«Я надеюсь на наше совместное светлое будущее»
К 130-летию со дня рождения Конрада Аденауэра
Рождение 5 января 1876 г. третьего
сына особых волнений у кёльнского судебного писаря Иоганна Конрада Аденауэра и
его жены Елены не вызвало. Впрочем, как и последовавшее спустя некоторое время
появление на свет еще двух дочерей. Семья жила небогато. Отсутствие
развлечений, набожность и строгая дисциплина – из этого складывалось детство
Конрада-Германа-Йозефа и остальных отпрысков благочестивой католической семьи. Ежедневная
муштра и возведенный в культ имперский дух гимназии Святых апостолов не смутили
юношескую душу: Конрад, бывший одним из лучших учеников, легко поступил во
Фрайбургский университет. Доучившись в Мюнхене и Бонне, младший советник
юстиции Аденауэр по случаю устраивается в Кёльнскую прокуратуру. С мизерной
зарплатой приходилось мириться: «законников» в городе хватало и без него, а
человеку, пусть даже по причине плохого здоровья не отслужившему в армии, о
большем мечтать не полагалось. Но спустя несколько лет Конраду улыбнулась
удача: приход в 1903 г. на работу в известную адвокатскую контору Германа
Каузена позволил ему не только поднабраться опыта и улучшить свое материальное
положение, но и привел его в ряды умеренно либеральной Партии центра. Выступления
молодого адвоката привлекли внимание кёльнских властей, и в 1906 г. Аденауэр
был назначен десятым помощником бургомистра. Отменно проявив себя во главе
налогового ведомства, он через четыре года уже сидел в кресле первого помощника
городского головы. 1917-й год застает Аденауэрa в ранге бургомистра. Успешен Конрад и в семейной жизни: его первая большая
любовь, Эмма Вейер, подарила мужу дочь и двух сыновей. К несчастью, неизлечимая
болезнь Эммы оказалась сильнее любви, и в 1916 г. 36-летняя женщина оставляет
Аденауэра вдовцом.
Разгром кайзеровских войск в Первой мировой войне и унизительный для Германии Версальский договор Аденауэр воспринял как личную трагедию. В городе хозяйничали англичане, почти не считавшиеся с бургомистром. Недоставало продуктов, усиливалось брожение. В этих условиях обычно вспыльчивый и самолюбивый Аденауэр показал себя на удивление гибким и терпеливым политиком. Путем выжидания и мелких уступок он добился разрешения на выпуск газет, получил возможность пополнять городскую казну, организовал выпечку хотя и малокалорийных, но жизненно необходимых для голодающего населения «булочек Аденауэра». А затем предотвратил мятеж, грозивший городу серьезными неприятностями со стороны оккупационных властей. После окончания оккупации, умело лавируя между различными партиями и финансовыми группами, Аденауэр сумел превратить Кёльн в крупнейший индустриальный и культурный центр Рейнского региона. А когда средств в городской казне не оказывалось, умный и дипломатичный бургомистр получал их от «спонсоров», в том числе и от еврейской общины. Вернулось к нему и счастье : рядом с Конрадом – молодая и преданная Августина Цисснер. К троим детям от первого брака в этот счастливый союз добавил еще четверых.
