Сумерки богов

Александр Солженицын о месте России в современном мире

Oн всё реже появляется на общественной арене. В первые годы после возвращения из вермонтского затворничества Александр Солженицын не просто охотно выступал в СМИ, но одно время даже занял постоянную трибуну на телевидении, вторгаясь в политическую жизнь России 90-х со своей концепцией настоящего и будущего страны.

Сейчас он крайне редко выступает в СМИ, находясь как бы в стороне, если не над событиями. Тем не менее авторитет писателя в путинской России так велик, что даже сам президент почтительно навещает его, сверяя свою политику с его мыслями.

Но и Солженицын, судя по всему, ощущает созвучие своего мышления с путинской политикой, о чем лишний раз говорит интервью писателя для газеты «Московские новости», вызвавшее немалый резонанс в мире и окрещенное по вполне понятной любому россиянину ассоциации «апрельскими тезисами».

Вот каково видение Солженицыным новейшей истории России.

– При Горбачёве было отброшено само понятие и сознание государственности. (Отсюда его многочисленные капитуляции и безоглядные уступки во внешней политике, принесшие ему столь шумные похвалы на Западе.) При Ельцине, по сути, та же линия была продолжена, но еще и отягощена безмерным имущественным ограблением России, ее национального достояния, а также беспрепятствием и потакательством государственному хаосу. При Путине, не сразу, стали предприниматься обратные усилия спасения проваленной государственности. Правда, некоторые из этих попыток сначала носили характер скорее косметический, затем стали проявляться четче. Внешняя политика, при учете нашего состояния и возможностей, ведется разумно и все более дальновидно. Но при тяжести доставшегося от предшественников наследства еще многое и многое в России не вытащено из упадка. Общее состояние народной жизни остается тяжелым и неупорядоченным.

Естественно, партия власти готова аплодировать этой апологии президента, этому государственническому подходу к действительности. И недаром член президиума генсовета «Единой России» Андрей Исаев заявляет, что полностью разделяет мысли писателя.

Заметим, что речь в этом пассаже идет лишь о государстве, а не об обществе, не о гражданской, а о властной составляющей жизни России. Предшественники Путина развалили государство, а он восстанавливает его, преодолевая тяжелое наследие прошлого, воплощая мечту о сильной России, столь любезную сердцу советских властителей, тех самых, кому Солженицын обращал некогда свое знаменитое «Письмо вождям».

Впрочем, писатель никогда не воспринимал будущее России через «западные очки» гражданственности и многопартийности, подразумевая особость российского пути.

– Партии плохо у нас растут потому, что они – неестественная для нас форма. Сегодняшние наши партии только препятствуют развитию демократии. (Я неоднократно писал и говорил, что осуждаю саму идею «политических партий» как форму «коллективного эгоизма» за счет других, «прочих». Напомню классическое изречение Троцкого: «Никакая партия ничего не стоит, если она не имеет целью захват власти».) Здоровое демократическое устройство может терпеливо вырасти только снизу, от локальных объединений местного значения с поступенчатой связью друг с другом, а далее – и поступенчатыми выборами. Только так ведущими станут интересы разумные и всеобщие – производственные, профессиональные, природоохранные, культурные, образовательные и другие подобные. Это очень трудный путь, ибо будет встречать бюрократические преграды на многих уровнях. Но и за суматохой межпартийной борьбы мирное будущее мне никак не прорисовывается. Демократию, начатую с действенных местных самоуправлений и поступенчато поднятую до Верховного Земского Собора, я считаю наиболее здоровой для России – и наиболее верной ее традиционному духу...

Представления об общественно-политическом устройстве России у Солженицына достаточно устойчивы и сформировались давно. Любимый им образ России, в которой сильная государственная власть наверху и традиционные земско-общинные формы самоуправления – внизу. Интересно, что действительность не вносит поправок в эту соблазнительную схему. Никакие провалы в низовом местном самоуправлении, никакие проявления эгоизма и коррупции со стороны общинных лидеров не омрачают голубую солженицынскую мечту. На верху-то власть укрепляется, становится всё более сильной, авторитарной. А вот внизу – где она здоровая, честная общинная жизнь? Всё мучительно трудно и противоречиво на общинном уровне. А на личностном? Уж как топтала человека и лишала его самых элементарных гражданских прав советская власть, одним из главных могильщиков которой был автор «Архипелага ГУЛАГ». Так ведь и теперь тема ущемления прав и свобод человека актуальна. Только современные российские идеологи и выступающая вкупе с ними Православная церковь находят альтернативу правозащитной концепции в национально-патриотических ценностях.

