Отзвук советской истории

Не будет преувеличением сказать, что эстрадное искусство советского периода создавалось и достигло своего расцвета, в огромной степени благодаря участию в этом процессе талантливых представителей еврейского народа. Особенно это характерно для песенного жанра, который попросту нельзя себе представить без И. Дунаевского, Л. Утесова, М. Бернеса, М. Блантера, Е. Долматовского и многих других композиторов, поэтов и исполнителей. В этой статье мы постараемся показать, что упадок советской песни, начавшийся в середине 1970-х гг., в первую очередь связан с антисемитскими проявлениями, характерными для данного периода развития советского общества. Вытеснение из искусства (а после и из страны) мастеров еврейского происхождения стало одной из главных причин резкого падения уровня и духовного влияния песенной эстрады, ее последующего перерождения в примитивно понимаемый шоу-бизнес.

Советская массовая песня – один из феноменов искусства ХХ в. Можно смело сказать, что никогда и ни в какой стране песня не имела такого влияния на настроения целых поколений, на формирование у миллионов людей ценностей и представлений, как это было в советском обществе 1930–1960 гг. Можно спорить о самих этих ценностных ориентирах, но бесспорно, что многие из сочинений указанного периода остались «на слуху» народа, превратились в музыкальную классику, к которой обращаются даже выдающиеся исполнители академического направления (последний яркий пример – программа песен военных лет, триумфально исполняемая Дмитрием Хворостовским).

Возникновение советской песни следует отнести еще к периоду Гражданской войны. Но расцвет жанра наступает в середине 30-х, причем это тот редкий случай, когда можно точно указать начало процесса – фильм «Веселые ребята» с песнями Исаака Дунаевского. В удивительно короткий срок появляется огромное количество блестящих мелодий, которые созданы тем же Дунаевским, а также композиторами Матвеем Блантером, братьями Покрасс, Константином Листовым, Виктором Белым, Зиновием Компанейцем, Александром Цфасманом в содружестве с поэтами Евгением Долматовским, Михаилом Светловым, Александром Безыменским и др. Безоговорочным лидером среди исполнителей песен становится Леонид Утесов, рядом с ним приобретают популярность Марк Бернес, Аркадий Погодин (Пелевер), Владимир Бунчиков, Михаил Эпельбаум, Соломон Хромченко, Ефрем Флакс и др.

Небывалое влияние приобретает песня в годы Великой Отечественной войны. Слова популярных песен становились плакатными лозунгами, призывами, но в еще большей степени личными признаниями, цитируемыми в письмах на фронт и с фронта. Именно песня стала в военное лихолетье наиболее востребованным жанром искусства. Откликаясь на эту востребованность, композиторы и поэты создают множество замечательных произведений. Наряду с уже известными авторами в песенную элиту входят новые авторы: композиторы Модест Табачников, Сигизмунд Кац, Марк Фрадкин, поэты Михаил Матусовский, Марк Лисянский, Илья Френкель и др. Никто в те годы не смотрит на национальную принадлежность авторов и исполнителей, у всех единая задача – Победа, все воюют и трудятся во имя ее достижения.

Трагические события конца 1940-х – начала 1950-х гг., печально известные как «борьба с безродными космополитами», не могли, естественно, не затронуть и песенной эстрады. Хотя справедливости ради следует отметить, что по сравнению с другими видами искусства эстрада понесла относительно небольшие потери. Среди репрессированных «космополитов» знаменитостей немного: джазмен Эдди Рознер, певец Михаил Эпельбаум… Эстраду душили более изощренными способами, в первую очередь, репертуарными запретами. Так, за «мелкотемье» был уничтожен тираж нескольких песен, записанных Леонидом Утесовым и его дочерью Эдит, запрещена гениальная песня Матвея Блантера «Враги сожгли родную хату» в проникновенном исполнении Марка Бернеса, фактически под запретом оказалась большая часть репертуара популярного исполнителя еврейских песен Михаила Александровича. Но в общем, почти все эстрадные звезды того времени продолжают работать. Можно выдвинуть ряд объяснений, почему антисемитские веяния конца 1940-х – начала 1950-х гг. относительно слабо затронули эстраду. Во-первых, эстрада всегда считалась «второсортным» искусством, на которое «вожди» почти не обращали внимания. Во-вторых, как раз в 1949 г., на который приходится пик борьбы с «безродными космополитами», советские композиторы и поэты создают огромное количество песен о Сталине – к его 70-летию – эти сочинения становятся для них своего рода индульгенцией.

