Древняя легенда в контексте времени

Когда вспоминаешь легенду о Големе, понимаешь, что среди мифологических сюжетов иудаизма трудно найти какой-нибудь другой, который так разжигал бы воображение наших современников. Начиная с первых лет XIX в. писатели, художники, музыканты, драматурги в свойственных их искусству художественных формах воплощают историю о неком человекоподобном существе, сотворенном искусственным образом и оживленном с помощью магических действий. Можно назвать некогда весьма популярный роман чешского писателя Густава Мейринка, спектакль театра «Габима», оперу де Альбера, фильм «Пекарь императора», в основу которых легла эта легенда. Сюжет не умирает и по сей день, когда тема искусственного интеллекта становится всё более актуальной для науки и наше воображение будоражит мысль о роботе, который может жить самостоятельной жизнью, уйдя из под власти своего создателя.

Но как это всё начиналось? Вообще-то представления о создании живого существа с помощью магического акта распространены в мифологии многих народов. В их сознании жил образ идола, наделенного даром речи. В иудаизме развитие идеи голема связано с магическим истолкованием каббалистической книги «Сефер йецира» («Книга творения») и представлениями о творческой силе речи и букв. Бoльшая часть этой книги имеет умозрительный характер, но в Средние века она считалась среди еврейства Франции и Германии руководством по обретению магического опыта.

В Библии, однако, слово «голем» появляется лишь один раз, обозначая бесформенный зародыш человека. В средневековой религиозной философии голем – материя без формы. В Талмуде этим словом определяются незавершенные предметы и существа, не готовые или не приступившие к выполнению своих функций. Так, Адам, до того как Бог вдохнул в него душу, назван в агаде големом. Однако и в этом состоянии ему было даровано видение всех грядущих поколений, как будто бы в нем имелась некая скрытая сила, взятая из земли, из которой он был сотворен. Вера в творящую силу букв имени Бога и букв Торы и способность праведников создавать с помощью этой силы живое существо рождала поразительные на взгляд современного нам человека предания. В одной агаде говорится о том, как два святых человека, занимаясь вечерами по субботам «Сефер йецира», изготовили для себя теленка и съели его. Эта история приводится как доказательство тезиса: «Если бы праведники пожелали, они могли бы сотворить мир». Легенда имеет, однако, любопытное продолжение. В одном из комментариев к «Сефер йецира» говорится, что, изучив тайны этой книги о строении космоса, патриарх Авраам и другие мудрецы обрели силу создавать живые существа, но цель такого творения была чисто символической, созерцательной, и когда мудрецы захотели съесть созданного ими теленка, сотворенного благодаря размышлениям над этой мистической книгой, они забыли всё, что узнали.

Исходя из этих легенд немецкие хасиды XII–XIII вв. (Хасидей Ашкеназ) развили идею об акте создания голема, как о некоем мистическом ритуале. Именно в этом кругу термин «голем» стал применяться для обозначения искусственного существа.

По мнению мистиков, создание голема имеет чисто симиволическое значение. Это своего рода экстатический опыт, сопровождающий проведение праздничного ритуала. Участники «акта творения» брали землю с непаханной целины, делали из нее фигуру и ходили вокруг нее как в танце, комбинируя буквы алфавита и тайное имя Бога. В результате такого комбинирования фигура оживала и вставала, а когда участники церемонии начинали ходить в обратном направлении и произносили те же комбинации букв в обратном порядке, жизненная сила голема исчезала, он падал и умирал.

Легендам о големе присуще представление о том, что он создается из девственно чистой материи и лишен дара речи. В XVII в. ходило предание о жившем столетием раньше рабби Элиягу из Хелма, который создал голема из глины, но вскоре превратил его в прах, испугавшись исполинских размеров, которые тот принял, и опасаясь, что его возрастающая сила будет способна разрушить мир.

Наибольшую известность приобрела легенда о големе, якобы созданном выдающимся талмудистом и ученым рабби Иегудой Ливой бен Бецалелем (известным также как Махарал). В соответствии с этим преданием рабби Иегуда Лива, с тем чтобы созданный им голем, исполнявший обязанности слуги, не работал в субботу, извлекал в пятницу вечером у него из-под языка записку с тетраграмматоном, лишая его, таким образом, способности двигаться. Забыв однажды сделать это вовремя, рабби догнал голема в момент наступления субботы, но когда он вырвал у голема изо рта магическую записку, тот превратился в бесформенную массу глины. Эта легенда не имеет никакого исторического обоснования в биографии рабби Ливы, который не занимался практической каббалой.

Вообще в этой мифологии следует выделить три основных слагаемых, которые становятся понятными в контексте времени. Это прежде всего магический элемент: пришедшие из древности истории о возможности воскресить умерших при помощи Божьего имени, вложенного в их уста, и о том, что убрав пергамент, содержащий это имя, можно вызвать их смерть. Видимо, и пришедшая из нееврейского окружения идея создания алхимического человека – гомункулуса оказала влияние на иудейское мифотворчество. И, наконец, третье – будораживший еврейское воображение мотив необузданной стихийной силы, которая может привести к разрушениям и опустошениям. Голем, ставший слугой своего создателя, растет изо дня в день, в нем пробуждаются опасные природные силы, и, для того чтобы не позволить ему подчинить себе всех окружающих, у него удаляют изо рта запсику с тетраграмматоном или стирают букву «алеф» со лба. Эта мифология лишний раз свидетельствует о том, что волнующие нас сейчас страхи и опасения имеют глубокие исторические корни в сознании наших предков.

Д. ВИНОГРАДОВ