– Митрополит Кирилл на Х Народном соборе справедливо указал, что «реализация свобод не должна угрожать существованию Отечества и оскорблять религиозные и национальные чувства». Что святыни – это ценности никак не ниже «прав человека»…

Безграничные «права человека» – это как раз то, что уже было у нашего пещерного предка: ничто ему не запрещало отнять мясную добычу у соседа или прикончить его дубиной. Оттого и понадобились каждому обществу власти и правящий слой. В ходе веков именно за ними и сохранялись «права», а у основной массы – ограничивались. От века Просвещения мы многотысячно слышим о «правах человека», и в ряде стран они широко осуществлены, но не везде в рамках нравственности. Однако что-то не призывают нас защищать «обязанности человека». Да даже призывать к самоограничению считается нелепым и смешным. А между тем только самоограничение, самостеснение дает нравственный и надежный выход из любых конфликтов.

Ну а когда патриотизм вырождается в национализм, и далее, идучи по пути нравственной дезориентации, – в ксенофобию, когда на улицах российских городов осатаневшие от националистической, чтобы не сказать нацистской пропаганды своих безымянных наставников, убивают людей за цвет волос, цвет кожи? И правоохранительные органы невнятно цедят сквозь зубы что-то о хулиганстве отвязанных подростков. Как укладывается всё это в политические реалии современного российского шовинизма?

– Ксенофобия исторически не была свойством русских, иначе не устояла бы империя из 120 наций. А словом «фашизм» у нас кидаются безответственно, как удобным бранным словом, чтобы не дать встать русскому самосознанию. Но германский национал-социализм основывался на самопревознесении германской нации (вскормленном задолго до Гитлера) – такого упрека не бросишь нынешнему униженному и вымирающему русскому народу.

Подавить великороссов в пользу других российских наций – была одна из центральных, настойчивых идей Ленина – и он твердо провел ее в форме «ленинской национальной политики». Она была устойчиво продолжена и при Сталине, несмотря на его лицемерные поздние заявления. (А в нашей сегодняшней Конституции слово «русские» вообще отсутствует!) За десятилетия это всё накопилось горечью в русском сознании…

А с обрушением всех социальных гарантий, но зато наступлением эры «свободы выражения» уродливо, искаженно, опасным образом проявились нынешние агрессивные выходки, нападения и убийства, совершаемые непросвещенной молодежью. Да, нужны безколебные властные меры для пресечения этих диких нападений и убийств, угрожающих самому нашему обществу. И необходимо – для общего нашего оздоровления – ясно исследовать и всерьез заняться причинами, истоками этих агрессивных настроений.

Постепенно разговор журналиста (интервью брал редактор «Московских новостей» Виталий Третьяков) с писателем выходит за российские рамки. Разлом мира, конфликт цивилизаций, волнующий сейчас всех, – идет ли третья мировая война, и если идет, то кто с кем воюет, – от этого нельзя уйти в такого рода беседе. И у Солженицына есть четкие ответы на такого рода вопросы.

– Мировой конфликт следует наиболее точно определить так: Третий Мир против Золотого Миллиарда. Это – всечеловеческое, общеисторическое негодование и требование бедности к богатству. (Саудовская Аравия и т. п. не составляют принципиального исключения, они лишь используют зарвавшуюся секулярность Запада как удобную мишень. Эта торжествующая секулярность и вызывает наибольшее негодование в мусульманских странах. Россия же на наших глазах освобождается от нее, к тому же вряд ли может быть отнесена к Золотому Миллиарду.)

…Теорией конфликта цивилизаций прикрывается суть: пропастное различие в благосостоянии населения Земли.

Россия во всяком случае не должна быть втянута в какие-либо глобальные конфликты.

Ох, хорошо бы… Как говорится, вашими бы устами да мед пить. Кто ж желает своей стране быть втянутой в глобальные конфликты? Но ведь не утихает пламя чеченского конфликта, и то и дело отзвуками третьей мировой идут взрывы исламистских терактов на всем Северном Кавказе. А отношения с республиками, с которыми вместе входили в Советский Союз – Украина, Грузия… Всё – на острие ножа. Что касается российского мусульманства, то здесь писатель полагает, что «политика нынешней российской власти – мирного и уважительного сосуществования с исламом –безусловно верна». А вот отношения с Украиной вызывают у него гнев и горечь.