Эффективная деятельность на посту бургомистра принесла Аденауэру популярность и уважение – кёльнского градоначальника избирают президентом прусского Государственного совета, сохранив за ним прежнюю должность. Многие уже прочат ему место канцлера. И действительно, в 1926 г. Аденауэру предлагают канцлерское кресло, но неожиданно для всех обычно амбициозный «кельнский выскочка», как его называли недоброжелатели, отказался. Сделал это, поскольку не разделял идей нациcтов. Поначалу Аденауэр их просто игнорировал. Позже, когда активность НСДАП усилилась, бургомистр запретил в своем городе нацистскую символику и отказался встретить прибывшего в Кёльн А. Гитлера. Этого оказалось достаточно для того, чтобы, придя к власти, нацисты отправили Аденауэра в отставку, организовали его травлю в прессе, а позже арестовали по надуманному обвинению. Опасаясь физической расправы, экс-бургомистр с семьей мечется по стране, пытаясь укрыться в небольших городах и монастырях. Оставшийся без средств к существованию, он уже близок к отчаянию, но деньги, переданные беглецу одним из его кёльнских друзей, спасли семью Аденауэров от голода. Правда, вскоре гестапо обнаруживает Аденауэра в Рендорфе, устанавливает за ним строгий надзор, а затем по обвинению в подготовке заговора против Гитлера бросает в концлагерь. Правда, недоказанность обвинения и вмешательство служившего в абвере старшего сына спасли Конрада от неминуемой гибели, но на этот раз экс-бургомистр уже сломлен. Как пишет в своей книге «Аденауэр – отец новой Германии» историк Ч. Уильямс, Аденауэр впал в депрессию, потерял веру в силы немецких противников нацизма и даже писал покаянные письма в Берлин.
Победный 1945-й постепенно возвращает Аденауэру уверенность в собственных силах. А когда американские оккупационные власти предложили ему пост кёльнского бургомистра, от прежнего пессимизма не остается и следа: энергии этого почти 70-летнего человека можно было только позавидовать. Одновременно с восстановлением города бывший центрист, чутко уловив изменившиеся взгляды большинства западных немцев, вступает в созданную незадолго до этого новую партию, базирующуюся на христианском мировоззрении и западных ценностях, рассматривая ее как реальную поддержку в деле задуманного им воссоединения и возрождения расколотой надвое страны.
Привлекательность идей Христианско-демократического союза (ХДС) способствовала популярности партии. В 1947 г. она выигрывает парламентские выборы, в 1948 г. Аденауэр становится президентом Парламентского совета западногерманских земель, а после создания в 1949 г. ФРГ – ее первым канцлером (с 1950 г. – также председатель ХДС). И сразу же начинает внедрять предложенные Л. Эрхардом принципы социального рыночного хозяйства. Опыт оказался на редкость удачным: уже через десяток лет разрушенная войной страна превратилась в мощную индустриальную державу. О германском «экономическом чуде» заговорила вся Европа. Вскоре ФРГ по инициативе Аденауэра становится учредительницей Европейского объединения угля и стали – прародителя нынешнего ЕС. С целью ускорения интеграции страны в мировое сообщество бундесканцлер, четыре года (1951–1955) возглавлявший также Министерство иностранных дел, совершает ряд успешных визитов в столицы ведущих держав. Одним из приоритетов внешней политики Аденауэра становятся отношения ФРГ с Израилем. Зная отношение США и некоторых других стран к этому вопросу, канцлер хорошо понимал значение установления доверительных связей его страны с государством, чей народ больше других пострадал от нацистских репрессий.
Успех аденауэровской политики очевиден: 5 мая 1955 г. ФРГ была принята в НАТО. В этом же году, после вступления в силу Парижских соглашений, Западная Германия перестает быть оккупированной страной и с еще большей энергией продолжает укреплять торгово-экономические связи с европейскими странами. Со всеми, кроме стран «социалистического лагеря»: Аденауэр по-прежнему боится «красной заразы» и продолжает убеждать, что «СССР никогда не был и не будет частью Европы». «Всякий, кто отрицательно относится к европейской идее, – повторяет канцлер, – способствует тому, чтобы Европа попала под ярмо большевистского рабства». Отказывается он и от предложенной Москвой границы по Одеру–Нейссе, понимая, что она могла бы стать непреодолимым препятствием для будущего объединения страны. Отказ от предложений СССР по демилитаризации Западной Германии канцлер объясняет не только стремлением видеть свою страну способной отразить внешнюю коммунистическую угрозу, но и внутриполитическими соображениями: «Мы позаботимся о том, чтобы ни социал-демократы, ни коммунисты больше никогда не пришли к власти».
