Быть депутатом Кнессета очень интересно

Интервью с депутатом израильского парламента Юрием Штерном

Последствия недавнего ухода Израиля из сектора Газа можно обсуждать в разных плоскостях: от влияния этого шага на систему международных и региональных отношений до его воздействия на партийно-политическую систему в самом Израиле. Именно поэтому мой первый вопрос к депутату Кнессета от партии «Наш дом – Израиль» (НДИ) Юрию Штерну был сформулирован следующим образом:

– Израиль ушел с территорий. Вы были против. Какова ваша оценка этого ухода? Была ли альтернатива такому шагу?

– Слава Богу, не со всех территорий, а только из сектора Газа. И потом, какова альтернатива отсутствию логики? Лучше уж ничего не делать, чем совершать неверные шаги. Когда речь идет об одностороннем бессмысленном отступлении, в обмен на которое Израиль не получает ничего, кроме постоянно растущих требований с арабской стороны, вопрос об альтернативе не стоит. Если мы говорим о долгосрочной концепции, то очевидно, что одностороннее отступление из сектора Газа вредит долгосрочным интересам Израиля сразу по нескольким линиям. Мы не имеем права возвращаться к границам 1967 г., а действия Шарона с точностью до сантиметра привели нас к этим границам. Израиль не может позволить себе роскошь отступления под давлением террора, так как это создает порочный круг насилия и усиливает давление на нашу страну. Речь идет не только о сиюминутных последствиях, но и о более длительных, так как в коллективном сознании палестинцев этот факт уже отпечатался и будет определять их поведение на долгие годы вперед. Неправильную установку на победоносность террора, которую создало отступление из сектора Газа, надо будет исправлять силовыми методами. Односторонность этого отступления, сам факт, что мы ничего не получили взамен, подрывает наши позиции на любых будущих переговорах. Мы уже отдали часть своих козырей. Основным принципом, которым обязано руководствоваться правительство Израиля при переговорах с палестинцами, должен быть вопрос контроля за безопасностью и внешними границами. Этот контроль должен находиться в руках Израиля. К этому нужно добавить предупреждение возникновения ситуации, при которой арабское меньшинство в Израиле перестанет быть меньшинством. Отступление же из сектора Газа было полным нарушением всех этих принципов.

– Принципиальность – важное качество политика. Не менее важное – чистоплотность. Как вы относитесь к обвинениям, предъявленным сыну Ариэля Шарона?

– Наряду с тем что Шарон проводит неверную политику, огромный долговременный вред, который он наносит стране своим пребыванием на посту премьер-министра, заключается в том, что при нем процветает в невиданных масштабах коррупция. Как гражданин, я, конечно, хотел бы, чтобы наш премьер оказался чист перед законом. Но если речь действительно идет о доказанном нарушении законов, то я надеюсь, что расследование будет доведено до той степени доказательности, при которой даже наша прокуратура, прощающая Шарону все грехи, вынуждена будет задуматься.

– Весьма вероятно, что вскоре состоятся внеочередные выборы в Кнессет. Как вы думаете, каким образом распределятся голоса избирателей «русской улицы»?

– Гадать – занятие не для меня. Мне надо думать, как завоевать больше голосов. О том, как они распределятся, пусть думают аналитики или гадалки. Если мы, партия «Наш дом – Израиль», правильно себя поведем, то завоюем больше «русских» голосов, чем любая другая партия. Но в любом случае сегодня НДИ во главе с Авигдором Либерманом – это ведущая партия на «русской улице», единственная, представляющая русскоязычных избирателей в структурах власти.

– Кстати, о структурах власти… А вы не хотите стать министром в кабинете премьера Авигдора Либермана?

– Я очень хочу, чтобы Авигдор Либерман стал премьер-министром Израиля. Хочу ли я занять министерский пост – это вопрос второстепенный. У каждой должности есть свои плюсы и минусы. Скажем так: я не возражаю, мне это интересно. Но должен заметить, что быть депутатом Кнессета тоже очень интересно. Есть степени свободы, которых нет у министров.

– Но для того, чтобы Авигдор Либерман стал премьер-министром, а вы – министром его кабинета, нужно, чтобы за НДИ проголосовало как можно больше избирателей, не говоря уже об избирателях с «русской улицы». Что, по-вашему, нужно сделать для объединения этой «улицы», чтобы ее представители получили как можно больше мест в парламенте?

