Феномен Дизраэли

Сын еврейских беженцев, ставший премьер-министром Англии

В начале XIX в. многочисленные междоусобные войны и династические конфликты, веками сотрясавшие Англию, наконец-то остались в прошлом. Страна жила бурной жизнью набиравшей силу колониальной империи, чье развивающееся промышленное производство удачно сочеталось с научными открытиями, а развитие культуры никак не препятствовало вооруженному захвату очередных колоний. Островитяне зачитывались историческими романами Вальтера Скотта и «Гулливером» Джонатана Свифта, стихами шотландца Роберта Бернса и гётевским «Вертером». А в 1828 г. на магазинных полках британские читатели обнаружили роман некоего Бенджамина Дизраэли «Вивиан Грей». Выдержанная в романтических тонах и написанная неплохим языком, эта история о светских и политических похождениях молодого честолюбивого юноши (автор романа родился 21 декабря 1804 г.) сразу же пришлась по душе и самим англичанам, и миллионам других европейцев, а заодно принесла своему автору немалые литературные и финансовые дивиденды. Двадцатичетырехлетний писатель купался в лучах славы, удивляя друзей и домашних громкими заявлениями о том, что свое 30-летие он обязательно встретит в ранге премьер-министра Великобритании. Ни больше и ни меньше. Впрочем, тогдашний глава английского кабинета об этих амбициях незнакомого претендента ничего не знал, а потому продолжал совершенно спокойно заниматься своей работой. Да и мудрый Исаак Дизраэли снисходительно относился к планам своего сына: «Мечта – что необъезженный конь. Поначалу надо суметь с ним поладить, а уж потом он сам решит, кому на нем скакать, а кому на землю свалиться». Эта старинная поговорка жила в семье Дизраэли еще со времен их предков, бежавших через Италию в более спокойную Англию от озверевшей испанской инквизиции.

В том, что юный Бенджамин не на шутку увлекся литературой, ничего удивительного не было. Его отец никогда не занимался привычным для прежних поколений Дизраэли бизнесом, зато, собрав хорошую библиотеку и отменно изучив английский язык и историю, стал достаточно известным писателем. Мир книг был естественной средой и для его сына: мальчик часами просиживал в отцовской библиотеке, испытывая почти мистический трепет перед таинственными сокровищами книжных томов, на страницах которых происходили невероятные истории, воевали и побеждали смелые, честолюбивые герои. Бену очень хотелось стать похожим на кого-нибудь из них, а спустя некоторое время и самому написать нечто подобное. Исаак положительно отнесся к этому увлечению сына. И хотя имел достаточно возможностей, чтобы отдать его в одну из лучших школ, сам занялся его обучением. В результате юный Дизраэли овладел несколькими языками, хорошо знал литературу и досконально изучил историю, особенно в части европейских войн и межгосударственных дипломатических отношений. Полученные от отца знания Бенджамин закрепил в двух колледжах, после чего в возрасте 17 лет был направлен в адвокатскую контору. Однако вместо юридической карьеры решил испробовать себя на финансовом поприще и занялся спекуляциями на бирже. Этот блин оказался для него настоящим комом: неопытный юнец «прогорел» и больше подобными аферами не занимался. Зато переключился на издательское дело и «прогорел» снова. Долгие годы Бенджамин оставался в долгах и при весьма подмоченной репутации.

Отчаявшись, честолюбивый юноша сделал ставку на литературную работу и даже написал небольшой роман, но, трезво оценив написанное, так и не издал его. Зато вторая литературная попытка – «Вивиан Грей» – оказалась на удивление удачной. Теперь Дизраэли получил возможность посещать великосветские салоны, знакомиться с нужными людьми и собирать материал для своих будущих произведений. Но главное, как оказалось, было не в этом: молодой литератор получил первые уроки закулисных политических интриг и смог ознакомиться с самыми изощренными методами внутригосударственной и внешнеполитической борьбы, которыми всегда славилась британская дипломатия. Настойчивость, практический ум и высокая образованность помогают Дизраэли завести знакомства в высших государственных сферах. Новые связи (а заодно и немалые деньги)
приносит Бенджамину и удачная женитьба. Со своей Мэри-Энн, которая была старше его на 12 лет, Бенджамин счастливо прожил всю жизнь.

