Меч отмщения

Как повесили «архитектора Холокоста»

Меня всегда занимала мысль о предопределенности скрещения человеческих судеб. Вот живет человек и знать не знает, что когда-нибудь его жизненный путь пересечется с путем другого человека, сейчас бесконечно далекого от него, и эта встреча окажется для него роковой, судьбоносной.
Когда-то я написал о том, как двое русских военнопленных, помогая английскому военному патрулю летом 1945-го, случайно задержали Генриха Гиммлера и тем самым предопределили его разоблачение и самоубийство. Ну мог ли подумать второй человек Рейха о том, что меч отмщения за все его дела блеснет в руках двух безвестных русских мужиков, которые потом исчезнут в толще послевоенной российской жизни?
Мог ли себе представить «архитектор Холокоста» Адольф Эйхман, что когда-нибудь, в летнюю израильскую ночь, его повесит йеменский еврей?
Нажмет на рычаг, и тело провалится в люк, вытянется в струнку, хрустнет позвонками – и всё. Но по дороге в ад Эйхман искалечит душу своего вешателя, обрекая его до конца жизни на мучительные воспоминания и кошмары, и будет этому человеку видеться жуткий облик трупа, вынутого из петли. Лицо белое, глаза открыты, по вывалившемуся изо рта языку, свисающему наружу, стекает кровь – веревка поранила кожу.
«Ощущение было такое, – вспоминал впоследствии вешатель, – словно передо мной ангел смерти. Я не знал, что у повешенных остается воздух в животе. Как видно, он что-то бормотал в момент свершения казни, и, когда я приподнял труп, воздух начал выходить, из горла вырвался кошмарный звук „бэаааа“, и кровь брызнула мне на лицо. И я сказал: он забрал шесть миллионов душ и сейчас еще одну – йеменского еврея».

Ментальность Талмуда

Один из крупнейших современных исследователей еврейской истории Шломо Гойтейн считал йеменитов самой аутентичной из всех еврейских общин, то есть самыми подлинными евреями. Он объяснял это отрезанностью и удаленностью этой общины от европейского влияния, а также внутренними политическими причинами в самом Йемене. Как бы там ни было, но евреи этой страны в большой степени сохранили ментальность Талмуда.
Гойтейн рассказывал, как он, показывая профессору Луису Гинзбургу Иерусалим, привел его в йеменитскую синагогу. Выйдя после молитвы, гость сказал: «Теперь я знаю, что такое иудаизм».
«Синагогальная служба йеменских евреев, – писал Гойтейн, – сочетает в себе торжественность и красочность ритуала, свойственные восточным общинам, с эмоциональным порывом и насыщенностью, отличающими молитву восточноевропейских хасидов».
Исходя из этой концепции историка, можно сказать, что Эйхмана повесил самый аутентичный, самый подлинный еврей.

«Волшебный ковер»

Шалом Нагар родился в 1936 г. В этот год 30-летний Эйхман получил звание обершарфюрера (фельдфебеля) СС и уже год работал в «еврейском отделе» СД, завоевав репутацию серьезного специалиста. Он составил по книге Теодора Герцля «Еврейское государство» справку, которая затем использовалась как служебный циркуляр для внутреннего пользования в СС, где интерес к работе Герцля был отнюдь не абстрактный. Может быть, имеет смысл содействовать репатриации евреев в Палестину? Эйхман специально ездил для изучения возможностей их репатриации на Ближний Восток, сделав, однако, вывод, что Германия не должна способствовать созданию еврейского государства.
Пока Эйхман делает свои первые шаги в карьере «архитектора Холокоста», его будущий вешатель делает свои первые шаги в этой жизни, начинавшейся в маленьком йеменском городке. «Около городка, – рассказывал он, – были вырыты пещеры в горах. Когда я был маленьким, отец взял нас всех туда и сказал, что в случае войны, если будут убивать евреев, мы спрячемся в такой вот пещере».
Отец был столяром («нагар» – на иврите «столяр»), он умер, когда Шалому было семь лет, и мать осталась с пятью детьми на руках. Мальчику пришлось работать разносчиком товаров на базаре. Он питался объедками, спал где придется. Когда начался массовый исход евреев из Йемена, ему было 13. Для того чтобы попасть в Аден, откуда репатриантов перебрасывали самолетом в Израиль (эта операция вошла в историю страны под названием «Волшебный ковер»), надо было многие дни брести по пустыне. Шалом шел вместе с братом, по ночам они зарывались в песок, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. В самолете ребятам состригли пейсы – донимали вши…
Эйхмана в это время уже арестовали союзные военные власти, но он не был опознан, бежал из заключения и готовился к отъезду в Аргентину под именем Рикардо Клемента.
В Израиле Шалома приютил сердобольный раввин. Как-то ночью мальчика забрали военные из призывной комиссии, приняв за сына раввина, который умер еще в лагере в Адене. На призывном пункте офицер ругался, что ему «опять привели детей, пусть этого сосунка вернут матери». Шалому было 16, но он попросил, чтобы его оставили в армии, потому что идти было некуда. Так началась его служба, сначала армейская – в погранвойсках, в десантных подразделениях, а потом – в тюремном ведомстве.

Волей правосудия

В 1961 г. он служил надзирателем в тюрьме города Рамле, неподалеку от Тель-Авива. В декабре его вызвали к начальству и спросили, согласен ли он...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Михаил РУМЕР