– Объединить «русскую улицу» невозможно, это свыше миллиона человек. Грамотных, квалифицированных. Мерить их всех одним аршином просто невозможно. Задача заключается в том, чтобы усилить опорную конструкцию, каковой на сегодняшний день является партия «Наш дом – Израиль». Она не только русскоязычная. У нее много сторонников среди коренных израильтян и репатриантов из других стран. И поэтому будущее партии – общеизраильское, будущее партии, которая добивается интеграции. Мы верим, что интеграция – это не превращение квалифицированных специалистов в подмастерьев, а реализация людьми своего потенциала. Для этого статус русскоязычных израильтян надо укрепить и повысить. Сделать это может только партия, которая на них опирается и их представляет. Так вот, если такая стержневая партия будет иметь сильную фракцию в Кнессете, то остальные русскоязычные депутаты, прошедшие по спискам других партий, смогут создать вокруг этой сильной фракции коалицию, лоббирующую нужные нашей общине законы и решения правительства. Будучи сам активным членом ряда таких лоббистских групп и создателем некоторых из них, могу сказать, что когда есть серьезное ядро, проводящее общую линию, согласованную на межпартийном уровне, то можно обеспечить единство, нужное для достижения общей цели.

– Хорошо, давайте поговорим об общих целях на примерах из повседневной жизни русскоговорящих граждан Израиля. Каково ваше отношение к противостоянию русскоязычной алии и израильской полиции?

– Не думаю, что таковое существует. Есть напряженность, связанная с тем, что полиция Израиля много лет не предпринимала никаких шагов для массового набора русскоговорящих сотрудников. А ведь это – важное условие нормального контакта между полицией и русскоговорящими гражданами, составляющими пятую часть населения страны. Сегодня в полиции лишь 5% полицейских – выходцы из республик бывшего СССР. Во многих отделениях полиции, расположенных в городах с большой долей русскоговорящего населения, нет ни одного русскоговорящего полицейского. Люди не могут даже жалобу подать в полицию из-за того, что эту жалобу некому принять, поскольку полицейские и посетители не могут найти общий язык. Когда полиция прибывает на место происшествия, отсутствие общего языка и понимания ментальности становится дополнительным осложняющим фактором, превращающим иногда простое разбирательство в инцидент с применением насилия со стороны полиции. В последние годы участились случаи незаконного применения силы полицейскими, и репатрианты из стран СНГ чаще других оказываются жертвами этого полицейского насилия. Тот факт, что полиция не борется с этим противоправным явлением, – очень позорный как для нее, так и для всех нас. Я в своей парламентской деятельности добиваюсь от полиции и от Министерства юстиции радикального изменения отношения к фактам полицейского насилия. Справедливости ради нужно отметить, что израильская полиция уже несколько лет не только не получает подкрепления, но наоборот, в ее бюджете проходят постоянные сокращения. В нашей стране численность полицейских на душу населения одна из самых низких в мире. Кроме того, задачи, стоящие перед израильской полицией, отличаются от задач полиции многих других стран. В этих условиях очень важную роль играeт так называемая «гражданская охрана» – аналог советских народных дружин. Принятие в их ряды большого числа русскоязычных добровольцев облегчило бы разрешение конфликтных ситуаций с русскоязычным населением страны. Если нам удастся добиться выделения бюджетных средств для реализации подобного проекта, то это снимет часть проблем.

– Но контакты русскоязычного населения не ограничиваются полицией. А каково отношение израильского истеблишмента к предпринимателям с «русской улицы»?

– У израильского истеблишмента нет единого отношения к русскоязычным предпринимателям. Безусловно предприниматели-иммигранты находятся в более сложной ситуации, чем уроженцы или старожилы страны. У них нет столь длительной кредитной истории, которая бы позволяла легче получать кредиты. У них нет выработанной системы знакомств в здешнем экономическом мире. Они, как правило, не имеют того семейного или дружеского окружения, которое может поддержать их в трудную минуту. Процесс врaстания в бизнес очень болезненный. С начала 90-х гг. силами отдела, которым я руководил в Федерации торговых палат Израиля, был создан ряд механизмов поддержки предпринимателей-репатриантов. В последние годы многие из этих механизмов сведены на нет. Иная ситуация сложилась с крупным русскоязычным бизнесом, который составляет реальную конкуренцию сложившимся экономическим структурам. Израиль запугали жупелом «русской мафии», который, честно скажем, родился не на пустом месте. Хорошо известно насколько криминализована экономика в странах СНГ. Поэтому страх перед проникновением в страну преступного капитала вполне понятен. Но угроза «русской мафии» сильно раздута, и вместо «точечной стрельбы» полиция начала «охоту на ведьм», которая нанесла ущерб израильскому бизнесу и заставила отвернуться от Израиля многих серьезных бизнесменов, связанных с нашей страной семейными или дружескими связями. Ведь примеры очернения и безосновательного зачисления в мафиози отпугивают и препятствуют привлечению в страну капиталов. От нас требуется умение правильно и скоординированно с этим бороться. К сожалению, крупные русскоязычные предприниматели еврейского происхождения не склонны ни к сотрудничеству друг с другом, ни к коллективной обороне. Если бы они объединились и попробовали решить этот вопрос на системном уровне, мы могли бы устранить преграды, мешающие израильской экономике. От неэффективного использования экономических возможностей страдают, в первую очередь, выходцы из бывшего СССР.

