Трагический лиризм и ирония

Сто струн Юлиана Тувима

На похоронах Юлиана Тувима зимой 1953 г. патриарх польского стиха Леопольд Стафф сказал об ушедшем: «У него было сто красок, сто струн… Мы ждали его десятки лет». У Тувима и в самом деле было множество творческих инструментов, и всеми владел он одинаково искусно. Один из лучших польских лириков, он был и трибуном, и сатириком, и неутомимым участником журнала «Варшавский цирюльник», писал чудесные стихи для детей, песни для эстрадных театриков, тексты для кабаре, и его остроумие не уступало его лирическому дару. Помимо того, он был блестящим публицистом и даже кропотливым исследователем. Его труды «Чары и черти Польши, антология чернокнижия» или «Польский словарь пьяниц» высоко оценены филологами. Наконец, Тувим – редкого мастерства переводчик мировой поэзии, от Горация до Рембо, и прежде всего – русской, от «Слова о полку» до Пастернака.
Он родился в Лодзи в 1894 г. в семьей ассимилированного еврея – банковского служащего. Учился в польской гимназии, потом – в Варшавском университете, на юридическом и философском факультетах.
Публиковать стихи начал в 1913 г. и вскоре стал одним из наиболее активных и заметных поэтов. Был учредителем и теоретиком умеренно-новаторской поэтической группы «Скамандр», руководителем и постоянным участником разных варшавских литературных кабаре. Стихотворные сборники Тувима оказывались в центре внимания критики, были ли это ранние стихи, пронизанные оптимистическим «витализмом» в духе У. Уитмена и А. Рембо, или зрелая поэзия, отмеченная мудрой рефлексией, классической ясностью и гуманистической направленностью. Я. Ивашкевич назвал первый поэтический сборник Тувима «началом новой поэтической эры». Особое место в его творчестве заняла язвительная политическая сатира в защиту культурных и гуманистических ценностей, попираемых национал-социализмом в Германии и польским режимом санации.
Тувим был польским патриотом («Мне нравится быть поляком»), тонким знатоком истории культуры Польши, пропагандистом польского фольклора.
Никогда не отрицая своего еврейства, он, тем не менее, был весьма далек от еврейской культуры. Нечастые библейские реминисценции в его поэзии – лишь знаки общечеловеческой цивилизации. Единственное до Второй мировой войны стихотворение, посвященное еврейской теме, – «Еврейчик» (1927) – с сочувствием и болью живописует городского сумасшедшего. Тем не менее на протяжении всей литературной жизни поэт подвергался антисемитским нападкам со стороны польских шовинистов. Возможно, это определило его прокоммунистическую позицию в эмиграции в годы войны. Хотя он, в отличие от многих польских евреев, бежал от гитлеровцев не в Советский Союз, а в Румынию, откуда перебрался сначала во Францию, а затем в Соединенные Штаты, он примкнул к так называемому «прогрессивному» лагерю польских эмигрантов, ориентированному на «восточного соседа» Польши.
Катастрофа европейского еврейства, гибель близких потрясли Тувима. Он продолжал считать себя поляком, но остро ощущает безраздельную принадлежность к истребляемому еврейскому народу. Свидетельством нового самоощущения стали стихотворение «Мать», и особенно – публицистический манифест «Мы, польские евреи». Манифест утверждал родство поэта с жертвами Катастрофы «по еврейской крови – не той, что течет в жилах, а той, что течет из жил». Страстная антинацистская публицистика Тувима переводилась на многие языки и имела большой резонанс. Отрывки из манифеста на русском языке впервые были приведены в мемуарах И. Эренбурга.
В эмиграции Тувим написал свое крупнейшее произведение – лирико-эпическую поэму «Цветы Польши». Вернувшись в Польшу в 1946 г., он смог продолжить издание своих историко-литературных антологий, переводил с русского языка, опубликовал «Новое собрание стихотворений» (1953). Был награжден Государственной премией (1951). Однако регулярно проводившиеся коммунистическим режимом кампании идеологических «чисток» не миновали поэта. В одной из кампаний конца 1940-х гг. вновь в его адрес прозвучали...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

М. З.