«Мы коренным образом модернизировали миграционное законодательство»

Гость «ЕГ» – экс-канцлер ФРГ Герхард Шрёдер

– Как вам понравилась теледуэль между Ангелой Меркель и Франком-Вальтером Штайнмайером?
– Я считаю, что Штайнмайер победил. И зрители высказали такое же мнение. Он держался уверенно, давал более точные ответы на вопросы и в целом произвел более симпатичное впечатление. Те, кто говорят о ничьей в этом поединке, ошибаются.
– Вы, как известно, большой специалист по ведению активных избирательных кампаний. Вам, наверное, нынешняя предвыборная борьба кажется ужасно скучной.
– На этот раз действительно всё гораздо сложнее, поскольку у власти находится «большая» коалиция. Канцлер и вице-канцлер, которые четыре года сидели за одним столом на заседаниях правительства, не могут сказать: «Всё, что мы делали, было неправильным». Да это и не соответствовало бы действительности. Вполне уместно признать, что в прошедшие четыре года и министр иностранных дел Штайнмайер, и министр финансов Штайнбрюк, и министр экологии Габриэль великолепно справлялись со своими обязанностями.
– О каком из дней вашего 7-летнего канцлерства вы вспоминаете чаще всего?
– Это сложный вопрос. За семь лет столько всего произошло… Но, и правда, есть два дня, которые особенно врезались в память. Во-первых, 11 сентября 2001 г., когда я, как и все, был потрясен произошедшим и, конечно, вынужден был принять ряд непростых решений. И во-вторых, день, когда подал в отставку Оскар Лафонтен. Вернее сказать, сбежал от ответственности.
– Беседовали ли вы с Лафонтеном после того, как в марте 1999 г. он оставил все свои государственные и партийные посты и дистанцировался от СДПГ? Каковы ваши отношения сегодня?
– Нет, никаких бесед больше не было. Да в них и нет необходимости.
– Будучи в свое время председателем Социал-демократической партии Германии, Оскар Лафонтен заявил, что мигранты из Африки ему милее, чем переселенцы из Казахстана. Понятно, что переселенцы этого не забыли, и этим отчасти объясняется их сдержанное отношение к СДПГ. Я беседовал об этом со многими социал-демократическими политиками, включая нынешнего председателя партии Франца Мюнтеферинга, и все они считают, что это было личное мнение Лафонтена. Вправе ли председатель партии публично излагать подобные «личные» мнения? И если он – правомерно или нет – всё же сделал это, не следует ли партии извиниться за это, чтобы начать работу с русскоязычным населением Германии с чистого листа?
– Если Лафонтен действительно это сказал, то я считаю подобное заявление глупым, опасным и неуважительным по отношению ко многим людям. Мне эта цитата незнакома, и в деятельности моего правительства она никогда не играла никакой роли. Я думаю, у нас нет оснований стыдиться своей интеграционной политики. Речь идет о солидарности, терпимости и общественном признании – независимо от происхождения и социального положения. Переселенцы и поздние переселенцы, приехавшие в последние годы и десятилетия в Германию и нашедшие здесь свою родину, – часть нашего общества. Поэтому политики должны заботиться о проблемах и сложностях, с которыми сталкиваются представители этой группы населения. СДПГ как партия и я как канцлер постоянно руководствовались этим принципом.
– Более шести лет назад вы провозгласили программу Agenda 2010, одной из важнейших составляющих которой являются так называемые законы Харца. Сегодня в отношении самого известного из них – Hartz IV – преобладающим является следующее мнение: разумный подход при неудовлетворительном качестве его воплощения в законодательство. Суды почти ежедневно подтверждают справедливость этого мнения. Если бы вам сейчас пришлось начать этот этап своей деятельности сначала, что бы вы сделали иначе?
– Даже если критика отдельных деталей реформы и оправданна, программа Agenda 2010 была необходима. Мы должны были реагировать на такие вызовы времени, как глобализация и демографическое развитие. Речь шла о том, чтобы сохранить нашу социальную систему и ее финансирование. Конечно же, я понимаю, что столь существенные изменения можно реализовать, лишь преодолевая массивный общественный и политический протест. Я тогда сталкивался с этим ежедневно. Но, оглядываясь назад, могу сказать, что программа Agenda 2010 была правильной. И экономические институты подтверждают, что благодаря ей повысилась конкурентоспособность германской экономики и удалось защитить множество рабочих мест в Германии. Благодаря нашим реформам число безработных в стране сократилось на 2 млн. человек и мы впервые в истории Германии вошли в период экономического спада с низким уровнем безработицы. Это, конечно, не спасло нас от финансово-экономического кризиса, но значительно смягчило его последствия.