Наконец, вполне мог сыграть свою роль экономический фактор: эстрада, как известно, была в советское время едва ли не единственным прибыльным видом искусства (на доходы от эстрадных концертов, например, в областных филармониях содержались симфонические оркестры), а поскольку основную массу эстрадных авторов, артистов и, главное, администраторов составляли как раз евреи, то, изгнав их, государство рисковало лишиться весьма существенных доходов. Тем не менее жесткие идеологические рамки не могли не сковать творческую фантазию даже корифеев жанра. В первой половине 1950-х гг. эфир и концертные программы заполнены «массовыми песнями», рассчитанными на праздничное хоровое исполнение. Лирика находится под подозрением, в силу чего резко снижается количество популярных мелодий.

От застоя советскую песню спасает «оттепель» и… барды. Движение самодеятельных авторов-исполнителей, где, наряду с Булатом Окуджавой, Юлием Кимом, Адой Якушевой, Михаилом Анчаровым, блистают такие имена, как Александр Галич, Юрий Визбор, Евгений Клячкин, Юрий Кукин, Александр Городницкий и др., приобрело с середины 1950-х гг. необыкновенную популярность.

Советских людей, уставших от засилья «гимнических» сочинений, привлекает в бардовских песнях искренность, душевность, тонкая

интимность, наконец, редкостно высокий уровень поэтических текстов. Довольно скоро ведущие барды затмевают по популярности даже известнейших исполнителей. В этих условиях мастера песенного жанра оказываются перед необходимостью использовать «уроки» своих самодеятельных коллег. И надо сказать, мастера-профессионалы сумели быстро «перестроиться». Совершенно преображенным предстает Матвей Блантер, создавший блестящий песенный цикл на стихи Ильи Сельвинского. Аркадий Островский, известный до того своими комсомольскими песнями, выступает с лирическим циклом «А у нас во дворе». На редкость созвучной новым веяниям оказывается исполнительская манера Марка Бернеса, который в эти годы переживает вторую молодость, становясь эталоном песенной эстрады.

Но самое главное: воспользовавшись кратковременным окошком «оттепели», на песенной эстраде появляется целая плеяда молодых, ярко талантливых авторов и исполнителей. Перечисление даже части их имен способно было привести в состояние ужаса антисемитов, которых, увы, хватало среди тех, кто определял в стране «культурную политику». Композиторы Оскар Фельцман, Ян Френкель, Эдуард Колмановский, Юрий Саульский, Вениамин Баснер, Владимир Шаинский, поэты Игорь Шаферан, Михаил Танич, Михаил Пляцковский, Илья Резник, певцы Иосиф Кобзон, Эмиль Горовец, Лариса Мондрус, Валерий Ободзинский вместе со своими коллегами неузнаваемо изменили лицо советской песни.

Сохранив лучшие черты своих славных предшественниц, песни 1960-х гг. становятся более глубокими по содержанию, более сложными мелодически. В лучших сочинениях Я. Френкеля, Э. Колмановского, В. Баснера, А. Колкера, И. Шамо и др. поразительным образом сочетаются публицистичность и задушевность, нежность и ирония. Не случайно именно в 1960-х гг. создается наибольшее количество песен, которые считаются «золотым фондом» советской эстрады и которые до сих пор сохраняют свою притягательность, чему свидетельство такие телепроекты, как «Старые песни о главном», «Жизнь прекрасна», «Хиты 60-х». Можно себе представить, каких высот достигла бы советская песня, если бы в этот творческий поиск не вмешалась грубо идеология.

