«В 2006 году
нас ждут серьезнейшие потрясения»

Гарри Каспаров нашел себе сильного противника –
путинский режим

Гарри Каспаров выиграл 9 ноября 1985 г. матч у Анатолия Карпова и стал самым юным чемпионом мира по шахматам. 20 лет он был непоколебимым лидером мировых шахмат. А потом поразил шахматный мир, заявив после победы на очередном супертурнире в Линаресе, что уходит из шахмат, чтобы посвятить себя российской политике.

Сегодня Каспаров возглавляет организацию с боевым названием Объединенный гражданский фронт (ОГФ) и является одним из лидеров демократического движения в России.

– Гарри Кимович, что стоит за названием Объединенный гражданский фронт? Откуда такая военная риторика? Или вы считаете, что страна уже находится в состоянии войны?

– ОГФ – это общественная организация, задачей которой является объединение всей реальной оппозиции в России. Тех ее представителей, которые понимают, что сегодня не время делить всех на правых, левых, либералов, патриотов. Не время, потому что в России фактически упразднена демократия. На мой взгляд, сегодня политическая карта нашей страны выкрашена в черно-белые цвета: вы либо поддерживаете Путина, либо выступаете против. Все промежуточные позиции – попытки находить оправдание, говорить: «Давайте подождем, давайте посмотрим…» – в конечном итоге, как ни крути, сводятся к поддержке действующего режима. Поэтому мы считаем, что сегодня самый актуальный вопрос – это создание коалиции, сравнимой, пусть и с большой натяжкой, с той, которая была создана в конце 80-х гг. в Чили. Тогда все – от коммунистов до христианских демократов – объединились перед референдумом 1989 г., чтобы не дать Пиночету возможности продлить срок своих полномочий.

Мы в принципе сегодня понимаем, что главный вопрос политической повестки дня: сумеет ли Путин правдами или неправдами либо сохранить свою власть в какой-то квазилегитимной форме, либо протащить за уши марионетку, которая фактически будет продолжать нынешний курс. В ходе избирательной кампании по выборам в Мосгордуму стало понятно, что в нынешних условиях все надежды на смену власти демократическим путем в ходе выборов тщетны. Потому что даже в Москве – я говорю «…даже в Москве», потому что в Москве у нас больше возможностей контролировать этот процесс, – власть не стыдится и беспардонно нарушает законы. Я имею в виду, в частности, предвыборный процесс, когда московская мэрия без тени смущения и зазрения совести отдавала прямые указания дворникам и ЖЭКам срывать листовки оппозиционных кандидатов. Например, Виктор Шендерович, баллотировавшийся по 201-му избирательному округу, где его соперником был кинорежиссер Станислав Говорухин, рассказывал мне, как он и его помощники поставили эксперимент с листовками. В результате из 800 расклеенных листовок через два часа осталось 40. И это еще не всё. Как раз к выборам подгадали выпуск нового фильма Говорухина, который был профинансирован кремлевской администрацией. Плакатами Говорухина обклеили всю Москву, что является грубейшим нарушением российского законодательства. Естественно, штаб Шендеровича обратился в суд. Там сначала долго выясняли, кто должен рассматривать иск: Мосгорсуд отправил его в Никулинский районный, тот – назад в Мосгорсуд, Мосгорсуд – обратно в Никулинский. И тот наконец принял гениальное решение: расклеивать плакаты – незаконно, потому что явно видно превышение избирательного фонда (по официальным расценкам мэрии – в 12 раз), но не доказано, что этим занимается Говорухин, а не какие-то злоумышленники. То есть связь между появлением этих плакатов и деятельностью какой-то компании, к которой мог бы иметь отношение Говорухин, в суде не установлена.

Это решение во многом стало повторением той же издевательской позиции, которую занял Верховный суд по иску КПРФ, «Яблока» и еще семи частных лиц, подавших жалобу по итогам выборов 2003 г. За основу бралась только одна статья, связанная с количеством времени, выделенного «Единой России» на телевидении. Нас – а «Комитет-2008» поддерживал истцов – не интересовало, с каких позиций было это освещение. Важно, что количество времени, отведенное «Единой России», превышало все допустимые нормы. На это суд высказался: «А вы можете доказать связь между количеством эфирного времени и результатами выборов?»

Я представлял этот иск в Европейском суде в Страсбурге. И тут не обошлось без казуса. Так как список истцов большой – КПРФ, «Яблоко», Хакамада, Рыжков, – то европейские бюрократы сократили его так, что получилось весьма забавно: «КПРФ против России, представитель истца – Каспаров».

