Суббота, 15 августа 2009 г. –
25 ава  5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Рэа» («Смотри...»)

Создав человека, Всевышний определил ему в пищу всю «зелень травную» («Берешит»). После потопа Ноаху и его потомкам было разрешено питаться также и мясом. Наши праотцы не пренебрегали ни «теленком молодым и хорошим», ни «парой жирных козлят», хотя чаще ели хлеб. В течение 40 лет странствий в пустыне основным продуктом питания был ман. Воспоминания о том, как мы в Египте сидели у горшков с мясом, – не приветствовались. Когда народ возроптал и потребовал от Моше мяса, то Всевышний, пригнав к лагерю сынов Израиля стаи перепелов, уничтожил тех, в чьих зубах еще было птичье мясо, и могилы их получили название «могил прихотей». То есть ман в пустыне – продукт необходимый, а мясо – прихоть, предмет роскоши. Вообще в течение 40 лет единственной мясной пищей в пустыне было мясо жертвенных животных, которое ели очень редко, и в основном коэны. Пожалуй, единственное мясо, которое мы все ели в пустыне, – мясо пасхальной жертвы. А в нашей главе даются указания по потреблению мяса в Израиле. Сначала говорится, что жертвы можно приносить только в Храме: «Но, сколько угодно душе твоей, можешь резать и есть мясо по благословению Ашем, Элоим твоего, которое Он дал тебе во всех вратах твоих; нечистый и чистый могут есть это, как газель и как оленя» («Дварим», 12:15).
«Когда расширит Ашем, Элоим твой, предел твой, как Он говорил тебе, и ты скажешь: „Поел бы я мяса“, потому что душа твоя пожелает мяса, то сколько угодно душе твоей ешь мяса» («Дварим», 12:20).
Эти два стиха, стоящие почти рядом,  – не повторение. Первый стих говорит о том, что, в отличие от жертвенных, животных для пропитания можно резать в любом месте и в любом количестве. Второй стих, на первый взгляд, выглядит странно. Если нам уже дали указания о том, что мясо есть можно везде и в любом количестве, то причем тут условие «когда расширит Ашем, Элоим твой, предел твой»? Что за странный оборот «поел бы я мяса»?
Объяснение этому надо искать в истории с перепелами и «могилами прихотей». Как разъясняют наши мудрецы, в Торе хлеб – это вообще пища, причем необходимая для существования. Мясо – символ роскоши, того, что доставляет удовольствие, но без чего можно обойтись. В этом смысле пирожное – это «мясо», а кусок мяса, спасающий от голодной смерти, – это «хлеб». То есть ман – это «хлеб», а перепела – «мясо» – прихоть, в пустыне недопустимая. И первый стих говорит о том мясе, которое является «хлебом насущным». Для его изготовления не надо отправляться к Храму.
А второй стих – о другом. «Пределы расширены», то есть освоение страны достигло такого уровня, что производится много больше, чем строго необходимо. Человек в принципе уже не голодает. И вот, находясь в размышлении: «А что бы такого вкусненького мне сегодня скушать?» – говорит он себе: «Поел бы я мяса…» В отличие от пустыни, где прихоть жестоко наказывалась, жизнь в Эрец-Исраэль не имеет ничего общего с аскетическим существованием.

Ну что ж, друзья, коль наш черед,

пусть будет сталь крепка!