Но, не прекращая борьбы с коммунизмом, Аденауэр, тем не менее, четко представлял себе роль СССР на международной арене. Поэтому, невзирая на напряженность в отношениях между двумя странами, он направляет Хрущеву предложение о заключении перемирия, а в сентябре 1955 г. сам прибывает в Москву с официальным визитом. Несмотря на крайне эмоциональную реакцию советского генсека на предложения гостя, Аденауэр всё же добился решения многих важных для своей страны проблем. Вскоре в сопровождении кардинала Фрингса он уже встречал последние 40 тыс. вернувшихся на родину немецких военнопленных и интернированных. А затем между СССР и ФРГ были установлены дипломатические отношения.
В эти годы авторитет Аденауэра в своей стране был необычайно высок. ХДС в блоке с ХСС четырежды выигрывал парламентские выборы. Национальный продукт страны и реальная заработная плата рабочих в промышленности выросли почти на 50%, была проведена пенсионная реформа, а западногерманская марка стала одной из ведущих мировых валют. А 22 января 1963 г. достигла своего зенита и дипломатическая звезда германского канцлера: при встрече в Париже Аденауэр и президент Франции Шарль де Голль подписали исторический документ о прекращении многовековой вражды между обеими странами.
15 октября 1963 г., после 14 лет пребывания во главе ФРГ, 87-летний Аденауэр покинул пост канцлера. И, хотя он еще продолжал руководить ХДС из своего кабинета во дворце Шаумбург и выступать перед избирателями, старика всё больше тянуло в Рендорф, где его ждали дети и внуки, любимая вышивка и старый сад, в котором он успешно занимался агрономическими опытами. «Смерти я не боюсь, – сказал однажды экс-канцлер. – Вот только интересно, что будет с Германией и Европой, когда меня не станет». 23 марта 1966 г. на съезде ХДС канцлер огласил свое политическое завещание: « Наша цель состоит в том, чтобы войти в сообщество свободных народов Запада». В этом сообществе старый канцлер видел только объединенную Германию и до конца дней укорял себя в том, что не смог воспрепятствовать возведению Берлинской стены.
Четвертый инфаркт оказался для Конрада Аденауэра роковым. 19 апреля 1967 г. его не стало. «Ушел из жизни выдающийся политик, сумевший подняться над прошлыми предрассудками и ошибками своего народа, не побоявшийся покаяться в грехах, чтобы пойти к очищению», – писали европейские газеты. Одной из главных «ошибок» Германии было ее отношение к евреям. Понятно, что свое видение «еврейского вопроса» было и у Аденауэра.
«Еврейский след» в его жизни начинает просматриваться уже с 20-х гг. Кельнский бургомистр активно контактировал с деловой частью местной еврейской общины. Прислушиваясь к просьбам своего доброго знакомого, еврейские банкиры и промышленники нередко пополняли городскую казну, а заодно выручали деньгами и самого «герра Конрада». Кроме деловых связей, укреплялись и личные: остроумный и выдержанный градоначальник был желанным гостем в домах еврейской академической элиты. С пониманием относился Аденауэр и к духовным потребностям своих даже вступил в общество «За Палестину», помогавшее евреям выезжать в Землю обетованную (за что нацисты наградили его кличкой «грязный жид»). Значительную роль в жизни будущего канцлера сыграла встреча с американским промышленником еврейского происхождения Данни Хенеманом. Обоюдная приязнь быстро переросла в крепкую дружбу. «Единственный и преданный друг», как всегда называл Хенемана Аденауэр, был рядом с ним в самые трудные минуты. Именно у своего Данни в минуты отчаяния искал душевной поддержки свергнутый нацистами кёльнский бургомистр. Именно Хенеман, как гражданин США не опасавшийся антисемитских выходок нацистов, спас от голода скрывавшуюся от преследования гестапо семью Аденауэров. Именно с ним в конце 40-х и в 50-х Аденауэр советовался по многим государственным и семейным делам, включая замужество собственной дочери.