ОГФ – это не долговременная политическая организация. Это временный союз, попытка объединить под одной крышей силы, которые готовы сегодня реально противостоять власти. Мы говорим: наша цель – демонтаж путинского режима. Программа-минимум выглядит следующим образом: восстановление свободных и честных выборов, отмена цензуры, возвращение выборности губернаторов, а также власти и финансовой самостоятельности в регионы. Пока же мы требуем от наших видных оппозиционеров хотя бы научится произносить фамилию «Путин». Например, выступает Рогозин в эфире радиостанции «Эхо Москвы» и говорит: «…московская бюрократия… российская бюрократия». Я прошу: «Дмитрий Олегович, да называйте вы вещи своими именами. В Москве – это Лужков, в России – Путин». Или, например, Явлинский пишет очень хорошую брошюру «Дорожная карта российских реформ». Прекрасно всё описывает, но говорит: «Наша цель – демонтаж антиправового криминального режима». Я его спрашиваю: «Григорий Алексеевич, ну почему на этих страницах фамилия «Путин» упоминается один раз, в первом абзаце, в историческом контексте?» В конце концов, мы должны понимать, что это не какой-то мифический, отвлеченный, бюрократический, коррумпированный режим, действующий на Марсе или в вакууме. Это режим, который полностью ассоциируется с именем его создателя. Так уж повелось в истории: сталинизм, маоизм. Нынешний режим – это та модель, которую Путин выстраивает сознательно. Поэтому речь должна идти именно о демонтаже путинского режима. Демонтаже тех нелегитимных, антиконституционных образований, которые наслоились на конструкцию власти за время путинского правления.

– Демонтаж – красивое слово. А если реально, то о каких методах может идти речь?

– Демонтаж происходит тогда, когда большая часть активного населения не готова принимать такую систему координат, такую власть. Возьмите Украину. На мой взгляд, во время «оранжевой революции» речь шла не о поддержке Ющенко и Тимошенко против Януковича, а о нежелании большей части избирателей мириться с фальсификацией. То есть наступает такой момент, когда большинством граждан фальсификация результатов выборов воспринимается как кража: «Это мой голос. За кого я его отдаю – это мое дело. Если вы фальсифицируете результаты, то, по сути, залезаете в мой карман». Мне кажется, что за пеленой российской стабильности, которую сегодня пытаются вдолбить в мозги россиян и всучить Западу все федеральные телеканалы, скрывается дикорастущее раздражение. Я за шесть месяцев посетил 18 регионов – от Владикавказа до Владивостока. У меня сложилось четкое ощущение, что люди не просто недовольны, они начинают потихоньку сводить вместе две вещи, которые в российской истории традиционно никогда не стояли рядом. С одной стороны, народ видит падение уровня жизни и не понимает, почему государственная казна ломится от денег, а его жизнь становится хуже. С другой, – у людей возникает смутное подозрение, перерастающее в уверенность, что это как-то связано с тем, что у них отняли право голосовать за губернаторов, политически влиять на власть. Когда оба эти вектора сойдутся, тогда не надо будет никого агитировать за отвлеченную демократию.

Важной частью деятельности ОГФ является привлечение людей, которые на местах выступают за конкретные права граждан. Мы стараемся ориентироваться на тех, кто уже имеет опыт социального протеста, кто реально борется с властью. Например, руководитель нашего отделения в Приморье – это человек, который там возглавлял протест «праворульщиков». Как известно, сегодня во Владивостоке более 95% машин – с правым рулем. И, когда таможня решила повысить ввозную пошлину на подобные машины в среднем на 2 тыс. долл., эти люди сумели организовать во Владивостоке мощную акцию: 4 тыс. автомобилей заблокировали центр города, и власть отступила.

Мы четко говорим: власть бесчинствует, и надо организовываться. Поэтому еще одна из наших главных задач – вернуть людям уверенность в том, что они могут что-то изменить, психологически преодолеть у них ощущение безысходности и изолированности. Сейчас мы на официальном сайте ОГФ rufront.ru выстраиваем карту протеста. Я думаю, к началу 2006 г. любой желающий сможет увидеть иную российскую реальность, совсем не ту, которую предлагают федеральные каналы. Мы хотим показать, что на самом деле происходит со страной: где идут забастовки, иные акты гражданского неповиновения. Чтобы люди, выходящие на улицу во Владивостоке, Южно-Сахалинске или Новосибирске, знали: они не одни.