Став своим человеком на британской политической кухне, Дизраэли начинает осторожно, но последовательно двигаться к еще в юности намеченной цели. Однако первые же его попытки войти в ряды политической элиты оказались крайне неудачными: молодой либерал четырежды подряд терпит фиаско на выборах в нижнюю палату парламента. Лишь в 1837 г., уже в качестве кандидата от тори (партии консерваторов), Бенджамин Дизраэли наконец-то становится депутатом Палаты общин и, пожалуй, одним из самых бедных ее членов: почти все семейные деньги ушли на предвыборные мероприятия.

Теперь свою литературную деятельность новоиспеченный депутат превращает в средство пропаганды собственных политических взглядов. Его первый социальный роман «Конингсби», изданный в 1844 г., провозглашает объединение всех слоев нации под общим протекторатом монарха, крылом государственной церкви и земельно-промышленной аристократии. Вышедший в следующем году роман «Сибилла» предлагает социальный союз между правящим и производящим классами. В романе «Танкред» (1847 г.) Дизраэли уже открыто пропагандирует английский колониализм. Однако при всём своем «супербританском» патриотизме потомок еврейских беженцев не забывал и о своих корнях: в историческом романе «Alroy» он проявляет себя столь рьяным палестинофилом, что приверженцы сионизма впоследствии весьма успешно использовали это произведение в пропагандистских целях.

Семнадцать лет парламентской работы приносят Дизраэли большую популярность. В 1852 г. он становится министром финансов, а с марта 1868 г. единолично руководит консерваторами. Но в конце этого же года либералы вновь побеждают на выборах и отправляют «тори» вместе с их лидером в оппозицию. Временная отставка пошла Дизраэли на пользу: тщательно изучив ситуацию, он при поддержке группы прогрессивных молодых консерваторов начинает полномасштабную реконструкцию партии. Под лозунгом «Обновление приносит победу» лидер оппозиции создает программу «демократизации “тори„», основанную на принципах «твердой внешней политики, особенно в отношении России». Чутко уловив амбициозные настроения местной промышленной буржуазии и военных кругов, экс-премьер в 1872 г. выступает в лондонском Хрустальном дворце, где открыто призывает к «расширению империи», отказу от «спокойной и уютной жизни» во имя будущих поколений англичан, которые «дойдут до самых больших высот и стяжают безоговорочное почтение всего остального мира».

Ход оказался беспроигрышным. «Никто в правительстве и даже во всей Англии не может так четко, как Дизраэли, определить цели, а тем более достичь их, – пишет влиятельный британский историк. – Политика Дизраэли заключается в том, чтобы отстаивать английские интересы, если это возможно, мирными средствами, но, если это необходимо, то и угрозой войны». С этим мнением сразу согласилось большинство англичан: в 1874 г. консерваторы получают большинство в Палате общин, а их лидер вновь становится премьер-министром. И Дизраэли сразу же демонстрирует, какие методы имеются в его арсенале. Он проводит несколько весьма удачных внутренних реформ и одновременно тайком скупает за бесценок все египетские акции Суэцкого канала. В конце ноября 1875 г. Европа и Турция, под властью которой в то время находился Египет, оказались перед крайне неприятным для себя фактом: важнейшая в стратегическом и торговом плане международная водная артерия оказалась под контролем Англии. Российский посол в Лондоне Шувалов с тревогой предупреждает своего царя о начале английского продвижения на Ближний Восток и в район Персидского залива.

Шувалов знал, о чем говорил: Дизраэли ожидал повода, чтобы вмешаться в затеянную остальной Европой «турецкую игру». И этот повод вскоре представился. Точнее, его «изобрел» сам Дизраэли. Когда в 1875 г. Босния и Герцеговина восстали против турецких оккупантов и османы начали жестоко подавлять эти выступления, Союз трех императоров (Германия, Австро-Венгрия, Россия) в Берлинском меморандуме потребовал от Турции прекратить эти действия. Воспользовавшись ситуацией, Дизраэли представил этот факт как попытку разделить Оттоманскую империю без участия Англии и незамедлительно, «на всякий случай», ввел британские военные корабли в стратегически важный район пролива Дарданеллы. После чего, стремясь развалить «тройственную» коалицию союзников, предложил России решить восточный вопрос без Австро-Венгрии и одновременно попытался сам заключить союз с той же Австро-Венгрией. Когда же интрига не удалась, Дизраэли сам срочно присоединился к Союзу, также потребовав от Турции прекратить резню на Балканах.

