«Жить будет лишь тот юмор, который возник на основе жизненной правды»К 175-летию со дня рождения и 100-летию со дня смерти писателя и путешественника Марка Твена
В этом дважды юбилейном году миллионы людей вспоминают кумиров своего детства – Тома Сойера и Гека Финна – справедливых и отважных американских мальчишек из глухой провинции, втягивавшихся в водоворот увлекательных приключений и достойно выходивших из самых трудных ситуаций. А двойники-подростки – оборвыш Том Кенти и наследный принц Эдуард Тюдор, обменявшиеся социальными ролями и сполна испытавшие муки и радости на дне и на вершине общества! А янки из Коннектикута, чудесным образом попавший в раннее Средневековье и ставший с помощью достижений современной ему цивилизации волшебником-реформатором при дворе короля бриттов Артура!
Общим литературным отцом этих и многих других популярных персонажей был некто Сэмюэл Ленгхорн Клеменс, более известный миру под псевдонимом Марк Твен, заимствованным из лексики речников: «мерка два» – измерение в саженях безопасной глубины для прохождения судов. Ведь еще в ранней молодости паренек из городка Ганнибал в южном штате Миссури наряду с профессиями наборщика типографии и репортера провинциальных газет увлекся плаванием на пароходах по великой реке Миссисипи. Ему, третьему ребенку в многодетной семье мелкого рабовладельца, пришлось бросить пятый класс школы и пойти «в люди» после внезапной смерти отца. Сперва Сэм жил за счет случайных подработок в Сент-Луисе и Филадельфии. Из природной любознательности и с целью самообразования он жадно поглощал книги в библиотеках Нью-Йорка и Вашингтона, а в Цинциннати увлекся историей и естествознанием. В 20 лет его неудержимо потянуло в родные края, он стал учеником лоцмана на рейсовом пароходе и уже через два года с наслаждением водил речные суда.
Вероятно, этим любимым делом Сэмюэл продолжал бы занимался и дальше, но в 1861 г., когда грянула гражданская война между Севером и Югом, речное судоходство было парализовано. Как истый южанин, Сэм ушел сперва в ополчение земляков, но вскоре разочаровался в целях конфедератов и почувствовал отвращение к кровавым междоусобицам. Он последовал за старшим братом в Неваду, куда тот был назначен помощником губернатора президентом северян Абрахамом Линкольном. В открытом дилижансе братья через прерии добрались в сердце Дикого Запада – Вирджинию-сити, где Сэм с азартом, но без особых успехов пытался добывать серебро на приисках. Устроившись штатным сотрудником в местной газете, он впервые стал подписывать свои корреспонденции псевдонимом Марк Твен. С трудом избежав дуэли с забиякой-журналистом, он уехал в Калифорнию, где стал золотоискателем. Об этом увлечении Сэм писал: «Я был бы нормальным человеком, если бы не сошел с ума, как остальные... Я узнал всё о добыче золота, кроме одного: как заработать там деньги».
Разбогатеть на этом поприще не удалось, и через полгода Сэмюэл переехал в Сан-Франциско, где сотрудничал с различными газетами. В 1865 г. в Нью-Йорке появился его рассказ «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса», перепечатанный многими газетами страны и признанный лучшим юмористическим произведением года. С тех пор Марк Твен многократно подтверждал славу юмориста и сатирика. Среди лучших его публикаций – романы «Позолоченный век» и «Простофиля Вильсон», эссе и очерки «Банковский билет в миллион фунтов стерлингов», «Как я редактировал сельскохозяйственную газету», «Наставления художникам», «Как я обслуживал туристов», «Разговор с интервьюером», «Как я был секретарем сенатора», «Человек, который совратил Гедлиберг».
Будучи посланным газетой на Гавайи, М. Твен привез оттуда путевые заметки, имевшие большой успех и побудившие молодого журналиста поработать в качестве репортера-путешественника. В 1867 г., узнав о предстоящем круизе лайнера «Квакер-Сити» в Европу и на Ближний Восток, предприимчивый журналист предложил редакции отправить его в заманчивую поездку, пообещав написать о ней полсотни очерков. За пять с половиной месяцев в составе группы американцев он побывал на Азорских островах, во Франции, Италии, Греции, Турции, на юге России, в Палестине, Египте и на Бермудах, отовсюду присылая увлекательные остроумные репортажи.
Туристы посетили Одессу, Ялту и Севастополь, разрушенный после недавней Крымской войны. Твен с теплотой описывает легендарный город и с иронией сообщает о своих соотечественниках, заваливших корабль «сувенирами» – пушечными ядрами, шомполами и осколками шрапнели. Царь Александр II принял в Ливадии путешественников, вручивших ему адрес, составленный Марком Твеном. Вернувшись домой, тот пишет книгу «Простаки за границей, или Путь новых паломников», каждая страница которой брызжет сочным юмором и богатой информацией. Твен высмеивает спутников, убежденных в том, что Старый Свет – вчерашний день человечества в сравнении с Америкой. Книга создала ему широкую известность на родине, но шокировала европейцев едкой иронией по поводу их обычаев, нравов, культуры.