– Вы упомянули «оранжевую революцию». Борис Немцов недавно сказал, что ее повторение в России невозможно. Цитирую: «У горанжевой революции» были предпосылки – ненависть к режиму и фальсификации выборов. У нас Путина любят»…

– К сожалению, многие наши либералы сегодня «либеральствуют» либо внутри Садового кольца, либо за границей. Вы в регионы поезжайте, там поговорите с людьми, но только не будьте частью системы. Борис Ефимович Немцов является банкиром – частью действующей системы. А перед тем, как говорить, любят Путина или не любят, надо сначала занять принципиальную, последовательную позицию и выйти из системы. Путинский режим тем и силен, что он сегодня может держать людей, которым есть что терять. В стране скопилось слишком много денег, и это не только сковывает деятельность либералов, но и мешает формированию мощной оппозиции и внутри самой номенклатуры, и в среде большого бизнеса. Объясню, что я имею в виду. У ОГФ, например, при обьективно скромных запросах, нет недостатка в средствах. Нам помогают. Бизнесмены ненавидят власть и приносят деньги. Но при этом они боятся «светиться». Никто не хочет быть в первом ряду. Зачем, когда деньги так и сыплются?

Что касается любви и нелюбви к Путину, то тут надо говорить о другом: все опубликованные результаты опросов страдают одним недостатком. Когда вы задаете вопрос, напрямую связанный с личностью Путина, вы должны понимать, что цифры будут явно завышены. Представьте себе реакцию человека, которому звонят по телефону и задают вопрос: «Вам нравится Путин, вы доверяете ему?» Тот факт, что у нас уже треть населения готова отвечать «нет», – это на самом деле большой успех. Примерно 35% сегодня говорят «нет», но рейтинги Путина всё равно около 70%. Как только вы начинаете спрашивать о политике Путина и разбиваете вопрос на части – Чечня, преступность, бедность, безработица, индекс цен, – результат сразу опускается ниже 40%. На самом деле этот зазор всегда существовал, но сейчас он становится совершенно очевидным. Тренд уже понятен всем: «Единая Россия» и Путин теряют. Теряют регулярно и постоянно. «Единороссы» даже стали иногда проигрывать выборы. Например, показательная история была в Воронеже. На довыборах в Гордуму в одномандатном округе один из создателей ячейки ОГФ в Воронеже Александр Болдырев, выступивший с критикой власти, победил бизнесмена-«единоросса». И это говорит о том, что ситуация не такая простая, какой ее пытаются подать. Ситуация меняется, и это вселяет в нас оптимизм.

Другое дело, что нас сдерживает нежелание московской либеральной тусовки и ее бизнес-части четко встать в оппозицию Путину. И приведенное вами высказывание Немцова – лишнее тому доказательство. Эта двойственность позиции либералов является сегодня серьезнейшим тормозом. Почему не было жестких заявлений по поводу разгона антифашистского пикета? Ведь не где-нибудь случилось – в центре Москвы. Жестко, через 10 минут после начала пикетирования врезались в толпу. Причем цель была одна – арестовывать. Как вы думаете, к чему эта репетиция?

– К 2007 и 2008 годам, разумеется.

– На самом деле, я бы вообще перестал думать о цифрах. Боюсь, что всё случится значительно раньше. Так рано не начинают к этому готовиться. Судите сами: внешне всё хорошо, но в 2005 г. власти начинают нервничать. Путин говорит то одно, то другое. Потом, в конце концов, заявляет: «Я не буду идти на третий срок, но от момента избрания нового президента до принятия им присяги я остаюсь главой государства и не допущу хаоса». В переводе с гэбистского языка на русский это означает: не понравятся результаты – буду оставаться у власти любой ценой. С чего бы вдруг так волноваться в 2005 г.? Судя по всему, они понимают: столь высокие цены на нефть бесконечно держаться не будут. Ситуация начнет меняться, терпение людей может лопнуть. Впереди реформа ЖКХ, которая физически может выкинуть на улицы миллионы. Власть готовится к чему-то, что, на мой взгляд, может случиться раньше, чем в 2008 г.

– 20 лет назад вы уже бросили вызов системе, и ваша победа в противостоянии с Карповым была воспринята многими как сигнал того, что в обществе грядут серьезные изменения. И вот 20 лет спустя вы уходите из больших шахмат, чтобы снова посвятить себя борьбе с системой. С какой из систем сложнее бороться?