Суббота, 22 августа 2009 г. –
2 элула 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Шофтим»
(«Судьи»)

В сегодняшнем разделе речь пойдет, в частности, и о законах войны: «Когда выступишь на войну против врага твоего…» («Дварим», 20:1). Погодите, как же так? Ведь наш идеал – мир, всеобщая любовь, как сказал пророк Исайя: «И ляжет лев рядом с ягненком», «И перекуют мечи на орала (плуги) и копья на ножницы (садовые), и не поднимет меча народ на народ, и не будут учиться воевать», а тут вдруг подробное разъяснение законов войны…
Несколько лет назад за большим пасхальным столом в поселении Бейт Эль одна женщина спросила рава Авинера: «Ребе! Мой муж отслужил в армии, воевал, и сейчас каждый год уходит на месяц служить в резерве, мой старший сын воевал, сейчас – на офицерских курсах, старшая дочь – на действительной службе. Другие дети подрастают и будут призваны. Будут ли наши внуки воевать?» Рав Авинер ответил: «Я оптимист. И я уверен, что наши внуки будут воевать. Потому что не ведет войн только мертвый народ. Не воюют древние хетты или египтяне. А мы живы и умирать не собираемся!»
Исторический опыт подсказывает, что словами о мире слишком часто прикрывались самые кровожадные и агрессивные режимы. Вспомним, что с 1933 г. и до самого своего конца лидер национал-социалистов Адольф Гитлер говорил, что единственная цель его политики – прочный европейский мир и безопасность немецкого народа. И арабские страны сегодня только и делают, что призывают к миру. Только в этом мире нет места еврейскому государству…
Итак. Войны существуют много тысячелетий и не исчезнут сегодня или завтра. Отказываться готовиться и вести войны – обречь свой народ на уничтожение. Поэтому Тора не отказывается от войн в принципе, но вводит само понятие войны в определенные рамки. Заметим, что до всяких Гаагских и Женевских конвенций еще более 30 веков.
Во-первых, все войны, которые может вести народ Израиля, делятся на заповеданные и разрешенные. Заповеданные – это войны за освобождение Эрец-Исраэль от других народов и для защиты границ Эрец-Исраэль от врагов. Разрешенные войны – «войны с другими народами, имеющие целью расширить границы владений еврейского народа, возвеличить его и прославить» (Рамбам, «Мишне Тора»). Казалось бы, вот оно, разрешение агрессии! Но далее Тора дает подробные указания о порядке формирования войска. В ополчение призываются все мужчины от 20 до 60 лет. Если речь идет о заповеданной войне, то призыву подлежат все здоровые, даже «жених из-под свадебного балдахина». А вот с разрешенной войной дело обстоит иначе: «И говорить будут смотрители народу так: „Кто построил новый дом и не обновил его, пусть пойдет и возвратится в свой дом, чтобы не умер он на войне и другой не обновил бы его (в новом доме надо прожить минимум год). И кто насадил виноградник и не почал его, пусть пойдет и возвратится домой, чтобы не умер он на войне и другой не почал бы его (должно пройти пять лет от посадки винограда или других плодовых деревьев). И кто обручился с женой и не взял ее, пусть пойдет и возвратится домой, чтобы не умер он на войне и другой не взял бы ее (с молодой женой надо провести минимум год)“. И будут еще говорить смотрители народу и скажут: „Кто боязлив и робок сердцем, пусть пойдет и возвратится домой (ничего себе закон призыва!) и не расслабит сердца братьев своих, как свое сердце“» («Дварим», 20:5–8). Но и это не всё. Заповеданную войну еврейский царь начинает по собственному решению, в любой момент, а вывести народ на разрешенную войну царь может только после решения Верховного суда в составе 71 мудреца. Вот и получается, что, формально разрешая разные войны, Тора не дает еврейскому царю вести агрессивные, захватнические войны.
Но вот армия собрана и выступила в поход. И снова мы не стремимся к кровопролитию. «Три письма послал Иеошуа, перед тем как вступил в Святую землю. В первом послании говорилось: „Тот, кто хочет уйти, может уйти“. Во втором: „Тот, кто хочет сдаться, может сдаться“. В третьем: „Тот, кто хочет воевать, может воевать“». То есть сначала неприятелю предлагают мирные варианты решения проблемы. А вот уже потом, как поется в песне: «Пусть наше сердце не замрет, не задрожит рука!». Но и в тяжелых боях есть свои законы. В разрешенных войнах воюют только с мужчинами. Женщины и дети защищены Законом. Нельзя нарушать экологию даже на войне: рубить плодовые деревья, разрушать источники воды. Можно не удержаться и лечь с красивой пленницей, но после этого она становится твоей законной женой. И много других правил ведения делают войну хоть немного гуманнее, хоть чуть реже, хоть на шаг ближе к недосягаемому идеалу – всеобщему и полному миру.