Особый интерес представляют заключительные 13 глав книги, в которых автор обстоятельно излагает личные впечатления от пребывания в Сирии и Палестине. Он напоминает, что этот регион за сотни лет правления мусульман стал наиболее отсталой окраиной Османской империи, пришедшей в полное запустение. В прошлом богатая страна «с молочными реками и кисельными берегами» превратилась, по словам Твена, в сожженное солнцем мрачное и безлюдное пространство с желтыми песками и голыми скалами, где почти нет деревьев, цветов и птиц. Даже там, где земля плодородна, ее возделывают лишь кое-где и кое-как, а тощие лошади, ослы и верблюды так же неухожены, как их владельцы. Автор срывает романтический ореол благородства с арабов, включая бедуинов. Они в подавляющем большинстве бедны и невежественны, их поселения заброшены, дороги разрушены. А дети их выглядят калеками и старичками, покрытыми грязными лохмотьями, мухами и вшами, они вечно голодны и назойливо клянчат «бакшиш». Мужчина с ребенком, как правило, едет верхом, а женщина, глотая пыль, покорно плетется сзади. Мусульмане стараются во всём обманывать туристов, содрать с них подороже за любой товар и услугу. «Теперь мне понятно, почему Христос пешком ходил по водам!» – воскликнул Твен, узнав, какую безбожную цену хозяева лодок заламывают за прогулку по озеру Кинерет.
Вместе с тем это край древнейшей культуры, былое процветание которого под влиянием бесчисленных войн и грабежей «сменилось глубоким упадком, слава вспыхнула и погасла, а нынче воцарились безмолвие и смерть», – с грустью замечает Марк Твен, добавляя: «Не укладывается в голове, что у столь крохотной страны может быть столь богатая событиями история». Не доверяясь гидам, Твен излагает собственные версии ветхозаветных сюжетов, используя труды историков. Посещая места, напоминающие об Аврааме и Исааке, Исаве и Иакове, строителе Вавилона Нимроде и полководце Иисусе Навине, Иосифе и его братьях, Давиде и Соломоне, он выражает глубокую симпатию и уважение к легендарным библейским персонажам. Твена восхищает мастерство эпического повествования: «Кто научил этих древних авторов простоте слога, меткости выражений, а главное – этому дару оставаться в тени?!» Его потрясает Иерусалим – «чтимый народами древний город на вечных холмах», покрытых белыми домами и множеством сверкающих на солнце куполов, окруженный мощными стенами и башнями. Многоязычный город трех мировых религий «настраивает на возвышенные мысли и чувства, исполненные поэзии, а главное – достоинства». И это несмотря на то, что в нем «на каждом шагу прокаженные, увечные, слепцы и юродивые», «всюду отрепья, убожество, грязь и нищета – знаки и символы мусульманского владычества, куда более верные, чем флаги с полумесяцем».
Естественно, при посещении Святой земли главное внимание паломников привлекают события и имена, связанные с ранним христианством. При этом Твен, в отличие от наивных спутников, подвергает сомнению и осмеянию мифы о мнимом центре земли, откуда Бог якобы взял прах, чтобы сотворить Адама; о св. Веронике, на чьем платке вместе с потом со лба Христа отпечатался его лик («Платок хранится одновременно в соборах Парижа, Испании, Милана и Рима»); о мистическом мече Готфрида Бульонского («Я испытал его на одном мусульманине и рассек пополам, как сдобную булку», – шутит Твен). «Посмотреть на всё это любопытно, но при этом несомненно чувствуешь, что это ненастоящее и все эти святые места – просто измышления монахов», – утверждает он. А в конце книги пессимистически заключает: «Палестину можно по праву считать царицей среди земель, одним своим видом наводящих уныние... Она отдана поэзии и преданиям – это страна грез». Предвидеть рукотворные изменения, которые произойдут здесь спустя сто лет усилиями израильтян, ему не было дано.
