Не месть, но правосудие

50 красных роз за пощечину

Беата Августа Кюнцель родилась 13 февраля 1939 г. в Берлине. Ее отец был служащим страховой компании, мать – домохозяйкой. Отец нацистом не был, но и в движении Сопротивления не участвовал. После войны ни дома, ни в школе предпочитали не говорить о прошлом. За год до получения аттестата зрелости Беата решила перейти в коммерческую школу, по окончании которой стала работать секретарем. Уж очень ей хотелось быть финансово независимой. Работа ей не нравилась, было скучно, и в 1960 г. девушка она отправилась по программе Au-pair в Париж, где собиралась проработать всего лишь год. Там Беата намеревалась осуществить свою романтическую мечту: жить в Париже и быть свободной. Проработав год прислугой, она устроилась секретарем в Германско-французское общество, организованное Шарлем де Голлем и Конрадом Аденауэром. В это время она издала небольшой справочник о социальных проблемах немок, работающих в Париже в качестве Au-pair.

Встреча, изменившая жизнь

Однажды майским полднем на станции метро Port de Saint Cloud к Беате обратился молодой человек: «Вы англичанка?» А в ответ – с типичным немецким акцентом, который она не утратила до сих пор: «Нет, я немка». Они договорились о встрече, пошли в кино, где шел фильм «По воскресеньям... никогда». Через три года после этого знакомства молодые люди поженились. И год, который Беата собиралась провести во Франции, длится до сих пор.
Серж, так звали молодого человека, учился в Сорбонне, занимался историей и политологией. Он родился в 1935 г. в Бухаресте в семье румынских евреев Раисы и Арно Кларсфельд. Борцом за разоблачение нацистских преступников Беата стала именно после того, как познакомилась с историей этой семьи. Отец Сержа был задержан в 1943 г. подручными Алоиса Бруннера. Когда раздался стук в дверь, отец спрятал жену и детей за шкаф. Сам же он же был арестован и больше домой не вернулся: его отправили в Аушвиц, где он и погиб. Узнав от свекрови историю семьи Кларсфельд, Беата была очень взволнована. Прежде ей никогда не приходилось встречаться с чем-то подобным. Серж стал большой любовью Беаты и ее наставником. Он успешно закончил университет и защитил докторскую диссертацию. Супруг постоянно просвещал Беату политически. Он открыл ей глаза на то, что происходило в Европе с 1933 по 1945 г. От него Беата впервые услышала о Хансе и Софи Шоль – создателях подпольной антифашистской группы «Белая роза». Мужество этих молодых немцев поразило ее: «Как немка, я чувствовала морально-историческую ответственность за содеянное в эти годы». Нет, Беата не чувствовала себя виновной в злодеяниях национал-социализма. «Речь идет не о мести, – повторяла она, – а о правосудии». Не зря же приговоренная к смерти Софи Шоль сказала, что после войны все сделают вид, будто ничего не происходило и никто ничего не знал. Все вывернут свои жилетки наизнанку, на белую сторону. Так оно и было. В Кельне можно было в трамвае встретить бывшего шефа гестапо.

«Нацист, в отставку!»