– Перед парламентскими выборами 2005 г. вы посетили турецкоязычное газетное издательство. Однако до сих пор ни один из руководителей СДПГ не посещал «русского» предприятия или не пытался всерьез организовать встречу с русскоязычными жителями Германии. Неужели социал-демократы не понимают, что это более 2,5 млн. голосов избирателей?
– Будучи канцлером, я регулярно встречался с уполномоченным федерального правительства по делам переселенцев. И я знаю, что и Франк-Вальтер Штайнмайер, и Франц Мюнтеферинг активно ищут контакт с русскоязычными избирателями и их представителями, проводят беседы и посещают предвыборные встречи. Поэтому мне представляется, что СДПГ проявляет должную заботу об интересах русскоязычных жителей Германии. Взять хотя бы такую проблему, как сложность подтверждения дипломов об образовании или профессиональной квалификации. Многие выходцы из бывшего СССР были там высококвалифицированными врачами, инженерами или рабочими. А здесь, в Германии, не могут работать по специальности. Это нонсенс, поскольку ведет к потере знаний и квалификации. Поэтому я считаю правильным, что СДПГ выступает за облегчение процедуры признания иностранных дипломов и квалификационных свидетельств.
– В отличие от тогдашней оппозиции – ХДС/ХСС и СвДП, большинство мигрантов считает так называемый «указ Фольмера» (распоряжение МИД ФРГ о том, что при рассмотрении заявление о выдаче въездной визы в Германию все имеющиеся сомнения должны трактоваться в пользу заявителя. – Прим. ред.) одним из существенных достижений вашего правительства. И это же правительство ввело новые правила приема переселенцев и прочих мигрантов, разделившие не одну семью. Как это сочетается друг с другом?
– В те годы, когда я возглавлял правительство, мы коренным образом модернизировали миграционное законодательство и законодательство о гражданстве. Для этого нам пришлось преодолеть сильное сопротивление со стороны ХДС/ХСС. Я хорошо помню их избирательные кампании, построенные на ксенофобских лозунгах. Сегодня повторить нечто подобное уже значительно сложнее – во многом благодаря политике, которую начало «красно-зеленое» правительство. Сегодняшнее германское общество значительно более терпимо и открыто миру. Даже консерваторам пришлось признать тот факт, что Германия – страна мигрантов. Но мы должны реагировать на эти изменения, совершенствуя интеграционную политику. Принципиально я считаю правильным требование, чтобы потенциальные мигранты в достаточной степени владели немецким языком. Язык – центральная предпосылка интеграции. Поэтому мы должны помогать мигрантам в его изучении, например, предоставляя им возможность посещать языковые курсы. В то же время законодательные нормы относительно правил приема в Германию переселенцев и прочих мигрантов должны регулярно подвергаться проверке на их действенность. И, при необходимости, имеющиеся в них чрезмерные строгости и препоны должны корректироваться.
– По различным причинам в годы вашего канцлерства взаимоотношения ФРГ и США были не всегда безоблачными, в чем, конечно, виновато не только германское правительство. Сегодня эти отношения – по крайней мере, внешне – более теплые. Однако, несмотря на это, о больших успехах – например, на Ближнем Востоке, в Иране, Афганистане и т. д. – говорить не приходится. Каковы ваши ожидания в отношении нового американского президента Барака Обамы?
– Конечно, дискуссии о войне в Ираке были очень тяжелой фазой трансатлантических отношений. Но, оглядываясь на то время, могу утверждать, что мое решение не участвовать в войне в Ираке было правильным. Но, несмотря на эти разногласия, мы всегда старались поддерживать тесное сотрудничество с США как в политической, так и в экономической сфере. С приходом нового президента американская внешняя политика переживает кардинальные перемены: от схемы «друг – враг» к политике кооперации. Мы должны делать всё возможное для мирного решения конфликтов. Для Ближнего Востока я вижу хорошие шансы. Обратившись с посланием к мусульманскому миру, президент Обама сделал важный шаг. Центральным вопросом является разрешение израильско-палестинского конфликта.
– Бывший премьер-министр Израиля Эхуд Барак в свое время назвал вас «одним из лучших друзей Израиля в Европе». В то же время вы поддерживали хорошие отношения и с большинством арабских стран. Каковы ваши оценки перспектив мирного урегулирования на Ближнем Востоке и сближения Израиля с ЕС?
– Цель ясна: создание двух государств для двух народов – Государства Израиль в безопасных границах и жизнеспособного палестинского государства. В настоящий момент на Ближнем Востоке открылось «окно» для новых импульсов и подвижек к миру. И этот шанс должен быть обязательно использован. Для этого обе стороны должны...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Беседовали

Михаил ГОЛЬДБЕРГ
и Дэвид ВЕРНЕР