Партийные идеологи лишь под давлением обстоятельств (десталинизация, ХХ и ХХII съезды КПСС) ослабили узду. Неосталинизм, к которому после падения Н. Хрущёва и прихода к власти Л. Брежнева всё больше скатывалась партийная идеология, означал среди прочего и укрепление антисемитизма во всех сферах жизни советского общества. Пышным цветом это явление стало цвести после войн Государства Израиль против дружественных Советскому Союзу арабских режимов. Антисемиты подняли голову и стали диктовать свои условия, перекрывая доступ к радио и телевидению авторам и исполнителям еврейского происхождения. Особенно усилился этот процесс в начале 1970-х, когда Гостелерадио возглавил печально знаменитый Сергей Лапин – патологический антисемит.

Нападки на мастеров жанра, страдавших наличием «пятого пункта», особенно усилились после начавшейся в 1970-х гг. эмиграции в Израиль. Наиболее «строптивым» артистам, сопротивлявшимся давлению идеологов, попросту предлагали эмигрировать. Покинули СССР такие мастера, как Эмиль Горовец, Нина Бродская, Аида Ведищева, Лариса Мондрус, Михаил Шуфутинский, Леонид Бергер, Лев Пильщик, Майя Розова и многие другие. В печально известном всем советским телевизионщикам и радийщикам списке запрещенных исполнителей – абсолютное большинство фамилий еврейские.

Такой отток ведущих мастеров, утяжеленный усиливающимся идеологическим давлением, не мог не сказаться на уровне эстрадного искусства. В середине 1970-х гг. иссякает инерция «оттепели», и хотя эстрадные авторы продолжают иногда создавать первоклассные произведения («День Победы» или цикл «По волне моей памяти» Давида Тухманова, детские песни Владимира Шаинского), но всё больше в песенном жанре воцаряется эстетика однодневок, песенок, рассчитанных на не слишком взыскательный вкус слушателей.

Это видно даже по названиям шлягеров двух сравниваемых десятилетий. Если в 1960-х в число самых популярных песен входили такие, как «Хотят ли русские войны?», «Вальс о вальсе», «Главное, ребята, сердцем не стареть», «Огромное небо» и т. п., то десятилетие спустя во всех эфирах звучат: «Кто тебе сказал?», «Я еду к морю», «Не волнуйтесь, тетя» и другие подобные сочинения, не обремененные ни мыслью, ни особыми мелодическими достоинствами. Показательно, что именно в 1970-е гг. входят в моду разного рода ВИА – вокально-инструментальные ансамбли. Как остроумно заметил по этому поводу поэт, «Век солистов истек – начинается время для хора». ВИА были еще и тем удобны, что в них редко выделялись солисты, а значит, не звучали фамилии, неприятные для слуха партидеологов. Для отвода глаз оставались, конечно, такие личности, как Иосиф Кобзон, в шутку (а может, и всерьез) прозванный «главным евреем Советского Союза»), но и он вынужден был нередко разменивать свой блестящий талант на «правильную» с идеологической точки зрения чушь или пустопорожние шлягеры.

Советская песня с ее традициями мелодизма, содержательности и проникновенности откровенно вырождалась в шоу-бизнес, притом довольно-таки низкого пошиба. Как явление искусства советская песня перестала существовать еще до прихода к власти М. Горбачева. Перестройка лишь узаконила процесс безудержной коммерциализации песенной эстрады. Символичен в этом плане тот факт, что самая популярная эстрадная певица последних полутора десятилетий существования СССР Алла Пугачева, не меняя ни имиджа, ни репертуара, в одночасье превратилась в суперзвезду постсовесткой поп-музыки. Да и Иосиф Кобзон остался тем же официозным исполнителем, каким был в советские времена.

Есть все основания утверждать, что именно антисемитизм в немалой степени повинен в деградации уникального явления мировой культуры, каким – без преувеличения – является советская песня. Лишившись такой своей составляющей, как еврейская мудрость, песенная эстрада превратилась в застойное болото, на котором попросту не могут вырасти цветы.

Александр ГАЛЯС