Действительно ли никто не забыт и ничто не забыто?

В 1970 г. я, тогда начальник цеха на Кировском заводе, получил ордер на трехкомнатную квартиру. До тех пор мы с женой и двумя детьми жили в 16-метровой комнате в коммунальной квартире без ванной и горячей воды. В апреле, в одно из редких воскресений, когда я был дома, мы игрались с маленьким сыном. Жена на кухне готовила обед. Вдруг она открыла дверь: «К тебе пришли». В комнату вошли трое. Мужчину я сразу узнал еще до того, как он произнес: «Зальцман Исаак Моисеевич. А это – моя жена и наша племянница Наташа». Наташу я знал: она работала планировщицей у нас на заводе. От неожиданности я в первый момент не мог произнести ни слова, но Зальцман сказал, чтобы я не беспокоился: они пришли посмотреть комнату, которую завод предложил Наташе. Осмотрев комнату и отказавшись от предложенного чая, гость сказал: «Не понимаю, почему начальник цеха живет в таких условиях». Тут я наконец окончательно пришел в себя и попытался было рассказать Исааку Моисеевичу, что знаю о нем с 11-летнего возраста и всегда восхищался им. Но вдруг увидел в его глазах боль и печаль. Он резко повернулся, и они ушли.

В 1946 г. наша семья переехала в Челябинск, куда перевели отца – офицера Красной армии. Мне было всего 11 лет, но, несмотря на это, я заметил, что все в городе говорят о человеке по фамилии Зальцман. Я не знал толком, о ком идет речь, и искал хоть какую-нибудь информацию. Как-то, покупая для отца газету «Челябинский рабочий», я увидел на прилавке киоска брошюру «Выдающиеся люди страны, обеспечившие Победу». Первым, конечно же, шел Сталин. Далее – маршалы Жуков, Василевский и т. д. На 12-й странице был напечатан портрет И. М. Залъцмана в генеральской форме. Подпись под фотографией гласила: «Генерал-майор Зальцман Исаак Моисеевич, директор Танкограда, нарком танковой промышленности в 1942–1943 гг., Герой Социалистического Труда».

Исаак Моисеевич Зальцман родился в 1905 г. в местечке Томашполь Винницкой области в семье бедного портного. Когда ему было 23 года, отец, искалеченный петлюровцами, скончался. Закончив четырехлетку, Исаак поступил работать на сахарный заводе. Вступил в комсомол, участвовал в борьбе с бандитизмом, окончил профтехшколу, получив там среднее образование и специальность токаря. В 1929 г. был направлен на учебу в Одесский индустриальный институт, а окончив его поехал по распределению на «Красный путиловец»(с 1936 г. – Кировский завод). Работал в ремонтном цехе, потом заместителем начальника и начальником турбинного цеха. За год работы Зальцмана в этой должности объем производства в цехе вырос в четыре раза. Путь от мастера до главного инженера одного из крупнейших заводов Зальцман прошел всего за два года. Еще два года он практически исполнял обязанности директора, а в 1938 г. был официально назначен на эту должность.

Много славных дел в истории Кировского завода связано с именем Зальцмана. Это и увеличение вдвое суточной выплавки металла, и сооружение сварного моста им. Лейтенанта Шмидта через Неву (вопреки рекомендациям ученых в пользу клепаной конструкции), и увеличение выпуска товарной продукции за год на 30%, и рост выпуска тракторов до 150 в сутки. В те годы заводу была поставлена задача по созданию танковой пушки Л-11. Когда на одном из совещаний Сталин спросил о состоянии дел с пушкой, Зальцман ответил: «Будем печь, как блины!» В 1939 г. Кировский завод был награжден орденом Ленина. Этой награды был удостоен и директор завода.

В 1941 г. кировцы дали Сталину слово выпускать вместо одного танка десять. По просьбе Сталина было восстановлено производство пушек. Военный совет потребовал выпускать 30–40 пушек в день. Даже уверенному в себе Зальцману эта цифра показалась нереальной. Но он блестяще выполнил поставленную задачу. Будучи членом Комитета обороны Ленинграда, Исаак Моисеевич привлек к выполнению правительственного задания еще 37 предприятий. Уже через три дня завод начал выпускать 35 пушек в день.

