Поиск длиною в жизнь

По следам творчества и судьбы великого писателя

Как ни странно, в оккупированной немцами Польше довольно сносно работала почта. Во всяком случае, письмо, которое из Варшавы в Дрогобыч – небольшой город неподалеку от Львова – отправил в самом конце 1942 г. гимназист Ежи Фицовский, вернулось к нему с пометкой «Адресат выбыл», что полностью соответствовало действительности. Адресатом этим был его кумир, скромный учитель Дрогобычской гимназии, один из выдающихся писателей ХХ в., он же и своеобразный художник Бруно Шульц. А «выбыл» он по той причине, что 19 ноября 1942 г. на одной из улиц Дрогобыча был убит шарфюрером СС Карлом Гюнтером двумя выстрелами в голову. Поскольку Шульц был евреем, то мотивов этого убийства долго доискиваться не приходится.
Существовала, правда, и некая дополнительная причина. Он был так называемым «полезным» евреем обершарфюрера Феликса Ландау. Чисто еврейская фамилия досталась этому эсэсовцу от отчима-еврея. Феликс Ландау, в прошлом венский столяр, за скудную еду приобретал художественные работы Шульца, заказывал портреты, заказал и стенную роспись в своей квартире. С Гюнтером они враждовали. Убийство Шульца явилось актом возмездия за то, что Ландау чуть раньше застрелил  опекаемого Гюнтером другого еврея – врача-стоматолога Лева. Состоялась своеобразная эсэсовская «разборка», стоившая жизни двум евреям.
К сожалению, в наши дни имя Бруно Шульца далеко не всегда на слуху у русскоязычного читателя. Советский читатель узнал о существовании этого писателя в 1990 г., когда в журнале «Иностранная литература» была напечатана его повесть «Коричные лавки». Заметим, что во Франции собрание сочинений Шульца было издано еще в 1961 г., а в том же году в ФРГ появился и немецкий перевод его произведений. «Еще четверть века назад я носил издателям прозу странного и поразительного польского писателя. Странность и поразительность, равно как и польскость с еврейскостью тогда не поощрялись – попытки были безрезультатны», – писал переводчик Шульца Асар Эппель, предваряя публикацию в «Иностранной литературе».
Две тоненькие книги Шульца – «Коричные лавки» и «Санатория под клепсидрой» – были перепечатаны отдельным изданием в Москве в 1993 г. с иерусалимского их издания и больше на русском не издавались. Между тем Бруно Шульца – этого хрупкого, застенчивого, скромного человека – называют гигантом литературного модерна. Многие ставят его творчество выше творчества Кафки и Пруста, а авторитетная германская Frankfurter Allgemeine Zeitung назвала недавно «Коричные лавки» Шульца «современной версией Овидиевых „Метаморфоз“». Шульц стал литературной легендой. Его творчество изучается на кафедрах славистики, оно часто оказывается темой международных встреч литературоведов. Говорят даже о разделе литературоведения – шульцеведении. Всё это из-за двух тоненьких книжечек! Да и от издания первой из них в 1934 г. до смерти автора прошло всего восемь лет.
Увлекшись творчеством Шульца еще в школьные годы, Ежи Фицовский посвятил настойчивому поиску связанных с ним материалов 50 лет жизни. Начав этот поиск сразу же после окончания войны, он вел его до самой своей смерти. Его поездки из Варшавы на Украину в Дрогобыч, на родину Шульца, и в близлежащие города Галиции были для иностранца делом непростым, и каждая поездка такого рода не обходилась без назойливой опеки «органов».
Фицовский разыскивал соучеников и учеников Шульца; общался с теми немногими оставшимися в живых, с кем тот находился в Дрогобычском гетто; искал и находил адресатов обширной переписки писателя и их родственников; разыскивал следы его литературного и художественного творчества в архивах газет и журналов довоенной Польши.