В 1967 г. Беата Кларсфельд начала кампанию против Курта-Георга Кизингера, который как раз был избран канцлером ФРГ. Кизингер вступил в НСДАП в 1933 г. и был ей верен до окончания войны. Он работал в Министерстве иностранных дел, где дослужился до должности заместителя заведующего отделом радиопропаганды. Ему оказывал поддержку сам Геббельс. После окончания войны Кизингер был интернирован американцами, провел в лагере 18 месяцев, а затем вышел на свободу. В 1948 г. он вступил в ХДС, а уже через год был депутатом Бундестага. Блестящий оратор импонировал депутатам.
Беата Кларсфельд опубликовала заметку под названием «Два лица Германии», а затем еще две статьи во французской газете «Борьба» (Combat). Правительство ФРГ отреагировало незамедлительно: Беата была уволена из Германско-французского общества. Она вспоминала: «У меня был выбор – извиниться и остаться или уйти». Вместо извинений Кларсфельд написала серию статей «Правда о Курте-Георге Кизингере». Пресса молчала. Тогда Беата решила выдвинуть свою кандидатуру в Бундестаг от леворадикальной партии Aktion Demokratischer Fortschritt. Единственная цель, которую она преследовала при этом, – выступить против Кизингера на очередном предвыборном мероприятии, обратить внимание общественности на нацистское прошлое канцлера.
На избирательном собрании в Бонне во время выступления Кизингера она выкрикнула: «Нацист, в отставку!» Канцлер прервал свою речь, охрана набросилась на Беату и вывела из зала. Хотя некоторые газеты и написали о происшествии, но это не вызвало никаких дебатов о роли Кизингера во время Третьего рейха. Тогда Беата решилась на новый шаг. 7 ноября 1968 г., использовав поддельное журналистское удостоверение, она смогла попасть на съезд ХДС, проходивший в международном конгресс-центре в Берлине. Проникнув незамеченной на трибуну президиума, Кларсфельд, дождавшись, когда там появится Кизингер, обозвала его нацистом и залепила канцлеру пощечину. Тот, не сказав ни слова, ушел с трибуны. Беата была арестована и приговорена к двум годам лишения свободы. Однако ее адвокат Хорст Малер – тот самый, который сегодня является отъявленным неонацистом, – добился смягчения приговора до четырех месяцев условно.
Было ли Беате когда-либо стыдно за свое столь резкое выступление против Кизингера? «Нет, он никогда не выражал сожаления о своем нацистском прошлом», – говорит она. Генрих Бёлль поздравил Беату и прислал ей в знак восхищения 50 красных роз. Гюнтер Грасс осудил Бёлля, считая, что не следует отмечать цветами такой поступок. Тогда Бёлль прислал Кларсфельд еще один букет. А 28 сентября 1969 г. Кизингер вынужден был уступить свой пост социал-демократу Вилли Брандту. Адрес офиса Кларсфельдов занесен в телефонную книгу, но на входе в дом в центре Парижа по улице la Boétie их имя не указано. Кларсфельды – известная фамилия во Франции: Серж и Беата Кларсфельд – «охотники за нацистами», их сын Арно-Давид – адвокат Ассоциации сыновей и дочерей депортированных евреев Франции, основанной его родителями. Узкий старый лифт со скрипом медленно поднимается на пятый этаж. Здесь находится офис Кларсфельдов. Открывается дверь. Навстречу с лаем мчится общая любимица – бежевый пудель Мона. Две кошки внимательно рассматривают посетителей. В огромной 300-метровой квартире царит уютный хаос. Повсюду шкафы с папками: «Бруннер – СС, сотрудник Адольфа Эйхмана», «Морис Папон – нацистский коллаборационист», «Клаус Барбье – „Лионский мясник“» и т. п. Вокруг многочисленные картонные коробки с книгами и журналами, которые издает семья Кларсфельд. Среди них можно найти «Историю PG 2633930 Kiesinger», которая вышла в свет перед пересмотром дела Беаты в суде. Эта книга содержит подробное объяснение знаменитой пощечины, которое пресса упустила из виду. Тогда поступок Беаты Кларсфельд по-разному оценили в Германии и во Франции. Некоторые немецкие газеты называли ее «осквернительницей родного гнезда», но в зарубежной прессе появились статьи, в которых говорилось о том, что есть немцы, борющиеся против замалчивания недавней истории и даже протестующие против того, что бывшие национал-социалисты занимают высокие посты в министерствах ФРГ.

«Банда Кларсфельдов»

