«В опале честный иудей»

Неизвестный автор «Бухенвальдского набата»

…И было срамом и кошмаром
Там, где кремлевских звезд снопы,
Или Абрамом, или Сарой
Явиться посреди толпы.
Эти строки из стихотворения «К евреям Советского Союза» написаны в 1971 г. Конечно, представить себе, что оно было тогда же напечатано, просто невозможно. Могу с уверенностью сказать, что никто из вас его вообще не читал. Однако у незаурядного поэта, написавшего эти строки, есть одно-единственное стихотворение, известное буквально всем. Вот лишь одна строфа из него:
Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит
со всех сторон –
Это раздается в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон.
Это кажется невероятным, но за десятилетия существования этой песни, облетевшей весь мир и переведенной на множество языков, в Союзе при ее исполнении никогда (!) не объявлялось имя автора стихов. Хотя автор, конечно, был, и звали его Александр Соболев.
Известный писатель Константин Федин как-то написал: «Я не знаю этого поэта, я не знаю других его произведений, но за один „Бухенвальдский набат“ я поставил бы ему памятник при жизни». «Памятник» при жизни поэт получил, но совершенно в духе социализма. Советская власть с каким-то садистским упоением уничтожала собственную культуру. Сегодня мы знаем: убивали, как Бабеля, гноили в лагерях, как Мандельштама, позорили, как Пастернака, изгоняли из страны, как Галича… Несть им числа. Поэта Александра Соболева просто замалчивали, преследовали, не печатали, лишая возможности донести свое творчество до читателей и слушателей…
Он родился в 1915 г. в маленьком украинском местечке. Был младшим ребенком в небогатой и многодетной еврейской семье. Писать стихи Саша начал с семи лет, но это «баловство» в семье не поощрялось. После окончания школы мальчик, рано оставшийся без матери, был отправлен к старшей сестре в Москву и определен в школу ФЗУ. Окончив ее, получил специальность слесаря и стал самостоятельно зарабатывать себе на хлеб.
Юноша, мечтавший о литературе, стал учиться в литобъединении, начал печататься в заводской многотиражке. Затем работал в печати, писал, кое-что печатал. Но наивная мечта молодости о справедливости и свободе не уживалась в его сознании с реалиями коммунистического террора. За полвека своего поэтического творчества Соболев не посвятил Сталину ни строчки. Его гипертрофированная честность не допускала никакого приспособленчества. А это значит, что жизнь поэта с самого начала его творческой деятельности была очень нелегкой.
Пришла война, и Александр ушел воевать. Был пулеметчиком на передовой. Его военные «трофеи» – несколько ранений, две контузии и вторая группа инвалидности. Война унесла жизни всех близких Александра. А его мирная жизнь началась с должности слесаря на заводе и койки в общежитии.
Вскоре Соболева назначают ответственным секретарем заводской многотиражки. Здесь он показал себя не только хорошим журналистом, но и великолепным сатириком. Газета начала борьбу против злоупотреблений на заводе и использования его руководителями своего положения в личных целях. Сперва парторг завода пригрозил журналисту, чтоб «не лез не в свое дело». А затем Александра уволили и отправили «на лечение» в психбольницу. Четыре долгих года мотался он по больницам и госпиталям…
Еще работая на заводе, Соболев женился на русской девушке-журналистке. Молодая семья жила впроголодь, не имея постоянного заработка. Поэта никуда не принимали на работу, не печатали его стихов, подчеркивая, что еврею в журналистике делать нечего. Даже его русскую жену уволили из Московского радиокомитета вместе с журналистами-евреями, а затем предложили восстановить ее на работе, если она разведется с «этим евреем».
В 1958 г. Александр Соболев услышал о создании мемориального комплекса в Бухенвальде. Его – еврея, фронтовика, поэта – это сообщение так потрясло, что он закрылся в комнате и через два часа прочел жене стихотворение, позже ставшее песней:
Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит
со всех сторон –
Это раздается в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон.
Это возродилась и окрепла
В медном гуле праведная кровь.
Это жертвы ожили из пепла
И восстали вновь, и восстали вновь!
Сотни тысяч заживо сожженных
Строятся, строятся в шеренги
к ряду ряд.
Интернациональные колонны
С нами говорят, с нами говорят.
Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган –
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.
Люди мира, на минуту встаньте!
Слушайте, слушайте: гудит
со всех сторон –
Это раздается в Бухенвальде
Колокольный звон, колокольный звон.