В своих путевых очерках Марк Твен редко упоминает евреев, составлявших тогда ничтожно малую часть населения Палестины, но в дальнейшем он много раз выражал свое мнение о них. В дополнение к тому, что написал на эту тему С. Киперман («ЕГ», декабрь 2009 г.), хотелось бы привести еще несколько высказываний писателя. В записных книжках он признает: «Я был воспитан на антиеврейских предрассудках», ими «была наполнена моя голова, но не мое сердце», сострадавшее гонимым еврейским детям. Впоследствии Твен убедился, что, вопреки малочисленности евреев, «они всюду дают о себе знать, о них мы всегда слышали и продолжаем слышать... Они выделяются в среде любого народа, их место в экономике, их значение в культуре неизмеримо выше места и значения любого другого столь же малого народа. Их доля в списке великих имен мирового масштаба в литературе, науке, искусстве, музыке, финансовой деятельности, медицине, новейших открытиях не пропорциональна доле евреев среди других народов, она намного обширнее и богаче». На протяжении веков их энергия, мобильность, острота ума не убывали, а их роль в жизни народов не ослабевала. А в статье «Честность в бизнесе» Марк Твен вновь подчеркивает: «Еврейский успех – просто результат того, что евреи хорошие граждане, интеллигентны и поглощены работой, они менее всего склонны к безделью и паразитизму, преуспевают на любом поприще, особенно в бизнесе. И не надо говорить, что евреи нечестны в делах: кто разбирается в них, скажет, что нечестные не могут стать стабильно крупными бизнесменами». Евреи не склонны к насилию, заботятся о детях и стариках, а благотворительность – часть их религии. Cтав филосемитом, Твен порой явно идеализировал еврейство, замалчивая пороки отдельных его представителей. Вместе с тем в «Письмах с Земли» он с горечью напоминает: «Все народы ненавидят друг друга, и все вместе они ненавидят евреев», которые «могут надеяться лишь на себя, ибо их никто не поддержит», и потому они «вынуждены сражаться не на жизнь, а на смерть». Он разоблачал юдофобство как проявление комплекса неполноценности, утверждая, что «всё дело в разбухшей зависти неевреев к евреям», и антисемитизм «нужен нам для управления нашими меньшими собратьями». Используя образ Вечного жида, якобы обреченного христианами на бесконечные скитания, Твен заметил: «Должно быть, ему смешно смотреть на нас, на кучку болванов, которые с умным видом скачут галопом из страны в страну и воображают, будто таким образом можно постичь мир».
Хотя «достопримечательности, как и сладости, приедаются», путешествия стали для Марка Твена воистину жизненной страстью. Он совершает поездки по Северной Америке, Европе, Индии, Африке, Новой Зеландии, Австралии, следствием чего стали книги «Жизнь на Миссисипи», «Пешком по Европе», «Вдоль экватора» и др. Особенно часто Твен навещал Германию. Он подробно описал свое пребывание в Берлине, Мюнхене, Франкфурте-на-Майне и Гейдельберге. Его восхищают живописные пейзажи долин Рейна и Неккара, дикая природа Шварцвальда, красота Баден-Бадена. С уважением отзывался он о трудолюбии, бережливости, добропорядочности, аккуратности немцев и с наигранным издевательством обрушился на их язык. Ему не нравятся в нем «тяжеловесность», «запутанность», склонение и спряжение, наличие родов, множество исключений из правил, громоздкие слова длиной в целую строку и предложения на целый газетный столбец с глаголом в конце. Он шутит: «Немецкую книгу читать не так уж трудно – надо только поднести ее к зеркалу или стать на голову, чтобы перевернуть порядок слов».
Социально-нравственная ориентация в творчестве Марка Твена постепенно становится доминирующей. Стремясь утвердиться в кругах деловой и политической элиты Америки, он в то же время срывает с нее маску лицемерия и лжи, разоблачает коррупцию. Твен был последовательным гуманистом и демократом, публично протестовал против империалистических войн, боролся против расизма, религиозного фанатизма и ханжества, выступал за свободу и социальное равенство. Среди его друзей и единомышленников были Брет Гарт, Бернард Шоу, Чарльз Диккенс, Иван Тургенев, Чарльз Дарвин, Максим Горький. Ряд университетов присвоил Марку Твену почетную степень доктора изящной словесности. А реакционные круги США преследовали его за радикальные убеждения, создавая всяческие цензурные препятствия. Так, притча М. Твена «Таинственный незнакомец» 18 лет находилась под запретом, а сатирическое «Письмо ангела-хранителя» было издано лишь в 1946 г.
С годами под влиянием жестоких ударов судьбы добродушный смех сменяется у писателя горьким сарказмом, а светлый оптимизм – мрачным скептицизмом по поводу перспектив улучшения человечества. До последних дней своей жизни Марк Твен продолжает иронизировать над собой и окружающими, а его остроты разлетаются по всему миру.
Потеряв верную подругу жизни Оливию и трех из четырех детей, Марк Твен скончался от стенокардии 21 апреля 1910 г. Он похоронен рядом с женой на кладбище Вудлон Элмайр под Нью-Йорком. Уильям Фолкнер написал в некрологе: «Он был первым по-настоящему американским писателем, и все мы с тех пор его наследники». Книги М. Твена изданы на 70 языках, а самое полное собрание его сочинений, выпущенное в Оксфорде, включает 29 томов. Но и оно не исчерпывает всего богатства литературного наследия великого сатирика, публициста, романиста. Автобиография Марка Твена объемом 5000 машинописных страниц, как он и завещал, была опубликована лишь в этом году – через сто лет после смерти автора. Трехтомное издание подготовлено Университетом Беркли, где хранится личный архив Сэмюэла Клеменса.