В 1979 г. Кларсфельды учредили Beate Klarsfeld Foundation в Нью-Йорке и Ассоциацию сыновей и дочерей депортированных евреев Франции – в Париже. Этим организациям Серж и Беата посвятили свою жизнь. В их книгах – нескончаемый список жертв гонений и преследований, имена, годы рождения, последний адрес, название промежуточного лагеря и номер депортационного конвоя. «Мой муж был первым, кто ездил вдоль и поперек Франции и разыскивал архивы. Вначале невозможно было даже предположить, сколько евреев было депортировано», – говорит Беата. Вместе с мужем они видят свою задачу в том, чтобы не дать забыть имена жертв и не позволить скрыться убийцам. Их девиз: не месть, но правосудие.
В 1970 г. Беата Кларсфельд разыскала документы, изобличающие участие в депортации французских евреев члена Свободной демократической партии Эрнста Ахенбаха. С 1940 по 1943 г. он возглавлял политический отдел германского посольства в Париже и нес личную ответственность за депортацию в лагеря уничтожения 2000 евреев. Лишь в 1976 г. Беате удалось не допустить назначения Ахенбаха на пост представителя ФРГ при Европейском Сообществе.
В 1971 г. Кларсфельды предприняли попытку похитить Курта Лишку. В 1938 г. он отвечал за первые аресты кёльнских евреев после «Хрустальной ночи», с января по октябрь 1940 г. возглавлял гестапо в Кёльне, а с ноября 1940 г. до сентября 1943 г. – в Париже. Он «позаботился» о депортации в Аушвиц 76 тыс. евреев, за что был в 1950 г. заочно приговорен французской юстицией к пожизненному заключению. Но в ФРГ Лишка чувствовал себя так вольготно, что даже не изменил ни имени, ни адреса. Он знал, что в ФРГ ему ничто не грозит, поскольку германский закон запрещает повторное привлечение к суду за одно и то же преступление. Многие заочно осужденные французским судом нацистские преступники избежали наказания. Поэтому Кларсфельды и решили похитить Курта Лишку, отвезти его во Францию и предать в руки правосудия.
Ранним утром 22 марта 1971 г. «банда Кларсфельдов», как впоследствии называли их в прессе, – Серж, Беата и еще трое их единомышленников – подкарауливала Лишке возле его дома в Кёльне. Погода была отвратительная: было холодно, моросил дождь. Беата точно знала распорядок дня Лишки. В 7.25 он, как обычно, вышел из дома, чтобы поехать на работу на трамвае. Работал он у своего хорошего знакомого – оптового торговца зерном. На улице в этот час оказалось много людей, поэтому операцию было решено отложить. В 13.25, когда Лишка вернулся домой, на него напали, схватили, но не рассчитали силы: двухметровый верзила сопротивлялся, кричал и звал на помощь, пока ему на подмогу не поспешил оказавшийся неподалеку полицейский. «Банде» едва удалось скрыться. Кларсфельды надеялись, что сообщение об их попытке появится в печати, и тогда можно будет начать кампанию. Но в газетах не было ни слова. Тогда Беата из Парижа проинформировала германские СМИ, пообещав поступать таким же образом и с другими военными преступниками. В ответ кёльнский суд распорядился об аресте Беаты и Сержа Кларсфельдов. 1 апреля 1971 г. Беата в одежде узника концлагеря появилась в кёльнской прокуратуре и передала досье Лишки. «Если вы не арестуете Лишку, то должны будете арестовать меня», – заявила Беата. И действительно, ее посадили на две недели в следственный изолятор.
В 1971 г. между Францией и ФРГ было подписано соглашение о повторном привлечении к суду немецких военных преступников, осужденных во Франции. Бундестаг ратифицировал это соглашение лишь в 1976 г. после упорной борьбы Кларсфельдов. Беата Кларсфельд регулярно ездила в ФРГ с пережившими Шоа и выступала против Лишки, который оставался на свободе. Серж Кларсфельд представил прокуратуре отчет «Окончательное решение еврейского вопроса», датированный февралем 1943 г. и подписанный Лишкой, где значилось: «Французская полиция произвела по моему приказу мероприятия по аресту 2000 евреев». В итоге 23 октября 1979 г. в Кёльне начался судебный процесс против Лишки, Герберта Хагена и Эрнста Хайнрихзона. 11 февраля 1980 г. все трое были осуждены к различным срокам тюремного заключения. А весной 2010 г. в Кёльне появилась мемориальная доска с надписью: «11 февраля 1980 г. в этом зале Курт Лишка, Герберт Хаген и Эрнст Хайнрихзон были приговорены к длительным срокам тюремного заключения». Для Беаты эта доска – запоздалое вознаграждение. Без ее борьбы, начатой в 1970 г., шеф гестапо Курт Лишка так и не был бы привлечен к ответственности.

«Мы чего-то достигли»

