На общинном фронте без перемен

Разговор с профессором об истории

Старина Фрейд, 150-летний юбилей которого мы недавно отметили, был прав: мысли в башке не утаишь. В смысле, что на уме – то и на языке. Причем не только у пьяного. Проруха бывает и на профессоров-историков, в том числе и по поводам, требующим серьезности и даже пиетета.

Комментируя для телевизионного выпуска новостей смерть президента Центрального совета евреев в Германии Пауля Шпигеля, директор потсдамского Центра им. Мозеса Мендельсона профессор Юлиус Шёпс заявил: «Пауль Шпигель был представителем германского еврейства, и это немного иной круг, чем тот, представители которого сейчас будут иметь решающий голос. Выходцы из бывшего СССР не являются жертвами национал-социализма в том смысле, в каком ими являются германские евреи. Они и сами видят себя не жертвами, а победителями. И поэтому будут возникать конфликты».

Тот факт, что нынешнее германское еврейство не вполне отвечает чаяниям профессора Шёпса, давно не секрет. Как, вероятно, и многие члены возродившихся после войны еврейских общин не всегда отвечали чаяниям старожилов. «Инстинкт аборигена» – явление понятное и вполне свойственное человеческой натуре. Он, однако, не может служить оправданием оскорбления, которое Шёпс походя нанес десяткам тысяч приехавших в Германию советских евреев. Вот ведь как легко одним высказыванием – то ли неосторожным (по Фрейду), то ли умышленным – перечеркнуть всё уважение, все заслуги и симпатии.

Статистика, которая профессору еврейской истории, безусловно, знакома, свидетельствует, что в бывшем СССР национал-социалисты уничтожили 2,2 млн. евреев – почти в 12 раз больше, чем в Германии. Пишу это вовсе не для того, чтобы противопоставлять жертв по «национальному признаку», а чтобы подчеркнуть: если бы многие из тех, в ком сегодня благополучный профессор отказывается видеть жертву, не дошли вместе с миллионами однополчан до Берлина, взвалив на свои плечи все тяготы войны, возможно, число жертв Холокоста в Европе было бы куда выше. Так же как и у большинства германских евреев, у каждого из этих людей гитлеровцы отняли родных, близких и друзей. Все они – расстрелянные, повешенные, сожженные, воевавшие и стоявшие у станков – жертвы нацизма. Для того чтобы противопоставлять потомков узников Освенцима детям и внукам тех, кто был расстрелян, скажем, в Бабьем Яре или сожжен в Саласпилсе, нужно иметь очень своеобразное представление об истории.

Эти люди, несомненно, жертвы нацизма. Но они же – победители коричневой чумы. И им нечего стыдиться. Как-то на семинаре в Центре им. Мозеса Мендельсона одна из работников Еврейской общины Берлина с иронией рассказывала о советских ветеранах, празднующих в помещении Общины День Победы и надевающих в этот день свои ордена за победу над Германией. Что ж, пусть кое-кого из «истинных германских евреев» это коробит. Спишем это на недостаток воспитания и поверхностное знание истории.

История, кстати, как и поэзия в глазах Маяковского, – «пресволочнейшая штуковина: существует, и ни в зуб ногой». Правда, особенность состоит в том, что историю пишет тот, кто родился последним. Так уж получилось, что историю германского еврейства в конечном итоге будут писать потомки тех людей, которым Шёпс отказал в праве называться германскими евреями. Не знаю, какая роль в ней уготована профессору и вспомнит ли кто-то в будущем о прогнозируемых им «неминуемых конфликтах», но знаю точно, что советским евреям, внесшим немалую лепту в разгром фашизма и вдохнувшим новую – пусть и несколько своеобразную – жизнь в еврейские общины Германии, за их место в истории особенно волноваться не стоит.

А конфликты, уважаемый профессор Шёпс, безусловно, будут. Но поверьте, что в наших привычках – решать эти конфликты (пусть иногда и слишком эмоционально), а не убегать с поля боя в разгар сражения. Здесь вы правы – мы не любим быть жертвами. Предпочитаем роль победителей.

Михаил ГОЛЬДБЕРГ