«...Как трудно на чужбине сходить и восходить по ступеням»
Иммиграция и интеграция в зеркале социологии
Слова, вынесенные
в заголовок, написаны семь веков назад Данте Алигьери в «Божественной комедии».
В XX в. миллионы европейцев
повторили судьбу «безвинного изгнанника». Среди них – и более 200 тыс.
советских евреев, оказавшихся на немецкой земле.
Этот массовый феномен не мог не вызвать интереса к себе со стороны как немецких исследователей, так и ученых- иммигрантов. Исследовательский центр по проблемам интеграции иммигрантов при Еврейской общине Бремена, созданный в 2002 г., регулярно проводит региональные социологические обследования среди еврейских эмигрантов, уделяя особое внимание их социальному самочувствию, которое понимается как обобщающая субъективная оценка достижений иммигрантами жизненно важных целей в новом обществе. Для определения социального самочувствия в ходе опроса, проведенного в конце 2005 г., 103 эмигрантам в возрасте от 27 до 84 лет был задан вопрос: «Как вы чувствуете себя в социальном отношении, живя в Германии?» Ниже приведены предлагавшиеся варианты ответов с указанием частоты их выбора в процентах (сумма превышает 100%, поскольку респонденты могли давать несколько вариантов ответа):
Здесь я чувствую
себя полноценным членом общества 14,7%
Здесь я чувствую
себя социально защищенным 62,8%
Я опасаюсь
ухудшения своего материального
положения 30,4%
Я чувствую себя
здесь инородным телом 16,7%
Другое 8,8%
Затрудняюсь
ответить 3,9%.
В контексте
данной статьи наиболее интересны причины, по которым люди чувствуют себя в
Германии инородным телом. Те, кто выбрал этот вариант, делали на полях анкет
приписки: «Хотя я уже 9 лет в Германии, но так и не смогла к ней прирасти», «Я
чувствую себя здесь глухонемой», «Я чувствую себя ущемленным в гражданских
правах, не могу участвовать в выборах», «Среди немцев мы – чужие, как все
иностранцы» и т. п. Примечательно, однако, что людей с таким негативным
восприятием своего положения в новой стране оказалось не так уж много (16,7%). Некоторые
давали такие комментарии: «Иногда чувствую себя инородным телом, но дом уже
здесь, возле детей, которые неплохо устроены».
Что же способствует преодолению у новой волны еврейских иммигрантов в Германии отчужденности от принимающего общества? Как это ни парадоксально, но одним из сильнейших объединяющих начал коллективной еврейской идентичности служит для иммигрантов причастность к событиям в Израиле, который воспринимается как постоянный объект гордости и тревог. Самоидентификация еврейских иммигрантов с Израилем ослабляет у них ощущение жизни в изгнании и придает им уверенность, улучшает социальное самочувствие. Еврейские иммигранты в Германии сохраняют тесные связи с родственниками и друзьями, живущими в других странах мира, и в первую очередь с теми, кто эмигрировал в Израиль. Неудивительно, что эмоциональная связь с этой страной поддерживается постоянно, о событиях в Израиле практически каждый второй узнает «из первых рук» – посредством частной переписки, телефонных разговоров. Это дает возможность преодолеть предвзятость в оценке событий, которой грешат сообщения ряда германских СМИ.
На вопрос о личном ощущении своей принадлежность к еврейской национальной общности вне государственных рамок четверо из пяти опрошенных смогли ответить вполне определенно, причем 68,6% – положительно. О том, что с переездом в новую страну не было утрачено «чувство еврейства», сообщили почти все опрошенные. Более того, каждый второй отметил, что после переезда он стал даже сильнее ощущать себя евреем.
По-видимому, преодоление иммигрантами отчужденности в Германии происходит параллельно с формированием диаспоры. Немаловажной и благоприятной предпосылкой для этого является то обстоятельство, что примерно половина из числа тех, кто въехал в ФРГ по еврейской линии в конце 90-х гг., имела возможность присоединиться к существовавшим «родственным сетям поддержки». Так, у 46,7% респондентов к моменту прибытия в Германию здесь уже проживали родственники.
Не менее важным фактором, чем родственные узы, является наличие организующего центра. Исторически такую функцию для иммигрантов в Европе выполняли религиозные общины. Так, например, русская эмиграция 1920-х гг. сплачивалась вокруг православных общин, образуя ядро диаспоры. Однако второе поколение иммигрантов уже растворилось в европейской массе (см. например, книгу В. Костикова «Не будем проклинать изгнанье. Пути и судьбы русской эмиграции». М., 1990). Нечто похожее происходило в конце XIX – начале XX в. с европейскими евреями, представлявшими творческую интеллигенцию (см. Hans Schütz. Juden in der deutschen Literatur. Eine deutsch-jüdische Literaturgeschichte in Überblick. München, 1992). Что же происходит в Германии сейчас? Еврейская диаспора принимает форму «общественного субъекта», который посредством Центрального совета евреев в Германии, а также своих СМИ выражает отношение к важным событиям, происходящим в германском обществе, не оставляя без осуждения враждебные акции или негативные высказывания политических деятелей в адрес евреев. Наряду с этим центральные и местные еврейские организации систематически работают над укреплением у новоприбывших евреев их еврейской идентичности. Противопоставление двух феноменов – интеграции и ассимиляции – находится в центре дискуссий, организуемых Центральной благотворительной организацией евреев в Германии (ZWST). Показательно высказывание участника семинара молодежного проекта ZWST Brückenschlag der Geschichte Дмитрия Курцера: «Не ассимиляция, не полное выравнивание, а интеграция как объединение различных частей в сложное единое целое может привести к обогащению Германии и ее жителей» (Jüdische Zeitung, September 2005). Различные мнения по этому ключевому вопросу постоянно можно найти на страницах еврейской прессы.