– Вы по образованию экономист, активно занимаетесь развитием экономических связей Израиля с Европой и Россией. Как вы оцениваете нынешнее состояние этих связей?

– Я думаю, что всё, что ослабляет нас с точки зрения безопасности, в конечном счёте ослабляет нас и на международной арене. Чтобы действительно активно укреплять свои позиции, надо вести активную дипломатию и активную пропаганду, которые у нас вообще отсутствуют. Наша армия умеет защищать свою территорию и свои национальные интересы, а наши политики отказываются это делать.

– Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Родился в Москве. Родители – инженеры. Окончил МГУ, экономический факультет. Там же работал, защитил диссертацию в области математических методов в экономике. Участвовал в еврейском «подполье», в сионистском движении в СССР в конце 70-х гг. Репатриировался в Израиль в 1981 г. в числе небольшой группы активистов, которая провела несколько «неудобных» для властей акций в 1980–1981 гг. и за это была «выдворена» на Ближний Восток. С нами было отпущено из Москвы еще несколько тысяч евреев. В Израиле мы создали независимую организацию «Центр информации о советских евреях», которая, собственно, и была родоначальником независимой социально-политической самоорганизации выходцев из СССР в Израиле. Я был ее пресс-секретарем. Когда в конце 80-х гг. возобновилась алия, мы создали «Сионистский форум» ставший первой всеохватной структурой русскоязычных граждан Израиля. До этого я успел поработать три года секретарем только что созданного поселения Эль-Давид в Иудее. Некоторое время был советником комиссии Кнессета по алии и абсорбции. Был членом партии «Ликуд», но никакой политической деятельностью не занимался. Пять лет руководил отделом в Федерации торговых палат Израиля, был представителем Федерации в Москве. В начале 90-х гг. образовался некий круг людей, пытавшихся создать «русскую» партию. В него входили Роман Бронфман, Марина Солодкина, Анатолий Левин, Юрий Френкель, Борис Элькон, Эфраим Маламед, Инна Стессель и другие. Мы все тогда подбивали Натана Щаранского на создание партии. Позже была создана «Исраэль ба Алия». И с 1996 г. я в Кнессете. Со Щаранским мы в итоге разошлись. С начала 1999 г. я с Авигдором Либерманом. Был председателем комиссии Кнессета по делам иностранных рабочих, председателем комиссии по внутренним делам и экологии, председателем комиссии по госконтролю, заместителем министра в Министерстве главы правительства в первом кабинете Шарона. Семья – жена, двое детей, двое внуков.

– Наши читатели – это, в основном, русскоязычные евреи диаспоры. Ваши пожелания им?

– Во-первых, хотя и с опозданием, – хорошего нового года. Каждому индивидуально и нашему народу в целом. Мы все взаимосвязаны, и никто из нас не может по-настоящему рассчитывать на личное счастье, если с еврейским народом будут происходить трагические события. Поэтому я желаю нам как индивидуального, так и коллективного счастья. Кроме того, я желаю нам всем продолжать оставаться взаимосвязанными и не забывать своих родственников и знакомых. Это для каждого из нас важнейший жизненный ресурс, не всегда полностью оцененный, но в реальности не имеющий себе никакой замены. А кроме того – это неиспользованный коллективный ресурс всего еврейского народа. Его проявлением стала способность русскоговорящих евреев, связанных друг с другом родственными, дружескими и профессиональными связями, превратиться в реальную опору единства еврейской нации и поддержки Государства Израиль.

Беседовал С. ИРЛИН