«Хатиква» в Печорлаге

К 96-летию со дню рождения Менахема Бегина

До некоторых пор я наивно думал, что после Евгении Гинзбург, Шаламова и Солженицына уже никакая лагерная литература меня удивить не может. Сильно ошибался. Будучи жителем Франкфурта-на-Майне, я частенько захаживаю в библиотеку издательства «Посев» (да-да, того самого, в котором издавались Сахаров, Галич, Солженицын и многие другие борцы за свободу в бывшем СССР) и открываю для себя всё новые имена и факты о жизни в нашей бывшей «империи зла».
И вот совсем недавно мне попалась изданная в Тель-Авиве малоформатная книжечка с поэтическим названием «В белые ночи». Но не это название привлекло мое внимание, а год издания (1952) и имя автора – Менахема Бегина, выдающегося борца за Эрец-Исраэль, прошедшего долгий путь от террориста-подпольщика до премьер-министра Израиля и лауреата Нобелевской премии мира. Многие, в том числе и я, знают Бегина именно в этих качествах. А в этой книге он впервые предстает в совершенно иной ипостаси – советского зэка, испытавшего все прелести пролетарской диктатуры: задержание без ордера на арест, безжалостные ночные допросы, приговор особого совещания по 58-й статье к 8-летней ссылке как социально опасного элемента, карцер в вильнюсской тюрьме Лукишки и, наконец, печально известный Печорлаг.
Воспоминания Бегина имеют для нас, сегодняшних, особое значение по нескольким причинам. Менахем Бегин – первый, но, увы, не единственный (вспомним хотя бы Натана Щаранского) руководящий кадр, подготовленный для Израиля в советских лагерях. Менахем Бегин – первый, но, опять же, не единственный (Бродский, Сахаров, Солженицын) лауреат Нобелевской премии, начавший свой путь к вершине в советской ссылке. Менахем Бегин – один их первых сионистов, получивших срок за свои убеждения и первый еврей, описавший свои встречи с евреями-следователями, евреями-тюремщиками и евреями-заключенными. И, наконец, Менахем Бегин еще в 1952 г., задолго до Евгении Гинзбург, Шаламова и Солженицына, дал основанный на собственном опыте точный и беспощадный анализ тоталитарного советского общества, основанного на насилии и страхе.
Менахем Бегин был арестован в сентябре 1940 г. в Вильнюсе, «освобожденном» советскими войсками по пакту Молотова-Риббентропа, как  руководитель основанной Зеевом Жаботинским польской военизированной сионистской организации «Бейтар». Бегин покинул дом не раньше, чем начистил ботинки, повязал галстук, надел костюм и взял с собой томик ТАНАХа. А 1 июня 1941 г. он был посажен в товарный вагон, в котором в обществе других политических заключенных проделал долгий путь на Север.
Так началось путешествие Бегина в Эрец-Исраэль. Менахему несказанно повезло: зимой 1941 г. его как польского гражданина амнистировали (но отнюдь не оправдали), и только поэтому он остался жив. О том, что случилось с его семьей, Бегин услышал позже от свидетелей трагедии: «Маму немцы вывели из больницы и расстреляли. Отца утопили в реке вместе с еще 500 евреями. Отец шел во главе колонны, и они запели по его предложению „Я верю в приход Машиаха“ и „Хатикву“ (сегодняшний гимн Государства Израиль, текст которого в 1878 г. написал галицийский еврей Нафтали Херц Имбер, а музыку – иммигрант из Молдавии Самюэль Коган в 1888 г. – Прим. авт.) и пели, пока их не бросили в реку».
А уже 15 мая 1948 г. Бегин обращается к израильтянам, стоя в Тель-Авиве перед микрофоном подпольной радиостанции национальной военной организации ЭЦЭЛ: «По истечении многих лет подпольной борьбы, преследований и пыток повстанцы обращаются к вам с благодарственной молитвой. В тяжелой борьбе, в кровопролитной войне создано Государство Израиль...»
Меня в книге Бегина привлекла прежде всего...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Вадим ГОРЕЛИК