В 2008 г. в издательстве Carl Hanser в Мюнхене почти одновременно вышли в свет в новом переводе на немецкий произведения Бруно Шульца и перевод с польского обстоятельной книги о нем Фицовского «Bruno Szulz».
Сам Ежи Фицовский – личность неординарная. Он – исследователь жизни цыган, цыганской поэзии и еврейского народного творчества, талантливый поэт и прозаик, переводчик с цыганского, еврейского и русского языков.
Его биографии хватило бы на несколько приключенческих романов. Родился он в Варшаве 4 октября 1924 г. Его отец, Тадеуш Фицовский, – друг юности и одноклассник Константина Паустовского по Первой киевской гимназии. Ежи окончил в оккупированной Польше подпольную гимназию. В годы оккупации находился в рядах движения Сопротивления, боец Армии Крайовой (АК). Был арестован и заключен в тюрьму, бежал, участвовал в Варшавском восстании 1944 г., пленен и угнан в Германию, сидел в лагере. В 1945-м вернулся в Варшаву, окончил университет, выпустил первую книгу стихов. Потом кочевал с цыганским табором, переводил поэзию этого народа, издавал книги о жизни и культуре польских цыган. После подписания Письма 59-ти (1975), выражавшего несогласие ведущих польских интеллектуалов с усилившейся советизацией политической и социальной жизни, Фицовского перестали в Польше печатать. Его стихи и проза, в том числе и связанные с памятью о Холокосте, публиковались за рубежом. Он – активный участник движения «Солидарность», один из инициаторов создания Комитета социальной самозащиты KOR. Ежи – автор книг для детей, многих песен, музыку к которым писали известные композиторы, а исполняли ансамбль «Мазовше», Анна Герман, Эдита Пьеха, Валерий Леонтьев и другие известные эстрадные артисты. С испанского Фицовский переводил стихи Лорки, с идиш – еврейскую народную поэзию. Выходили его сборники новелл о старой Варшаве. Упорный поиск и публикация материалов о Бруно Шульце – одна из интереснейших глав биографии Фицовского.
Шульц многие годы вел обширную переписку. Фицовский не оставил без внимания ни одного адреса, где можно было надеяться найти что-либо из эпистолярного наследия писателя. Его охота за этим наследием открывала судьбы и трагедии многих людей, к которым Шульц обращался и в посланиях, в которых порой размещал отрывки своей прозы. Так, в письмах к Деборе Фогель были главы будущей книги «Коричные лавки».
Самая большая пачка сохранившихся писем – адресованные Романе Гальперн, знакомой Шульца, погибшей в Краковском гетто. Но выжил ее сын, которого через 15 лет после войны Фицовский нашел в Лос-Анджелесе, и тот передал ему письма Шульца к матери.
Из нескольких тысяч писем Шульца (такое их количество предполагают его биографы) Фицовскому удалось разыскать и сохранить 156.
Для того чтобы осознать величину потери, представим два отрывка из сохранившегося эпистолярного наследия.
Из письма к издателю Зенону Васьневскому от 7.11.1934: 
«А дивная эта осень проходит без толку, почти незаметно. Только вечерами, когда округа расцветает, напитывается отсветами от каждого уже померкшего предмета, тень за тенью, отделяются красочные эманации, как бы астральные тела. Я люблю смотреть на ясное, салатовое с прозеленью, топазовое небо, усеянное, словно ведовская книга, черными знаками, арабским алфавитом воронья, – и следить за этими гигантскими, голосистыми и плаксивыми слетами, этими их размашистыми, фантастическими пируэтами и кругами, возвращениями и внезапными бросками в небеса, которые переполняются миганьем крыльев и поискривающим карканьем. Замечали ли вы, как временами, отлетев далеко-далеко, они сквозят там облачком пыли, еле различимые, почти исчезнувшие из глаз, но тут же, сделав круг, обрушиваются на вас всем размахом крыльев, сыплются черной крупой, опадают хлопьями сажи и растут, растут всё шире и крикливей?»
