Нас большинство, но руководит меньшинство

Феликс Беленков о «закулисье» Центрального совета евреев в Германии

Перед началом беседы Феликс Беленков, председатель правления Еврейской общины Бранденбурга, устроил нам маленькую экскурсию по переулку, где расположено общинное здание. Старинный центр небольшого городка издревле был еврейской территорией, и Феликс не без удовлетворения показывал нам дома, на которых внимательный взгляд даже сегодня, много лет спустя, мог различить следы от мезузы. Возможно, через какое-то время кто-то будет так же внимательно искать следы современной еврейской жизни в Германии.
Феликс Беленков – один из немногих русскоязычных евреев в этой стране, кому удалось пробиться на самый верх иерархической пирамиды нынешнего еврейского сообщества. Непродолжительное время он был членом Директориума и Президиума Центрального совета евреев в Германии (ЦСЕГ). И не с чужих слов знает о том, каким образом принимаются решения, влияющие на жизнь евреев в Германии.

– Как долго вы были членом Директориума Центрального совета евреев в Германии?
– В общей сложности около двух лет. Меня избрали в 2006 г. Кстати, в Президиум я попал одновременно с нынешним президентом ЦСЕГ госпожой Кноблох. А в 2008 г. меня вывели из состава Директориума.
– Вы упомянули, что были членом Президиума Центрального совета. Каков механизм избрания? Как получилось, что избрали туда именно вас? Это было спонтанное решение или велась некая предварительная работа?
– Механизм избрания в Директориум Центрального совета достаточно подробно был описан в вашей газете. Поэтому повторю его лишь вкратце: членов Директориума делегируют собрания земельных союзов согласно существующей квоте. Потом из членов Директориума избирают Президиум ЦСЕГ. Всё происходит абсолютно демократично – обычная процедура выборов. Я, к примеру, получил 50% голосов – 16 из 32. Конечно, на заднем плане всегда действуют какие-либо группировки, и были люди, которые сказали: «Мы постараемся выбрать тебя». Правда, кто эти люди, сейчас уже, наверное, не так важно.
Кстати, демократичная процедура выборов в Директориум имеет и обратную сторону, как это и случилось со мной. Меня просто не переизбрали в Земельный союз, что автоматически привело к тому, что я вынужден был покинуть Центральный совет. Процедура моего отстранения, нравится мне это или нет, была совершенно нормальной. Конечно, необычно, что отстраняют еще во время действия срока полномочий, но так сложилось. И, честно говоря, это не стало для меня сюрпризом. Я знаю настроения и ожидания…
– Так в чем же, на ваш взгляд, была причина такого решения?
– Люди были недовольны моей деятельностью в рамках Президиума Центрального совета. При этом никаких конкретных упреков озвучено не было. Просто от меня, очевидно, ожидали, что с моей помощью Земельный союз получит больший доступ к денежным средствам. Здесь надо понимать, что еврейские общины в земле Бранденбург, наверное, самые бедные в Германии. И ни в одной общине, входящей в Земельный союз, кроме как в Потсдаме, нет штатных сотрудников. Все выполняют работу или на общественных началах, или трудятся за 1 € в час.
– Вы были единственным русскоговорящим членом Президиума ЦСЕГ. Сейчас не осталось ни одного. И это при том, что почти 80% людей, составляющих сегодня еврейское сообщество в Германии – выходцы из бывшего СССР. Почему такая диспропорция?
– В Директориуме нас было четверо, причем один, Дейнов, как здесь принято говорить, уже совершенно интегрировался. Хотя я не люблю понятие «интегрировать», как и израильское «абсорбировать». Один термин – из математики, другой – из химии. Тем не менее Дейнова хотели избрать в Президиум, но были настроения, которые этому воспрепятствовали.
Возвращаясь к вашему вопросу, хотел бы кое-что уточнить. Вернее говоря, исправить. Беленков – не представитель всех «русских». Никто мне не давал таких полномочий: представлять «русских», и у меня никогда не было таких обязательств. И это, на мой взгляд, одна из самых больших ошибок, которые совершают все (в том числе и ваша газета): различать евреев по их происхождению. Эти – из Польши, а эти – из Казахстана и т. д. Сюда приезжают не для того, чтобы быть русскими. Вот Центральная благотворительная организация евреев в Германии (ZWST) любит отчитываться: «У нас есть клуб для приезжих из Баку; для тех, кто из Москвы…» Ну и что? Мы что, сюда приехали, чтобы быть москвичами или ленинградцами? Это ужасно. То, что здесь на всех уровнях пытаются дифференцировать евреев.
– Тем не менее, согласитесь, довольно странно, когда после 20 лет эмиграции «советских» евреев их представительство в высшем еврейском органе страны столь незначительно…
– Надо признать, что люди, сегодня сидящие в Президиуме Центрального совета, обладают большим опытом и большими знаниями того, как устроена жизнь в Германии, как функционирует вся структура. Эта структура, поддерживаемая германским правительством, позволила многим советским евреям иммигрировать, и за это мы должны быть благодарны. Теперь нам надо расти, изучать язык, знакомиться с правилами функционирования системы, с германскими законами, традициями. О каком лидерстве можно говорить, когда в правлениях некоторых общин встречаются люди, не имеющие ни малейшего понятия об иудаизме, не умеющие даже правильно свою фамилию по-немецки написать?! Что такой человек будет делать в Директориуме Центрального совета?
– Нечто подобное любит повторять г-н Крамер. Но ведь есть люди, которые, как и вы, прожили здесь уже более десяти лет и обладают необходимыми знаниями и в иудаизме, и в законах функционирования как немецкого общества, так и еврейского сообщества…