Тем не менее некоторые историки усматривают в деятельности Аденауэра-бургомистра скрытый антисемитизм. Обосновывая это, они задают своим гораздо более многочисленным оппонентам вопрос: почему президент прусского Государственного совета в 30-е гг. не выступил в защиту евреев? Наивно было бы полагать, что он не знал о расовых законах и массовых преследованиях евреев. По мнению большинства историков, обер-бургомистр молчал не потому, что соглашался с нацистами. Наиболее вероятной представляется версия о том, что он, даже будучи председателем Госсовета, как и многие тысячи других людей, осознал свое бессилие перед нацистской машиной и решил спасти собственную жизнь и жизни своих детей, а заодно (что тоже не исключено) и сохранить свои должности. Но даже если эта версия и соответствует истине, то и в этом случае обвинение в антисемитизме, пусть даже в скрытой форме, к Аденауэру вряд ли применимо. Будем откровенны: в период нацистского разгула тех, кто, подобно матери Марии или Янушу Корчаку, отдавали свою жизнь во имя спасения евреев, были единицы… Отдельные историки предполагают и другую причину бездействия Аденауэра. Тогдашнее католическое руководство приняло гитлеровский режим как «законную и священную власть», что, вкупе с многовековым враждебным отношением Ватикана к евреям тоже могло оказать влияние на глубоко верующего Аденауэра.
История распорядилась так, что уже в начале своего канцлерства Аденауэру пришлось столкнуться с «еврейским вопросом» на дипломатическом фронте. Это произошло после того, как Великобритания, Франция и США обратились к Израилю с просьбой признать Западную Германию и начать с ней переговоры. Это обращение вызвало в Израиле массовые демонстрации протеста: любые контакты с родиной нацизма для многих переживших Холокост выглядели кощунством. Положение премьер-министра Д. Бен-Гуриона было крайне сложным: как еврей он во многом разделял чувства протестующих, но как политик хорошо понимал, что игнорировать ставшую на демократические рельсы и быстро развивающуюся ФРГ было бы стратегической ошибкой. Аденауэр же в успехе возможных контактов с еврейским государством сразу же усмотрел шанс доказать миру обновление своей страны. К тому же канцлер знал об «опеке» США над Израилем и хотел выглядеть достойно в глазах мощного заокеанского партнера. 19 апреля 1951 г. в Париже состоялась первая встреча канцлера ФРГ с представителями Государства Израиль. В печати о ней не сообщалось. Аденауэр заявил, что сделает всё от него зависящее, чтобы немецкое правительство выплатило Израилю компенсацию за ущерб, причиненный нацистами еврейскому народу. Свое обещание канцлер подкрепил согласием в ближайшее время обдумать просьбу еврейских представителей о том, чтобы ФРГ приняла на себя ответственность за преступления Третьего рейха. Так был заложен фундамент одной из самых значимых в истории дипломатических премьер: впервые в практике межгосударственных отношений одно государство признавало свою вину перед другим за причиненные страдания. К чести послевоенной Германии, эта инициатива принадлежала ее руководителю. Парижский «ход Аденауэра», как впоследствии назвали заявление германского канцлера историки, явил миру пример компромиссного решения самых глубоких международных конфликтов.
Это обращение к Бундестагу Аденауэр готовил особенно тщательно. Обычно не любивший советчиков, «кёльнский мудрец» на этот раз ознакомил с текстом президента страны и даже председателя Конференции еврейских организаций по предъявлению материальных претензий к Германии. В обращении, в частности, говорилось: «Федеральное правительство, а вместе с ним значительное большинство немецкого народа, сознают, сколь безмерными были страдания, причиненные евреям в Германии и в оккупированных странах в период господства национал-социализма. Именем немецкого народа были совершены неописуемые преступления, требующие морального и материального возмещения».