Но всё это было только игрой: когда началась Русско-турецкая война, Дизраэли, рассчитывавший на благодарность султана, изображал из себя сторонника «решительных антитурецких действий», фактически сохраняя нейтралитет. Правда, мирный договор, неожиданно заключенный между двумя воевавшими странами, чуть было не разрушил все расчеты Дизраэли. Но «британский лис» умудрился доказать Австро-Венгрии, что ей, как и всей Европе, невыгоден российский контроль над проливами и балканскими славянами. После чего Англия совместно с поверившей ей Австро-Венгрией объявила о своем непризнании российско-турецкого договора и потребовала созвать конгресс для обсуждения балканского вопроса. Основной целью своей политики в этой запутанной игре Дизраэли видел Кипр.

Британский премьер тщательно готовился к конгрессу. Еще до его начала Англия и Россия решили все спорные вопросы на тайных сепаратных переговорах. Лондон, в свою очередь, столь же тайно пообещал Австро-Венгрии поддерживать ее против Боснии и Герцеговины. В результате Дизраэли получил свой желанный приз: «благодарная» Турция подписала конвенцию о передаче Англии Кипра. «Теперь британский флаг хорошо виден от Африки до Афганистана», – доложил Дизраэли королеве. Но и после этого не успокоился: когда представители России попытались уклониться от раздела Болгарии, Дизраэли демонстративно объявил о своем нежелании участвовать в работе конгресса и даже распорядился подготовить к отъезду премьерский спецпоезд. Испуганная возможным провалом переговоров российская делегация сразу же пошла на уступки.

Всегда привыкший быть в центре внимания, Бисмарк был на этом конгрессе немногословен: опытнейший дипломат слишком хорошо знал цену подобных успехов и всегда высоко ценил их авторов. Вот почему в ответ на вопрос, кто на самом деле является центральной фигурой этого конгресса, «железный» канцлер указал на британского премьера: «Этот старый еврей и есть тот самый человек». Бисмарк настолько уважал Дизраэли, что до самой его смерти сохранял с ним дружеские отношения. А узнав о его кончине, с сожалением вздохнул: «С ним можно было очень легко договориться: через четверть часа уже знаешь, с кем имеешь дело, четко обозначена граница, до которой он может дойти». «Можно даже утверждать, что Дизраэли был единственным государственным деятелем, которому когда-либо удалось взять верх над Бисмарком», – оценивает деятельность этого выдающегося английского политика знаменитый современный дипломат Генри Киссинджер.

«Британия расширяется и усиливается, в первую очередь, за счет феноменальных дипломатических способностей главы своего кабинета. „Феномен Дизраэли” – это сплав ума, хитрости, воли и преданности своей стране», – пишут европейские газеты. Героя этих статей восторженно встречает Лондон, королева вручает Дизраэли и помогавшему ему лорду Солсбери ордена Подвязки. Британия окончательно уверовала в своего премьера (который теперь носил титул лорда Биконсфилда) и обеспечила парламентское большинство консерваторам и их лидеру.

Но кумиры быстро забываются: уже через два года английские избиратели вновь поверили либералам, и партия Дизраэли оказалась в оппозиции. Вконец расстроенный этим поражением недавний герой впадает в хандру. Не помогает даже любимая литературная работа. К тому же сильная простуда обостряет хроническую астму и застарелую подагру. 125 лет назад, 19 апреля 1881 г., Бенджамин Дизраэли ушел из жизни. Британская пресса назвала его «самым выдающимся государственным деятелем Англии XIX века» и задавала вопрос: какой была бы Британия, если бы автор «Вивиана Грея» так и не стал ее премьером. Вопрос, на который не может ответить даже сама История…

Юрий МАРКТМАНН