Завышенные ожидания

Заметки о 56-м Берлинском кинофестивале

Иснова десять февральских дней киногородок у берлинской Потсдамер-плац кипит народом, целыми днями светятся экраны Berlinale Palast, Cinestar, Cinemax и других прокатных комплексов, на которые изливается кинематографическая продукция, предложенная на Berlinale 2006 – 56-й Берлинский кинофестиваль. Вместе с Каннским и Венецианским он входит в тройку главных киносмотров, задающих тон в этой сфере мировой культуры.

Четвертый раз я варюсь в фестивальном котле страстей и амбиций, окунаюсь в атмосферу этой ярмарки тщеславия, пытаясь заглянуть через окно представляемых фильмов в огромный многонациональный мир, уловив тем самым некие тенденции его развития, и вместе с тем отыскать среди десятков фильмов нечто такое, что соответствует моим представлениям об искусстве.

Попытка угадать

Уже перед началом фестиваля листаешь предложенный представителям СМИ журнал, включающий в себя программу смотра с кратким изложением содержания основных картин, пытаясь угадать, что же посмотреть. Ведь всё увидеть невозможно – в основном конкурсе и параллельных программах было показано 400 фильмов, отобранных из 4 тыс. картин, претендовавших на участие в фестивале (оцените масштаб производства!). Только одних так называемых мировых премьер – 17. А за главные призы – «золотых» и «серебряных медведей» – боролись 19 фильмов.

Ну что ж, начну с начала. Фестиваль открывался британско-канадской картиной известного режиссера Марка Эванса «Снежный торт». Дороги заснеженного канадского штата Онтарио. Печальный немолодой человек по имени Алекс (его играет Алан Рикман) берет в машину юную попутчицу. Катастрофа. Девушка погибает. Алекс отправляется к ее матери сообщить о несчастье. Мать, которую зовут Линда (Сигурни Уивер), живет в маленьком городке и страдает аутизмом – психическим состоянием, для которого характерны замкнутая внутренняя жизнь и отстранение от внешнего мира. У Алекса своя драма – убийство водителя машины, виновного в гибели его сына в автокатастрофе, тюрьма. И вот эти два аутсайдера пытаются найти дорогу друг к другу на фоне жизни городка. Всё это хорошо снято, и актеры играют прекрасно, и тема гуманная – интерес к внутреннему миру, к отношениям людей, оказавшимся на обочине жизни… Но я вспоминаю старый американский фильм «Человек дождя», где в центре действия больной аутизмом молодой человек, его играл Дастин Хоффман. Вот это было Кино с большой буквы. Здесь же профессионально сделанная средняя работа, оставившая меня равнодушным.

Триллер в современном измерении

После порции англосаксонского гуманизма с несколько растянутым действием мне захотелось чего-нибудь остросюжетного. Картину «Невидимые волны» таиландского режиссера Ратанаруанга Пек Эна, числившуюся среди мировых премьер, рекламировали как психологический триллер о наемном убийце-японце. Но тут меня ожидало полное непонимание и неприятие всего того, что предлагал зрителю этот режиссер. Повар-японец ресторана в Макао получает задание от своего хозяина убить его бывшую то ли жену, то ли любовницу. После выполнения задания повара хотят убрать, но не делают этого сразу, а для чего-то отправляют теплоходом в Таиланд, где за ним гоняется мафия; он возвращается назад, пытается убить своего босса, и в результате погибает сам. Объяснить всю эту сумятицу не вполне понятных действий, беготню по улицам азиатских городов, какие-то мистические эпизоды на теплоходе, где не отличишь сновидения героя от яви, весьма затруднительно. Какой-то дурной Хичкок. Во всём этом есть какая-то азиатская поэтика, снятые в сером цвете странные кадры, непонятная многозначительность диалогов, что заставляет думать о невозможности проникнуть нашим европейским умом в азиатский менталитет, понять его. Но ведь Куросаву-то понимали.

Вообще с триллерами мне не везло. Уж каким гвоздем фестиваля казалась американская «Сириана» Стивена Гэгана с Джорджем Клуни и Мэттом Дэймоном в главных ролях. Эту картину представляли как триллер политический. Название не имеет никакого отношения к Сирии, это скорее собирательный образ государства, сработанного по чьей-то модели. В данном случае речь о некоем ближневосточном нефтяном эмирате, где после смерти эмира Вашингтон приводит к власти выгодного ему наследника престола, в то время как имеется другой наследник, стоящий за реформы и прогресс в этом государстве. Прогрессивный наследник погибает в результате покушения на него, а вместе с ним погибает поддерживающий его тайный агент американских спецслужб, которого играет Клуни. Этот сюжет проступает сквозь мельтешню всевозможных сюжетных линий, переброску действия в разные страны, сложную для восприятия многофигурную композицию. В результате остается впечатление попытки сделать серьезный фильм, предпринятой Клуни, который был не только исполнителем главной роли, но и сопродюссером картины, попытки, оказавшейся неудачной.