Правда, еврейской прессе пока еще не удалось охватить всех еврейских иммигрантов в Германии. По итогам нашего локального опроса, ответы на вопрос «Читаете ли вы еврейские газеты, издаваемые в Германии и России? Если да, то как часто?» распределились следующим образом: «читаю регулярно» – 19,8%, «читаю изредка» – 41,6%, «не читаю никогда» – 38,6%. Довольно большую долю нечитающей массы иммигрантов можно рассматривать в качестве потенциала для укрепления диаспоры. Уместно также отметить, что получены данные и по отношению другим СМИ. Так, периодику на русском языке регулярно читает 73,6% опрошенных, на немецком – 36,9%. Соответствующие данные применительно к телевидению – 59,2 и 66,0%.
До сих пор речь шла о весьма тонкой материи, из которой формируется менталитет диаспоры, – установках, ощущении причастности к еврейской истории и общей судьбе и т. п. Закрепление же в диаспоре происходит главным образом благодаря овладению экономическими сторонами жизни, использованию возможностей для реализации как материальных, так и духовных потребностей. Несмотря на все предубеждения против Германии, порожденные историей этой страны, еврейские иммигранты в целом позитивно оценивают существующие здесь условия. «Трудности есть, но в целом условия хорошие» – так ответили 59,6% опрошенных. Еще 21,2% назвали условия удовлетворительными, и лишь 1% – плохими (16,2% респондентов затруднились оценить).
В доэмигрантской жизни некоторые важные потребности были как бы отложенными на неопределенное будущее. Интересно, что особенности такого менталитета были сформулированы еще Блезом Паскалем за три века до начала строительства коммунизма в России: «Мы почти не думаем о настоящем. А если и думаем, то лишь для того, чтобы в нем научиться получше управлять будущим. Настоящее никогда не бывает нашей целью. И таким образом, мы вообще не живем, но лишь собираемся жить». Является трюизмом утверждение, что отличительная черта евреев – преданность семье, детям. Ради детей, ради их будущего еврейские родители вели жизнь, полную самоограничений. Вместе с тем этот вынужденный стереотип национального жизненного уклада, выработанный на протяжении многих веков, в общих чертах совпал с перманентной ориентацией советского общества на лучшую жизнь грядущих поколений.
В эмиграции, так же как и в «прошлой жизни», большинство еврейских родителей продолжают испытывать ответственность за будущее детей. На вопрос «Считаете ли вы себя ответственным за то, чтобы ваши дети получили профессиональное образование, специальность, заняли достойное место в германском обществе?» 65,3% опрошенных родителей ответили: «Да, это наш родительский долг». Однако немало (26,1%) и тех, кто считает: «Это – личное дело наших детей». Отдельные родители (4,3%) уверены: «Вполне достаточно того, что государство оказывает поддержку».
Интеграция еврейских иммигрантов в Германии (если под интеграцией понимать идентификацию индивида с принимающим обществом) является весьма сложной и долговременной задачей, поскольку трагические воспоминания о Холокосте представляют собой непреодолимый барьер для полной интеграции старшего поколения. Поэтому будущее еврейской диаспоры в Германии определяется не только и не столько успешным жизнеустройством здесь нынешнего старшего поколения иммигрантов, сколько перспективами профессионального и социального роста их детей и внуков. Ожидания еврейских иммигрантов, что второму и третьему поколению удастся прорыв в средний класс, чрезвычайно сильны среди тех, кто обречен по приезде в Германию мириться со статусом получателей государственного пособия. Иллюстрацией этого факта являются ответы респондентов на вопрос: «В бывших советских республиках традиционными отраслями, где были заняты евреи, считались наука, образование, культура и другие сферы интеллектуального труда. Намерены ли вы и в Германии ориентировать своих детей (внуков) на приобретение этих профессий или ваши взгляды изменились?» Эти ответы показывают, что, хотя реалии современной экономической ситуации и необходимость ориентироваться на профессии, гарантирующие занятость и хороший доход, и корректируют установки родителей, подавляющее большинство из них всё же связывает будущее своих детей с получением высшего образования: 41,8% опрошенных уверены в том, что их дети (внуки) должны приобрести профессии в сфере интеллектуальной деятельности, а 74,7% хотели бы этого, но считают, что при выборе профессии нужно ориентироваться на гарантированную занятость и хороший доход. И лишь для 2,5% респондентов престиж профессии и наличие высшего образования не играют никакой роли, если профессия дает хороший доход.