Одним из самых крупных своих успехов Беата Кларсфельд считает осуждение Клауса Барбье, возглавлявшего гестапо Лиона с ноября 1942 г. по август 1944 г. Того самого, которого прозвали Лионским мясником. В 1951 г. он под именем Клауса Альтмана скрылся в Боливии, где стал советником диктатора Хуго Банцера Суареса. Во Франции Барбье судили и трижды – 16 мая 1947 г., 28 ноября 1952 г. и 25 ноября 1954 г. – заочно приговорили к смерти. В 1972 г. Беата разыскала Барбье в Ла-Пасе и приковала себя цепями возле его дома. С помощью Режи Дюбре, сподвижника Че Гевары, ей удалось в 1983 г. уговорить Франсуа Миттерана способствовать высылке Барбье во Францию. Процесс против него начался 11 мая и завершился 4 июля 1987 г. приговором к пожизненному заключению за преступления против человечности. Однажды, вернувшись домой, Беата обнаружила на автоответчике следующую запись: «Мадам Кларсфельд, я очень хотела бы с вами поговорить. То, что вы делаете, действительно замечательно!» Голос говорившего трудно было с кем-либо спутать – это была Марлен Дитрих. Эти две женщины восхищались друг другом и до конца жизни знаменитой актрисы поддерживали постоянный контакт. Дитрих писала письма на неизменной голубой бумаге, которые Беата бережно хранит. Беата всегда стремилась к тому, чтобы каждое ее выступление было действенным. Перед каждым выступлением она старалась привлечь к своим действиям общественное внимание. Самыми опасными своими акциями Беата считает демонстрации против антисемитизма, прошедшие в 1970-е гг. в Польше и Чехословакии, а также демонстрации против исчезновения людей в Аргентине в 1977 г. Всегда ли ее действия были легитимными? Можно ли считать таковыми похищение Лишки, демонстрацию перед его бюро с выбиванием окон, рисование свастики на его доме? Конечно, нет. Но всё же Кларсфельды пошли на это, поскольку законные методы не помогали. На стене в квартире Кларсфельдов, рядом с окном, выходящим на Елисейский дворец, висит грамота: «Беата Кунцель (в замужестве Кларсфельд), родившаяся 13 февраля 1939 г. в Берлине, награждена орденом Почетного легиона». Тогда и Серж Кларсфельд получил такой же орден. Это было в 1984 г., во время правления Франсуа Миттерана. А в 2007 г. Николя Саркози произвел Беату Кларсфельд в офицеры ордена Почетного легиона. Этот орден – высшая награда Франции, присуждаемая президентом Республики за военные или гражданские заслуги. А вот из Германии – ни слова о заслугах Беаты Кларсфельд. Разве что Йошка Фишер дважды поздравлял ее с днем рождения, да «зеленые» и «левые» в 2009 г. безуспешно выдвигали ее кандидатуру для награждения крестом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия».
В 1991 г. Беата начинает борьбу за выдачу правосудию проживающего в Сирии заместителя Эйхмана Алоиса Бруннера, который повинен в смерти 130 тыс. евреев. Благодаря ее стараниям Бруннер в 2001 г. был заочно приговорен к пожизненному заключению.
Несколько раз на жизнь Кларсфельдов совершались покушения: подкладывали бомбу в посылку, взорвали машину. Но это их не запугало. Борьба продолжается. Стараниями Кларсфельдов были собраны имена 80 тыс. жертв и фотографии 11 400 детей, депортированных в 1942–1944 гг., и создан памятник жертвам. Французская железная дорога приветствовала предложение Кларсфельдов об организации выставок на вокзалах, откуда людей везли на смерть. В течение трех лет на 18 железнодорожных станциях проходила выставка «Еврейские дети, депортированные из Франции». А вот тогдашний шеф концерна Deutsche Bahn Хартмут Медорн отказался устроить такую выставку «из соображений безопасности», отправив ее в Нюрнберг, в Музей железной дороги. Понадобилось вмешательство министра путей сообщения ФРГ Вольфганга Тифензее, чтобы уговорить Медорна организовать собственную выставку «Роль Рейхсбана во Второй мировой войне. Спецпоезда смерти». С 23 января 2008 г. ее можно увидеть на некоторых вокзалах Германии.
«8 ноября 2009 г. в Мюнхене я получу премию имени Георга Эльсера за гражданское мужество», – как бы утешает сама себя Беата Кларсфельд. Георг Эльсер – борец Сопротивления, подложивший 8 ноября 1939 г. бомбу в мюнхенскую пивную, где должен был выступать Гитлер, был убит 9 апреля 1945 г. в концлагере Дахау. Вручение премии происходило в старой ратуше, в том самом зале, где национал-социалисты приняли решение о проведении «Хрустальной ночи». На торжественной церемонии известный журналист Гюнтер Вальраф произнес вдохновенную речь о Беате Кларсфельд и ее заслугах в борьбе за справедливость и против антисемитизма.
В этом году Беате Кларсфельд исполнился 71 год. Ее муж уже давно пенсионер. Довольны ли они прожитой жизнью? «Я довольна, – говорит Беата. – Приехав в 1960 г. в Париж как простая прислуга, могла ли я подумать, что два французских президента наградят меня высшими орденами, что Израиль представит мою кандидатуру на Нобелевскую премию мира, что в США мне будут оказаны почести? Мне – немке! У нас двое взрослых детей. Мы окружены любовью и уважением. Сегодня мы можем сказать, что мы чего-то достигли. Каждый по-своему». Серж добавляет: «Я очень доволен. С детства меня интересовала история, и я сыграл определенную роль в раскрытии взаимоотношений между людьми. История „окончательного решения еврейского вопроса“ во Франции должна быть освещена по-новому. Я был в ней и действующим лицом, и историком». Часто на улице к Сержу и Беате подходят люди, пожимают им руки и благодарят. Эти простые люди, как и президенты, по достоинству оценивают работу Кларсфельдов. Беата и Серж являются частью современной истории. Что можно еще желать от жизни?

Нина РАЗРАН