– Не стоит забывать, что людям, о которых вы говорите, необходимо еще и выигрывать в конкурентной борьбе внутри собственных общин. Тут надо говорить о разных подходах. Для немецких евреев, хотя, повторюсь, я не люблю подобного разделения, участие в работе правления как общины, так и Центрального ли совета – это в большой степени вопрос статусный, престижный. «Русские» евреи более прагматичны. Для нас попадание в Центральный совет – это возможность помочь своей общине, чтобы на нее обратили больше внимания. Община должна процветать, а во многих, особенно восточных, землях Германии это очень непростая задача.
Можно до бесконечности твердить: «Это неправильно, это несправедливо». Да, нас большинство, но руководит меньшинство, имеющее необходимые знания и опыт. И я бы сказал, что во многих случаях это – совершенно нормально. Необходимо учиться, и для этого нужен «лидер». Знаний, которые нам когда-то дали наши бабушки, сегодня явно не хватает. Руководить общиной – это уже профессия. Особенно в такой дыре, как Бранденбург.
– Со стороны Центральный совет и его Президиум выглядят чрезвычайно закрытой организацией. Информация о том, что и как обсуждается на их заседаниях, редко становится достоянием общественности. Вы работали внутри ЦСЕГ и его Президиума. Считаете ли вы такую закрытость оправданной?
– Конечно, это неправильно. Общественности необходим доступ к информации. Вопрос в том, откуда люди могут черпать ее. Конечно, есть официальные печатные органы Jüdische Allgemeine и Zukunft, которые, разумеется, выражают точку зрения руководства ЦСЕГ. Есть германские СМИ, которые иногда обращаются к проблемам еврейского сообщества в Германии. В конце концов, есть Интернет. Но в первую очередь распространителями информации должны стать сами члены Директориума и Президиума. Я пытался этим заниматься, но зачастую сталкивался с тем, что самих членов общины это мало интересует. Начинаешь что-то рассказывать и видишь, как глаза подергиваются туманом. Людей интересует только, когда и как мы получим деньги. И это совершенно нормально. Люди прагматичны. Проведите маленький эксперимент: в какой-нибудь по преимуществу русскоязычной общине попросите людей объяснить, в чем разница между ЦСЕГ и ZWST. Вас порадуют ответы, поверьте. Да что там далекие материи: большинство членов общин даже не знает, кто представляет их в Центральном совете. И их это совершенно не интересует.
С другой стороны, в мое время на заседаниях Президиума почти не обсуждались вопросы внутренней жизни еврейского сообщества в Германии, проблемы общин. Саломон Корн, которого я очень ценю, любит повторять: «Каждая община – это автономия». И это не проста слова, а позиция: Центральный совет не вмешивается в дела общин, у него несколько иные задачи.
– Вряд ли с вами согласится большинство наших читателей. Тем не менее в чем в таком случае должна заключаться, на ваш взгляд, работа Центрального совета?
– Центральный совет, в первую очередь, лоббистская организация, это некое политическое представительство всех евреев в Германии. Как внутри страны, так и за рубежом. В этом смысле я не вижу больших проблем в том, что ЦСЕГ периодически разрождается какими-то заявлениями, касающимися внешнеполитических событий. И уж тем более – событий внутригерманских. Как лоббистская организация, Центральный совет обязан участвовать в диалоге с правительством. И вести этот диалог нужно, может быть, иначе. Критика тех или иных шагов правительства должна быть суровой, но справедливой. Не надо кликушествовать. Необходимо проявлять лояльность по отношению к государству в этой стране, к этому правительству. Но, повторюсь, лояльность не отменяет критики.
К сожалению, сегодня руководство ЦСЕГ допускает массу ошибок. Кто стоит за всем этим? Вы будете удивлены, когда я скажу: главной теневой фигурой является глава ZWST Бенни Блох, который во многом оказывает влияние на Крамера. При сильных лидерах ЦСЕГ, таких как Бубис, подобная ситуация была невозможна, теперь – при Кноблох – всё по-другому. У Блоха – реальная власть. Он распределяет деньги, к нему на поклон идут общины. Он может карать или миловать. И это продолжается уже много лет.
– Что, на ваш взгляд, является конечной целью Блоха?
– Он хочет быть единственным. Его мечта – стать президентом Центрального совета евреев в Германии. Он всё делает для этого. Надо понимать – он кредитор и хозяин. У него огромное влияние.
– А еврейская община в Бранденбурге получает деньги от ZWST?
– Мы от ZWST не получаем совсем ничего. И знаете почему? Потому что я – плохой человек. Смотрите, по Государственному договору мы получаем ежемесячно 1070 €. На все дела, которые происходят в общине. А мне, к примеру, на наступающую зиму надо купить 5 т угля для отопления нашего старого здания. А это тоже кое-чего стоит. И я пишу письмо в ZWST с просьбой помочь. В конце концов, это задача г-на Блоха. И деньги ZWST – это не его собственные средства, а общественные. Я пишу письмо Блоху и не получаю никакого ответа. Это – типично. Тогда моя коллега звонит ему. Он говорит: «Вы от меня ничего не получите». И дальше замечательный диалог. Она спрашивает:
– Почему?
– Потому что Беленков – плохой человек.
Она спрашивает:
– А при чем здесь Беленков? В общине 700 человек. Нужно оплатить электричество, приближается Ханука…
– Это меня не интересует.
Какие должны следовать выводы из такого диалога?
– То есть вы считаете, что Блох оказывал давление на еврейскую общину, чтобы она вышвырнула Беленкова?
– (Смеется.) Я не могу утверждать, что мой вывод из Директориума Центрального совета был совсем уж случайным. Потому что я...

Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
Подписка: http://www.evreyskaya.de/subscribe/

Беседовали Виталий КРОПМАН, Айк ДЁДТМАН