Война без правил

Стало общераспространенным говорить о том, что Берлинский фестиваль политизированный. Так уж сложилось исторически, что это культурное мероприятие, начинавшееся в 50-е гг. в Западном Берлине – городе, находившемся между Западом и Востоком, между двумя конфронтирующими мирами, – несло на себе печать политических интересов. Директор Berlinale Дитер Косслик подтвердил, что и на сей раз такая тенденция сохраняется. «В этот раз, – говорил он, – основной темой, если такую можно вообще выделить, будет политика. Во всём мире наблюдается тенденция в сторону реалистического политического кино. Я рад, что на Berlinale будут показаны такие фильмы».

В связи с таким заявлением некоторые критики, как всегда, пытающиеся угадать фаворитов фестиваля, предположили, что «Золотого медведя» получит «Дорога на Гуантанамо».

Вообще надо сказать, что мне ни разу не удалось угадать, кому достанется главный приз. В прошлом году я полагал, что среди фаворитов будет российский режиссер Сокуров, который привез в Берлин, на мой взгляд, превосходный фильм «Солнце» о японском императоре Хирохито. Он не получил ничего, а «Золотой медведь» достался южноафриканской переработка оперы Бизе «Кармен» с темнокожими певцами-актерами. Знатоки объясняли: «Внимание Африке».

В 2004-м все отмечали эпическую глубину и яркую изобразительность картины Тео Ангелопулоса «Плачущий луг» о судьбах одной странствующей греческой общины. Но «Золотой медведь» был присужден фильму молодого немецкого режиссера турецкого происхождения Фатиха Акина «Головой об стену». В этот раз я уж боялся и гадать, понимая, что мои художественные критерии не совпадают с политическими устремлениями жюри.

«Дорогу на Гуантанамо» поставил английский режиссер Майкл Уинтерботтом, который в 2003-м получил в Берлине «Золотого медведя» и Премию мира кинофестиваля за политизированную картину «В этом мире», показывающую бегство двух юных афганцев, пробирающихся с родины в Европу. Так что присуждение ему во второй раз призов Berlinale казалось мне маловероятным, тем более что представленный им на фестиваль фильм был близок по политическому звучанию к картине «В этом мире».

В основу сюжета «Дороги на Гуантанамо» положена подлинная история так называемой «типтонской тройки» – трех британских мусульман из английского города Типтона, которые отправились в Пакистан, где один из них собирался жениться. Затем они оказались в Афганистане, попали в плен к американцам, провели два года в лагере на американской базе Гуантанамо, на Кубе, подвергаясь там пыткам и унижениям, а в конце концов были освобождены, так как никаких обвинений им предъявить не смогли. Фильм сделан с элементами как игрового, так и документального кино. Говорить о его художественных достоинствах бессмысленно, так как всё затмевает политическая суть картины, насыщенной атмосферой концлагеря – пыток, избиений, жестоких допросов.

Картина заставляет задуматься о реалиях конфликта цивилизаций, той третьей мировой войны, которая, по мнению многих, идет после 11 сентября 2001 г. (Этой теме посвящена статья, публикуемая на первой и второй страницах «ЕГ».) В ходе такого конфликта жестокость и насилие проявляются и со стороны представителей тех государств, которым это ранее было несвойственно. Допустимо ли пытать террориста, от информации которого зависит жизнь сотен людей? Подобного рода проблема обозначается сейчас эффектом «тикающей бомбы» – заряда взрывчатки, местонахождение которого знает допрашиваемый. Жестокость рождает жестокость, война без правил порождает такие же действия. Как остановить эскалацию подобного рода последствий разламывающего мир противостояния? Картины фестиваля ставят этот вопрос, не давая ответа.

Тема насилия, жестокости, с которыми неизбежно связаны современные военные конфликты, проходит и через другие фильмы. В «Грбавице» боснийского режиссера Ясмилы Жбанич рассказывается о трагической судьбе мусульманки, которую играет сербская актриса Мирьяна Каранович, ставшей жертвой сексуального насилия со стороны солдат – боснийских сербов. В фильме израильского режиссера Уди Алони «Прощение» израильский солдат случайно убивает арабского ребенка и сходит с ума, не находя себе прощения.