– Если говорить о 1985 г., то тогда всё-таки существовали какие-то правила…

– Если бы не вмешательство Гейдара Алиева, то эта видимость правил вам бы не помогла.

– Здесь надо говорить скорее об Александре Николаевиче Яковлеве. Я помню: когда я практически оказался на грани дисквалификации после моего интервью журналу Spigel, именно появление Яковлева в отделе пропаганды ЦК КПСС в июне 1985 г. спасло меня. Очень люблю вспоминать эту историю. В конце августа я пошел к нему на прием с очередной жалобой. Помню, как Александр Николаевич взял эту бумагу, внимательно ее смотрел, а потом сказал фразу, которая меня повергла просто в ступор: «Молодой человек, злоупотребляете прилагательными». Я понял, что во власти появились живые люди. Пришел домой и сказал маме: «Мне разрешили обыграть Карпова».

На самом деле то, как власть прощалась с Яковлевым, очень показательно. Это был просто позор. Умер один из величайших политических деятелей XX века, человек, которому по-настоящему принадлежит заслуга перестройки и изменения нашего мышления. И власть просто продемонстрировала, что в сегодняшней, путинской, России этот человек – изгой.

Сравнивать тут особо нечего. Нынешняя власть – наследница той власти. Другое дело, что многое изменилось. Та власть была полностью советско-номенклатурной со всем набором благ в виде спецпайков, спецдач и санаториев. Эта власть – власть миллиардеров. Безусловно, самая богатая бюрократия в мире, имеющая доступ к неограниченным финансовым ресурсам и готовая свои привилегии защищать. Радует лишь то, что сама власть не едина: внутри нее есть значительное число тех, кто не сжег всех мостов и надеется дожить свои дни на заработанные миллиарды где-нибудь в районе Лазурного берега или на Карибах. Но есть, к сожалению, и другая часть, которая сегодня, по существу, является основной. Это люди, которые понимают, что уход из Кремля означает не переезд во французскую или американскую курортную зону, а потерю собственности и немедленное попадание в Лефортово. При этом часто бывает, что в подобных условиях передача власти приводит к ситуации, когда ответственный чиновник кончает жизнь самоубийством. Причем тремя выстрелами в голову. Это их правила, и эта братия прекрасно понимает: у тех, кто громил ЮКОС, кто паразитирует на нынешней истерии страха и обогащается на этом, могут возникнуть серьезные проблемы. Они могут не успеть воспользоваться тем, что награбили за время пребывания у власти. Поэтому эти люди будут гораздо решительнее и могут пойти практически на всё. У них уже нет аллергии на кровь. На Северном Кавказе ее уже пролили столько, что для них это не является проблемой. Те, кто отдавал приказ сжигать из огнемета детей в Беслане, не будут колебаться, отдавая приказ стрелять в Москве. Это то, что многие сегодня, в том числе и в Москве, не хотят понимать. Я спрашиваю людей: «Неужели вы не видите, что это должно рано или поздно случиться? Если кровь льется там, то почему вы думаете, что это не может быть здесь?» Пока еще только бьют дубинками, но уже на Тверской. И вы думаете, они будут колебаться?

– Гарри Кимович, а зачем вам нужна вся эта политическая борьба? Вы до сих пор сильнейший шахматист мирового рейтинга, у вас, насколько известно, множество интереснейших литературно-аналитических планов. Зачем всем этим рисковать?

– Я абсолютно убежден, что жить в России и делать вид, что ничего не происходит, – нельзя. Надо либо уезжать, либо бороться с существующим режимом. Почему должен уезжать я? Я родился в Советском Союзе, я играл и побеждал и под советским флагом, и под российским. Я считаю Россию своей страной. И почему я должен ee отдавать им? Пусть Путин уезжает.

– А за себя и свою молодую жену вы не боитесь?

– Боюсь. А что теперь делать? Правда, для власти всё-таки проблематично посадить меня по той же статье, что и Ходорковского.

– А зачем сажать-то? Есть и другие методы устранения…

– Пока власть всё-таки пытается делать вид, что она играет по каким-то правилам. Если они решатся на какое-то действие, то… Все под Богом ходим. Повторюсь: я, честно говоря, считаю, что ухудшение ситуации неизбежно, что кризис произойдет значительно раньше, чем в 2008 г. Думаю, что уже в 2006 г. нас ждут серьезнейшие потрясения.

Беседовали

Виталий КРОПМАН,

Дмитрий ГРЕБЕНЩИКОВ