Несмотря на свой высокий авторитет, канцлер сильно рисковал, поскольку ему было известно и о неприятии его позиции многими влиятельными политиками, и о неоднозначном отношении значительной части населения. Однако блестящее ораторское мастерство и аргументация канцлера сделали свое дело. Тот факт, что по предложению Аденауэра Бундестаг стоя почтил минутой молчания память жертв Холокоста, лучше всяких слов засвидетельствовал победу канцлера. Уже в декабре того же 1951 г. Аденауэр передал президенту Всемирного еврейского конгресса письмо с приглашением на переговоры представителя Конференции еврейских организаций по материальным претензиям к ФРГ за ущерб, нанесенный нацистским режимом. Ознакомившись с этим письмом, Бен-Гурион, невзирая на протесты ряда депутатов Кнессета и членов израильского правительства, решил начать официальные переговоры с ФРГ. «Германия Аденауэра – это не Германия Гитлера», – парировал он выпады своих оппонентов.
Проявив большую выдержку и высокое дипломатическое мастерство, а также невзирая на прозвучавшие от некоторых депутатов Бундестага обвинения в «безответственном транжирстве», Аденауэр добился утверждения озвученной им на встрече с израильтянами суммы. 10 сентября 1952 г. в Люксембурге канцлер скрепил своей подписью соглашение о репарационных платежах. «В политике добродетель, подобно мишени, поднимается в положение, удобное для обстрела, – отвечал Аденауэр своим критикам словами Бисмарка. – Можете стрелять, но не забывайте, что я умею неплохо отстреливаться».
В течение нескольких последующих лет канцлер с интересом наблюдал за возрождением еврейской жизни в ФРГ, решительно выступая против любых проявлений антисемитизма. В 1959 г., встречаясь в зале синагоги с евреями Кёльна, Аденауэр завершил свое обращение словами: «Я надеюсь на наше совместное светлое будущее».
Дальнейшее развитие германо-израильских отношений требовало личной встречи глав государств. И эта встреча состоялась: 14 марта 1960 г. канцлер Аденауэр и израильский премьер Бен-Гурион пожали друг другу руки в Нью-Йорке. В этот день канцлер объявил об увеличении финансовой помощи Израилю. Были обсуждены и аспекты, касавшиеся установления дипломатических отношений между обеими странами. В 1961 г. Аденауэр выступил в Бундестаге с речью о взаимоотношениях между ФРГ и Израилем. Обращаясь к депутатам, он подчеркнул, что финансовая компенсация подтвердит разрыв немцев с нацистским прошлым. Значительно улучшившееся благодаря политике Аденауэра международное и экономическое положение ФРГ сыграло свою позитивную роль: призыв канцлера вновь был услышан.
Приглашение уже бывшего премьер-министра Изаиля Д. Бен-Гуриона посетить его страну очень обрадовало Аденауэра: «Я не мог и надеяться когда-либо посетить Израиль». И, хотя действующий израильский премьер Л. Эшкол отказался прийти на устроенный в честь немецкого гостя прием, Аденауэр не высказал никакой обиды: побывал в западном секторе Иерусалима, почтил память павших евреев возле Стены Плача, с большим интересом осмотрел Назарет и один из киббуцев. С пониманием отнесся канцлер и к тому, что при посещении Еврейского университета в Иерусалиме его встретили несколько сотен протестующих студентов: «Я ожидал гораздо большую оппозицию моему визиту и искренне рад, что бывшая взаимная ненависть начинает уступать место нормализации отношений». Взаимные усилия Аденауэра и Бен-Гуриона оказались не напрасными. В 1965 г., даже несмотря на то что оба политика были уже не во власти, дипломатические отношения между ФРГ и Израилем были установлены. Когда гроб с телом первого канцлера опускали в могилу, среди прибывших на похороны глав государств и послов можно было заметить и экс-премьера Бен-Гуриона. Старый израильский политик всегда уважал умных и порядочных партнеров…