О необходимости возрождения эпистолярного жанра в нашей жизни

Выглянем на минуточку из окна несущегося в будущее экспресса нашей жизни: он набирает скорость прямо на глазах. Жизнь меняется. Мы многое приобретаем (всевозможная информация, мгновенная связь, излечение от ранее неизлечимых болезней), но многое и теряем…
Мы перестали писать письма. Не крошечные электронные записки, эсэмэски или поздравительные открытки, а подробные, задушевные письма. Те самые, которые еще каких-нибудь 15–20 лет назад писали медленно, составляли по предложению, долго примериваясь, как лучше построить фразу. Иногда перечеркивали или даже комкали и выбрасывали целые страницы. Потому что письмо – не электронная записка. Оно, прежде чем попасть к адресату, будет лететь на самолете или трястись, останавливаясь на полустанках, в поезде. Рано утром, когда все еще спят, его бросит в почтовый ящик почтальон. Ему обрадуются. Будут читать и перечитывать. А если письмо написано от души, то не выбросят, а сохранят как память. Может быть, на долгие годы.
Мы перестали писать письма. С уходом их из нашей жизни рвется нить, которая связывала людей, переносила послание от человека к человеку. Исчезает душевная весточка, которую передать по телефону или по электронной почте невозможно. Весточка, благодаря которой мы и после смерти оставались в памяти близких.
Мы перестали писать письма. У наших детей и внуков ушла, исчезла безвозвратно возможность время от времени, хотя бы раз в год, достать откуда-то сверху, из шкафа или из ящика письменного стола аккуратно перевязанную связку писем и еще раз перечитать написанные родным почерком выцветшие страницы. Вспомнить то, что забывается в ежедневной суете.
«У нас две недели спокойно. Тишина такая, что не верится, что где-то идет война. Только птицы поют, как ошалелые. Сижу и слушаю. Может, и правда война окончилась, а нам еще не сообщили. А Сережу Косницкого ранило. Говорят, оторвало ногу…»
Это из письма отца с войны. Отцу повезло. Он вернулся и прожил еще много лет.
Перебираю письма. Вот еще одно. Написанное корявым, детским почерком. От семилетнего сына из пионерлагеря. Опять военная тема: «Вчера была военная игра. Приходили солдаты и стреляли из настоящих автоматов. Было громко. Я испугался, но не плакал…»
Мы перестали писать письма, и исчезает на глазах огромный срез памяти. Эпистолярный. Жаль. Очень жаль. Ведь именно в сохранившихся письмах мы видим великих такими, какими они были на самом деле. Живыми людьми.
«Это Вы, вероятно, диктовали сыну пошлости, которые он отпускал, и нелепости, которые он осмеливался писать… Я не могу позволить, чтобы Ваш сын, после своего мерзкого поведения мог разговаривать с моей женой».
Это из письма Пушкина к барону Геккерну перед дуэлью с его сыном Жоржем Шарлем Дантесом. Перед нами живой Пушкин, с его страданиями, ревностью, душевной болью. В письмах Александра Сергеевича, как писал Б. Томашевский, «…движение, лаконизм, быстрота, напряженность». В них вся жизнь поэта – от «буйной молодости» до последних дней.
А вот отрывок из письма Тургенева Б. Основскому о встрече с Белинским: «Я увидел человека небольшого роста, сутуловатого, с оригинальным лицом, с нависшими на лоб белокурыми волосами и с тем суровым и беспокойным выражением, которое так часто бывает у людей застенчивых и одиноких. Понемногу он оживился, поднял глаза, и всё лицо его преобразилось. Прежнее суровое, почти болезненное выражение заменилось открытым и светлым…»
Потрясающий портрет Виссариона Григорьевича, написанный рукой великого мастера. Ничего подобного не найдем ни в хрестоматиях, ни в биографиях. Хотя бы потому не найдем, что несопоставим уровень искренности в письме к другу и в статье, рассчитанной на широкую публику.
Таких примеров, когда в письмах пробиваются неповторимо-яркие, жизненные краски, когда в них в полной мере раскрываются человеческие чувства, огромное множество. Особенно в любовной переписке. В письмах Тургенева к Полине Виардо, Пушкина к Керн и к Наталье Гончаровой, князя Потемкина к императрице Екатерине Второй или Бальзака к Ганской.
«Простите меня, дорогая, – пишет Оноре Бальзак к польской аристократке, – но я люблю вас как ребенок, со всеми радостями, всем суеверием, всеми иллюзиями первой любви. Я бы любил вас всю жизнь, не опасаясь разлуки, вызванной разницей лет».
Давайте писать письма. Письмо – это всегда или почти всегда искреннее чувство, отсутствие фальши, слово, идущее от души. Благодаря письмам мы становимся ближе друг к другу. Наше тревожное время, несмотря на тенденции глобализации, больше разделяет, чем соединяет. По нациям, религиям, политическим взглядам. Письмо – это еще один способ взяться за руки. Взяться за руки, чтобы, как пел Булат Окуджава, «не пропасть по одиночке».

Лев МАДОРСКИЙ