Из письма к Романе Гальперн, 5.12.1936:
«По мне, лучше всего читать именно так – впечатывая между строчками себя самого, свою собственную книгу. Так читают детьми. Не от того ли те же самые книги, раньше такие сочные, потом в зрелые годы похожи на оголенные деревья с опавшей листвой – листвой домыслов, которыми питались когда-то их прорехи. Нет теперь книг, читанных нами в детстве, – облетели, одни скелеты остались».
В 1938–1939 гг. Шульц переписывался с Томасом Манном. Письма эти до сих пор не найдены.
Профессор Варшавского университета, известный польский литературный критик, инициатор издания произведений Шульца в послевоенной Польше Артур Сандауэр уверял, что во время оккупации Шульц читал ему отрывки из своего третьего неизданного романа под названием «Мессия».
О существовании этого романа говорили и другие знакомые Шульца. Указания на то, что он писал этот роман и считал его своим главным произведением, есть и в письмах Шульца. Фицовский посвятил много сил поискам рукописи романа. В 1990 г. с ним связался посол Швеции в Варшаве Жан Кристоф Эберг – восторженный ценитель творчества Шульца – и сообщил, что на дипломатическом приеме в Стокгольме один советский дипломат рассказал ему, что в одном из архивов КГБ хранится толстый пакет рукописей Шульца, включающий и рукопись «Мессии». Эберг совместно с Фицовским хлопотали о визах в СССР, чтобы продолжить поиск «Мессии». Им отказали, а вскоре Эберг заболел и умер, так и не сообщив Фицовскому фамилию того советского дипломата. Многочисленные запросы Фицовского в архивы ничего не дали. Надежда на то, что рукопись «Мессии» будет найдена, так и осталась мечтой шульцеведов.
Проводился и поиск наследия Шульца-художника. Большинство его сохранившихся рисунков выполнено в технике офорта. Из живописных картин сохранилась только одна – «Встреча», находившаяся у друга Шульца Станислава Вейнгартена, погибшего в Лодзинском гетто. Ее содержание – случайная встреча на улице в Дрогобыче двух прекрасно одетых, привлекательных дам и двух молодых мужчин – хасидов. После войны эта картина была обнаружена в Лодзи и куплена Варшавским литературным музеем в 1992 г. Другие живописные работы Шульца не найдены. Известны их названия: «Смерть дракона», «Бал сумасшедших», «Приход мессии».
Чувствуя в гетто угрозу своей жизни, Шульц передал папку с графическими и живописными работами своему близкому знакомому христианину Збигневу Мороню. Тот посоветовал ему разделить рисунки на две части и оставить их на хранение еще и в другом месте. Шульц последовал совету, но имя второго человека, которому было поручено хранение, никому не сообщил. В 1944 г. Моронь жил в городе Маков, в предгорьях Татр. При приближении фронта ему с семьей пришлось на несколько дней эвакуироваться. После возвращения он застал квартиру разгромленной, на полу валялись обрывки одной из картин Шульца. Бельевая корзина с графическими работами Шульца исчезла. В 1985 г. в Гданьске она обнаружилась. Ее хранил брат Збигнева Богуслав Моронь. В ней оказалось свыше 80 графических работ Шульца. Выяснилось, что еще часть своих рисунков – около ста – Шульц передал своему ученику Эмилю Гурскому. В 1964 г. они попали в поле зрения Фицовского и были переданы Музею Адама Мицкевича в Варшаве.
Многие работы Шульца хранятся в Музее польской литературы и в Институте еврейской истории в Варшаве. Они многократно выставлялись в Центре Жоржа Помпиду в Париже, в Дармштадте в ФРГ и в художественных галереях различных городов.
Исследователь и открыватель литературного и художественного творчества великого писателя Ежи Фицовский умер в 2006 г. в Варшаве и похоронен на мемориальном воинском кладбище Повонзки.

Марк ШЕЙНБАУМ