В октябре 1941 г. Зальцмана вызвали в Смольный. В кабинете Жданова находились Жуков, Кузнецов, Капустин. На столе лежала телефонная трубка.

– Товарищ Зальцман, завтра вы должны быть в Москве, – услышал он знакомый голос.

– Товарищ Сталин, у меня же целый коллектив, как же я уеду?

– Вы, товарищ Зальцман, в романтику не играйте. Немцы перебрасывают свои дивизии под Москву. Ленинград они не возьмут, можете не беспокоиться. Нам нужны танки для обеспечения всей нашей армии.

Жуков получил указание дать Зальцману самолет и проводить в аэропорт. Так, ни с кем не простившись, директор Кировского завода покинул Ленинград.

В октябре было принято решение об эвакуации части завода на Урал, в Челябинск. Зальцман мог взять с собой тех, кого он посчитает нужным. Как-то Сталин заметил ему, что было бы неплохо перенести на Урал и традиции путиловцев. И тогда директор, немало рискуя, высказал заветное желание:

– Товарищ Сталин, так давайте назовем завод Кировским, мы ведь эвакуируем десять тысяч человек.

– А как называется завод в Челябинске?

– Имени Сталина.

– Ну и что, что имени Сталина. Назовите его Кировским.

Так ЧТЗ был переименован в Кировский завод Наркомтанкопрома и получил неофициальное название «Танкоград». Всего за годы войны он выпустил 18 тыс. танков (Т-34, КВ, ИС) и 48,5 тыс. танковых дизельных двигателей.

На Урале Зальцману была предоставлена полная свобода действий. В Нижнем Тагиле он организовал производство Т-34, в Свердловске – производство дизелей. Был ли Зальцман требовательным, жестким? Да, конечно. Но, по свидетельству людей, работавших с ним, прежде всего по отношению к себе.

Как ни тяжелы были годы войны, самыми сложными в жизни Исаака Моисеевича Зальцмана оказались годы послевоенные. Особенно с 1949-го по 1955-й, когда он был привлечен по так называемому «Ленинградскому делу». От репрессий Зальцмана спасло лишь то, что он оставался депутатом Верховного совета СССР. Однако на самом высоком уровне было решено снять Зальцмана с занимаемой должности.

Вслед за этим состоялись пленумы Челябинского обкома и Тракторозаводского райкома партии, на которых было организовано осуждение Зальцмана «за жесткий стиль руководства и тяжелое экономическое положение завода». Зальцмана исключили из партии, но оставили ему звания и награды. «Опальный генерал» был направлен в Муром, а затем в Орёл – мастером на завод по выпуску тракторных запчастей. В 1955 г. он был полностью реабилитирован, работал главным инженером в управлении Ленгорлес до выхода на пенсию в 1986 г. Через два года его не стало.

В 1963г. после окончания Челябинского политехнического института я получил направлние на Кировский завод. Начинал мастером цеха. Когда мои коллеги – мастера Матвеев, Неробов, Калакин и Зуев – узнали, что я из Челябинска, то начали жадно расспрашивать меня о городе, Тракторозаводском районе, о ЧТЗ и о многом другом. Оказалось, что они были в числе 10 тыс. «кировцев», эвакуированных в Челябинск и всю войну проработавших в Танкограде бок о бок с Зальцманом. Они рассказали о своем директоре много интересного. Главное, что я понял из их рассказов: простые люди любили Зальцмана и уважали его за заботу и помощь, за справедливость и смелость в решениях.

Обидно, что сегодня этот выдающийся человек, который внес неоценимый вклад в победу в Великой Отечественной войне, незаслуженно забыт. Его имя вы не найдете в многотомном Большом энциклопедическом словаре. А ведь оно должно стоять в одном ряду с такими именами, как Сталин, Жуков, Василевский…

Роман ГУРЕВИЧ