Стоит подумать…

Суббота, 29 августа 2009 г. –
9 элула 5769 г.
Книга «Дварим» («Слова»)
Недельный раздел «Ки Теце»
(«Когда выйдешь…»)

Страшный закон записан в этом разделе: «Если будет у мужа сын беспутный и строптивый, не слушающий голоса отца своего и голоса матери своей, и они наставляли его, а он не слушает их, то возьмут его отец его и мать его, и выведут его к старейшинам его города и ко вратам места его, и скажут они старейшинам его города: „Этот наш сын беспутен и строптив, не слушает нашего голоса, обжора и пьяница. И побьют его все мужи его города камнями, и он умрет, и устранишь ты зло из среды твоей. И все (сыны) Исраэля услышат и устрашатся» («Дварим», 21:18–21).
Вот это да! Ну ладно, убить врага на войне, казнить убийцу, насильника, идолопоклонника, но ребенка? Но это написано в Торе, это Закон. Попробуем понять.
Во-первых, этот закон имеет очень сложный порядок применения. Согласно устной Торе, такое наказание могло быть наложено только на мальчика от 13 лет до 13 лет и трех месяцев. А за это время даже теоретически не мог пройти весь процесс предупреждения, увещевания, телесного наказания и других предварительных мер. То есть закон есть, но он принципиально неприменим. А тогда зачем он?
Первый ответ на поверхности. Когда мальчики учат Тору и, в частности, этот закон, им разъясняют, как надо себя вести с родителями и что бывает за непослушание.
Перед этим идет заповедь о двух женах: «Если будут у мужа две жены: одна любимая и одна нелюбимая, и они родят ему сыновей, любимая и нелюбимая, и будет первородный сын от нелюбимой, то будет: в день наделения им своих сыновей тем, что будет у него, не может он дать право первородства сыну любимой при первородном сыне нелюбимой. Но первородного сына нелюбимой признает, чтобы дать ему двукратно от всего, что у него найдется, ибо он начаток силы его, за ним право первородства» («Дварим», 21:15–17).
Такое сочетание не случайно. То есть рядом стоящие заповеди – указание на то, что сам факт наличия нелюбимой жены может, как правило, привести к появлению непослушного сына. Но и это не всё.
Перед заповедью о женах идет разговор о пленнице: «Когда выступишь на войну против врагов твоих, и отдаст их Господь, Б-г твой, в руки тебе, и ты возьмешь их в плен, и увидишь в плену жену, красивую видом, и возжелаешь ее, и возьмешь ее себе в жены, то приведи ее в свой дом, и пусть обреет она свою голову и отпустит ногти свои, и снимет с себя платье пленения своего, и пусть сидит она в доме твоем и оплакивает своего отца и свою мать в продолжение месяца. А после того можешь войти к ней и совокупиться с нею, и будет она тебе женой. И будет: если не пожелаешь ее, то отпусти ее, куда ей угодно; а продать не можешь ее за серебро, не можешь обратить ее в рабство, потому что смирил ты ее» («Дварим», 21:10–14).
С одной стороны, заповедь не запрещает увлечься красивой пленницей, только надо помнить, что она – не бессловесная игрушка победителя, а живой человек, интересы которого Тора охраняет. А с другой стороны, опять рядом стоящие заповеди намекают на то, что взять себе новую жену только потому, что она «красива видом» и ты «возжелал ее», не думая о ее внутренних качествах, – прямой путь создать ситуацию любимой и нелюбимой жены.

Полосу подготовил д-р Ури Линец