Русские и немцы

Единственной российской картиной, представленной на фестивале, был фильм «Ловитор» Фархота Абдуллаева о судьбе мальчика, работающего в цирке лилипутов, где он принимает партнера, перелетающего с трапеции или турника. Это и называется «ловитор» – от слова «ловить». Картина была показана в конкурсной программе детского кино. Взрослых фильмов не было, и, как говорят, совсем не из-за пренебрежения отборочной комиссии к российскому кинематографу. Причиной считается то обстоятельство, что в России слишком увлеклись коммерческими блокбастерами типа «Ночного дозора» и серьезных фильмов для Берлинского смотра не нашлось. Так ли это? Судьба сокуровского «Солнца» в прошлом году заставляет задуматься и о критериях фестивальных жюри. А впрочем, может быть, и в самом деле тенденции российского кинематографа таковы, что глубокого интеллектуального кино не снимается? Не хочется в это верить, но всё возможно.

Зато немецких фильмов было много. В одном только основном конкурсе – четыре. Один из них – «Элементарные частицы» Оскара Рёлера – я видел.

Это немецкая версия известного романа-бестселлера французского писателя Мишеля Уэльбека, рассказывающая о двух сводных братьях. Один – молекулярный биолог Михаэль – подавляет свои сексуальные желания и в конце концов женится на подруге детства. Другой – учитель Бруно – пускается во все тяжкие, сполна пользуясь современной сексуальной свободой, что приводит к трагедии. Он влюбляется в одну из своих партнерш по коллективным оргиям, но ее во время разгула разбивает паралич, и она кончает жизнь самоубийством.

Можно по-разному воспринимать этот фильм. Некоторые находят в романе Уэльбека романтический цинизм, несколько утраченный в фильме, по-немецки утяжеленном за счет психологизма. Но я увидел в картине другое: в сущности, речь идет о расплате за излишнюю свободу, за культ секса, за вседозволенность, за отсутствие нравственных критериев. За это платит мать братьев, бросившая их, менявшая любовников, подавшаяся в хиппи и в конце концов умирающая обезображенной, одинокой. За это платит и Бруно, сломленный, попавший в психиатрическую клинику.

«Пилатус и другие»

Перебирая в памяти увиденные фильмы, задаешься вопросом: откуда чувство неудовлетворенности и разочарования, которое возникало после большинства просмотров? Почему, заглядывая в это «окно в мир», чаще всего видишь его через призму средних картин, которые можно было бы и не смотреть? Но, может быть, дело в завышенности ожиданий? Жизнь в замкнутом советском обществе приучала нас к особому, трепетному отношению к культуре. Да и доходила из-за бугра, если вообще доходила, отнюдь не рядовая продукция зарубежных студий, а, как правило, лучшее, показываемое подчас подпольно, но всё же то были картины Феллини, Куросавы, Формана. И казалось, что на международные фестивали и попадают шедевры, что среднего уровня работ, на фоне которых возникают фильмы крупных мастеров, как бы и не существует.

Помнится, как в середине 70-х дошло слухом, новостью: Вайда поставил для телевидения ФРГ «Мастера и Маргариту». Вайда, тот самый, у кого «Канал», «Пепел и алмаз», «Пейзаж после битвы» и многое другое, что нас так волновало, – и Булгаков. Вот бы посмотреть. Посмотрел, более 30 лет спустя. После вручения мастеру на Berlinale 2006 почетного «Золотого медведя» показали тот самый фильм «Пилатус и другие», сделанный Вайдой на основе библейских булгаковских сцен. Эдакий постмодернизм – смешение временных пластов. Лысая гора – свалка отходов современного города, мимо которой мчится по автобану поток машин. Начальник тайной службы Афраний – современный кагэбэшник в плаще с поднятым воротником, в темных очках. Иешуа в джинсах. Иуда – гей в белом костюме, соблазняемый одетым в женское платье мужчиной. Римская конница на улицах современного города. Может быть, 30 лет назад это показалось бы новым, интересным. Сейчас – томительно. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку.

А фестиваль? Что ж, фестиваль – коммерция, рядом работает ярмарка, на которой прокатные фирмы покупают картины. И любой приз, любая награда фильма повышает ее акции в прокате. Недаром говорится: киноиндустрия. Конечно, и в этой индустрии бывают взлеты, вершины мастерства. Но нечасто.

Михаил РУМЕР