– Происходящее на Украине, еще от фальшиво построенной формулировки для референдума 1991 г. (я уже об этом писал и говорил), составляет мою постоянную горечь и боль. Фанатическое подавление и преследование русского языка (который в прошлых опросах был признан своим основным более чем 60% населения Украины) является просто зверской мерой, да и направленной против культурной перспективы самой Украины. Огромные просторы, никогда не относившиеся к исторической Украине, такие как Новороссия, Крым и весь Юго-Восточный край, насильственно втиснуты в состав нынешнего украинского государства и в его политику жадно желаемого вступления в НАТО. За всё время Ельцина ни одна его встреча с украинскими президентами не обошлась без капитуляций и уступок с его стороны. Изживание Черноморского флота из Севастополя (никогда и при Хрущёве не уступленного УССР) является низменным злостным надругательством над всей русской историей XIX и ХХ вв.

При всех этих условиях Россия ни в какой форме не смеет равнодушно предать многомиллионное русское население на Украине, отречься от нашего единства с ним.

Эти последние слова вызвали любопытную реакцию одного из участников интернет-форума, на котором обсуждалось интервью писателя. Он привел цитату из Гитлера, почти дословно повторенную Солженицыным: «При всех этих условиях германский Рейх ни в какой форме не смеет равнодушно предать многомиллионное германское население в Судетах на западе Чехословакии, отречься от нашего единства с ним».

«Списывал Солженицын у Гитлера, что ли? Или из той же книги, что и я (серия «Величайшие диктаторы»), вычитал?» – задается вопросом участник интернет-форума.

В целостном державном миросозерцании, образцом которого являются размышления Солженицына, почетное место занимает антиамериканизм, в котором современное российское националистическое сознание видит главного врага России и автора всевозможных злокозненных акций. И Солженицын в полной мере разделяет такое видение глобальной ситуации.

– Соединенные Штаты размещают свои оккупационные войска в одной стране следом за другой. Таково фактическое положение в Боснии уже девять лет, в Косово и в Афганистане – по пять лет, в Ираке пока три, но там затянется надолго. Действия НАТО и отдельные действия США различаются малосущественно. Отчетливо видя, что нынешняя Россия не представляет никакой угрозы, НАТО методически и настойчиво развивает свой военный аппарат – на восток Европы проводит континентальный охват России с юга. Тут и открытая материальная и идеологическая поддержка «цветных» революций, парадоксальное внедрение североатлантических интересов в Центральную Азию. Всё это не оставляет сомнений в том, что готовится полное окружение России, а затем потеря ею суверенитета. Нет, присоединение России к такому евроатлантическому альянсу, который ведет пропаганду и насильственное внедрение в разные части планеты идеологии и форм сегодняшней западной демократии, привело бы не к расширению, а к упадку христианской цивилизации.

Надо сказать, что писателю нельзя отказать в последовательности и твердости убеждений. Еще находясь в США, он считал, что Россия, которая должна прийти на смену советскому государству, должна быть не либерально-капиталистической, какой ее хочет видеть Запад, а обществом христианским, национально-консервативным. Отсюда его восприятие прошлого своего отечества и отношение к западной демократии. Но вот полную поддержку политики Путина, которая, конечно, не целиком укладывается в концепцию Солженицына, хотя общего много, думается, можно объяснить определенным конформизмом, которого трудно избежать, когда власть тебя холит и лелеет.

Реакция на это интервью самая противоречивая. Один из западных аналитиков пишет по поводу антиамериканских пассажей писателя, что такое его мнение можно счесть «параноидальным истолкованием намерений Запада и Америки в отношении России». В России же интервью воспринимается в зависимости от политической позиции человека. О восприятии одного из лидеров «Единой России» Андрея Исаева мы уже говорили выше. «Солженицын абсолютно прав, когда говорит о необходимости возрождения национального самосознания русского народа», – заявил он.

Руководитель аналитической группы «Меркатор» Дмитрий Орешкин считает, что многие идеи, высказанные Солженицыным, неадекватны и невыполнимы в российской реальности. По его мнению, писатель больше не пользуется тем безусловным моральным авторитетом, которым он располагал в советское время.

Ну а известная диссидентка и политик Валерия Новодворская заявила с присущей ей прямотой, что считает интервью Солженицына предательством. «Просто не верится, – пишет она, – что этот человек мог написать „Архипелаг ГУЛАГ“ или „Один день Ивана Денисовича“. Его позиция ничем не отличается от позиции Рагозина или Жириновского. Это позиция советского ретрограда».

Вот такие разные мнения, большинство которых можно выразить словами, вынесенными в заголовок статьи: «Сумерки богов».

Михаил ЗАРАЕВ