Звон плывет, плывет над всей землею,
И гудит взволнованно эфир:
Люди мира, будьте зорче втрое,
Берегите мир, берегите мир!
Газета «Правда» отказалась напечатать это стихотворение. В сентябре 1958 г. оно было опубликовано в «Труде». Поэт рискнул послать его композитору Вано Мурадели. Потрясенный композитор ответил: «Пишу музыку и плачу. Таким словам и музыка не нужна. Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово».
Действительно, песня получилась «литая» – слова и музыка слились в ней воедино. Но на Всесоюзном радио ее отвергли, посоветовав Мурадели «быть более требовательным к текстам». В это время шла подготовка к Фестивалю молодежи в Вене, и авторы направили свое произведение в оргкомитет, где им заинтересовались. Сразу после того как песня прозвучала в Вене в исполнении хора свердловских студентов, она стала популярной во всём мире и была переведена на десятки языков. Ее исполнял и ансамбль им. Александрова, и самодеятельные коллективы, и детские ансамбли, и выдающиеся певцы. В 1963 г. песня была выдвинута на соискание Ленинской премии. Но безвестного, не имеющего могущественных покровителей поэта, да еще с неподходящей «пятой графой» до лауреатства не допустили. Однако песня уже шагала по планете, ее пела вся страна, не задумывавшаяся о том, почему у песни только один автор – композитор.
Однажды ночью Соболеву позвонили домой и пригрозили: «Мы тебя прозевали, но голову поднять не дадим!» И не давали! Всю жизнь. До самой смерти. А его песню пел весь мир. Пел много лет. Через 20 лет после ее создания, в 1979 г., газета «Культура и жизнь» напечатала статью Игоря Шаферана, в которой были такие слова: «Это песня – эпоха, и скажу без преувеличения: мир замер, услышав эту песню».
Песня «Бухенвальдский набат» была звездным часом поэта Александра Соболева, но одновременно – трагедией всей его жизни. Он был очень разносторонним и талантливым человеком. Его песни «Вечный огонь», «Голуби мира», «Голос страны моей», «Роза на море», написанные с Анатолием Новиковым, Борисом Терентьевым и другими композиторами, были популярными и исполнялись лучшими коллективами. Главной темой его творчества стала война и борьба за мир:
На бойне той я был солдатом
И с бойни той пришел назад.
Какую я тянул упряжку
Сквозь дождь и снег, и день и ночь!
Сказать, что это было тяжко –
Неправда: было мне невмочь.
Такого адского накала
Не смог бы выдержать металл.
Но чудо! Я не умирал,
И начиналось всё сначала…
Именно во фронтовые годы поэт осознал себя гражданином и патриотом всей планеты. Это, кстати, тоже возмущало партийное руководство: как это можно было обратиться к «людям мира»? Ведь это, по их мнению, моральная эмиграция!
Мог ли такой человек не отозваться на трагедию Афганистана? Одно из его стихотворений на эту тему – «В село Светлогорье доставили гроб» – буквально потрясает:
И женщины плакали горько вокруг,
Стонало мужское молчанье.
А мать оторвалась от гроба и вдруг
Возвысилась, как изваянье.
Всего лишь промолвила несколько слов:
– За них – и на гроб указала, –
Призвать бы к ответу кремлевских отцов!
Так, люди? Я верно сказала?
Талант Соболева ярко проявился и в сатире. Единственному журналу, печатавшему его произведения – «Крокодилу», – злые и острые стихотворные фельетоны Соболева принесли дополнительную популярность, а его редактору Мануилу Григорьевичу Семенову – неудовольствие партийного начальства. И хотя поэт получил от «Крокодила» награду и в библиотечке журнала даже была напечатана небольшая книжечка его фельетонов, значительная часть сатирических произведений Соболев писал, конечно же, в стол. Разве можно было напечатать такую, например, эпиграмму на Суслова:
Ох, до чего же век твой долог,
Кремлевской банды идеолог,
Глава ее фактический,
Вампир коммунистический.
Или такие строки, которые русский поэт еврейского происхождения Александр Соболев посвятил своей любимой родине:
Утонула в кровище,
Захлебнулась в винище,
Задохнулась от фальши и лжи…
Многие годы пролежал в столе и автобиографический роман Соболева «Ефим Сегал – контуженый сержант». Как и подавляющее большинство произведений поэта, роман увидел свет много лет спустя после его смерти. А опальный поэт ушел из жизни непризнанным, никому не нужным, так и не увидевшим изданными свои лучшие произведения. Ни одна газета не сообщила о его кончине, ни один «деятель литературы» не пришел проститься с ним. В 1990-е гг., уже будучи в преклонном возрасте, вдова поэта Татьяна Соболева начала длительную борьбу с властями, литературными чиновниками и издателями за...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

М.ТОКАРЬ