Коричневая заря ВостокаНекоторые страны-новички ЕC становятся хронической головной болью для Брюсселя
Речь идет о государствах, где в результатепарламентских выборов к власти пришли радикалы самого крайнего толка. Причины у этого явления для всех стран общие: грамотная пропаганда «политмаргиналов», ориентированная на социально слабые слои населения, а также рост недовольства Евросоюзом как таковым.
Руководитель Национальной партии Словакии (SNS) Ян Слота – один из тех политиков, которых с некоторых пор принято с изрядной долей иронии называть «европейскими жириновскими»: он обожает обличительные речи и броские фразы по любому поводу. Его конек – «простые» решения сложных проблем. К примеру, словацких проституток, «обычно уродливых цыганок», он с удовольствием подверг бы публичной порке. От имени своей партии Слота пару месяцев назад предложил цыганам обоих полов по 20 тыс. крон (около 522 €), если те добровольно подвергнутся стерилизации. Не жалует 52-летний ура-патриот и венгров: по его мнению, это «варвары-кочевники, разбойники и детоубийцы», которые спят и видят, как бы поработить маленькую, но гордую Словакию. Короче говоря, «несчастье Европы».
Ирония судьбы: именно Словакия, объявленная в последние годы образцовой страной – новичком Евросоюза, снискавшая уважение ближних и дальних соседей за свои смелые реформы и реальное улучшение благосостояния своих граждан, получила отныне правительство, в котором тон будут задавать ультраправые – и не только они. Новый словацкий премьер-министр, лидер социал-демократов Роберт Фико, не нашел ничего лучшего, как предложить войти в состав правящей коалиции двум небольшим партиям: правоэкстремистской SNS Яна Слоты и «Движению за демократическую Словакию» (HZDS) (под этим звучным названием скрываются экс-коммунисты, ведомые бывшим «почти диктатором» Владимиром Мечаром). Методы Мечара неплохо помнят не только словаки, но и иные европейцы: его участие в похищении сына словацкого президента Ковача до сих пор расследуется. Вернее сказать – расследовалось, по крайней мере в Словакии, так как одним из условий, выдвинутых Мечаром за то, что он согласится поддержать социал-демократов, было немедленное прекращение следствия. ЕС свое расследование вряд ли прекратит независимо от того, находится ли Мечар у власти или нет.
У Роберта Фико и его соратников была возможность создать так называемую «большую» коалицию по примеру ФРГ, если бы они предложили союз тем, кого победили на выборах – христианским демократам премьера-реформатора Микулаша Джуринды. Однако, как заявил сам Фико в разговоре с лидером фракции социал-демократов Европарламента Мартином Шульцем, это было совершенно невозможно по причинам личного характера. Сам Шульц попытался, похоже, убедить экс-коммуниста Фико «не делать этого», но – безуспешно. Свои впечатления от разговора немецкий социал-демократ выразил так: «Боюсь, Робертом Фико владеет не забота о пользе его страны, а личные амбиции».
Впрочем, беспокойство в Европе вызывает всё же не столько Владимир Мечар, изрядно подрастерявший за последние годы свой электорат и вошедший в правящую коалицию самым младшим партнером, сколько ультраправый Ян Слота. Его партия, до сих пор не проявившая себя ничем, кроме ненависти к венграм и цыганам, в качестве ближайших партнеров называет, к примеру, «Национальный фронт» Ле Пена и бельгийский ультраправый Vlaams Block. Европейские социал-демократы даже всерьез задумались над тем, чтобы «попросить» словацких коллег из своих рядов.
«Главной проблемой, – написала по этому поводу словацкая центральная газета „Правда“, – является моральный характер нового правительства, держащегося на трех китах: популисте, пьянчуге и лгуне». Словацкое правящее трио нового созыва является, таким образом, худшим из всех возможных после выборов вариантов. К разочарованию предпринимателей, социал-демократы еще перед выборами заявили о том, что намерены свернуть некоторые успешно зарекомендовавшие себя реформы, в том числе и единый 19-процентный подоходный налог – чтобы «восстановить социальную справедливость». Очевидно, в качестве основной модели таковой полагается ввести заново одну из наиболее громоздких систем налогов и льгот, какие только знала Европа – систему, функционировавшую при коммунисте Мечаре и не только успешно отпугивавшую иностранных инвесторов, но и препятствовавшую развитию словацких частных предприятий. Кроме того, предполагается возможная реприватизация и новая система налогообложения доходов.
Что касается правого радикала Слоты, то он, очевидно, хорошо сознавая собственную неприспособленность к реальному решению экономических проблем, истребовал для своей партии, на первый взгляд, куда менее важный, но на самом деле гораздо более удобный с точки зрения воздействия на умы пост министра образования. К слову, SNS уже руководила образовательным ведомством с 1994 по 1998 г. В то время, как утверждают немецкие политологи, словацкие националисты, формально выполняя минимальные требования ЕС, успели почти полностью сменить венгров на постах директоров школ – под предлогом опасности «мадьяризации Словакии» (со ссылкой на те времена, когда Чехословакия входила в состав Австро-Венгерской империи).
Интересно, что правые и левые радикалы, соблазнившись возможностью урвать для себя толику власти, позабыли принципиальные разногласия между собой и ринулись в правительство. Подобному поведению неплохо бы поучиться словацким Ивану Ивановичу с Иваном Никифоровичем – социал-демократам и консерваторам. Глядишь, и договорились бы.
Впрочем, схожие политические пертурбации происходят не в одной только Словакии, да и не эта страна стала первой на пути к радикализации европейского Востока. В середине июня Европарламент принял резолюцию под названием «Усиление расистских тенденций в Польше». В этой стране, управляемой отныне братьями-близнецами Лехом и Ярославом Качиньскими, в состав правительства входит, к примеру, ультраправая «Лига польских семей», один из членов которой уже в официальном своем качестве призвал к избиению гомосексуалистов.
Руководитель Лиги и вице-премьер польского правительства Роман Гертых еще в студенческие годы, в 1989 г., реанимировал печально знаменитую в довоенной Польше организацию «Всепольская молодежь», призывавшую, в частности, к сотрудничеству с гитлеровцами и к еврейским погромам. Сам Гертых с удовольствием приветствует время от времени «единомышленников» гитлеровским салютом, а наиболее известная «акция» его партии – создание «антиабортного телефона», по которому любой может позвонить и «накапать» на врачей, заподозренных в том, что они проводят операции по избавлению от плода. Так это или не так, но с этого момента «заложенному» медику не позавидуешь: его начинают преследовать по полной программе, вплоть до избиений на улице.
Дошло даже до того, что в одной из синагог Казимежа, еврейского квартала Кракова, посол Израиля в Польше Давид Пелег в присутствии израильских журналистов сказал, что считает невозможными прямые контакты с нынешним министром образования Польши Романом Гертыхом по причине явно антисемитских настроений представителей этой партии. Кроме того, практически сразу после формирования нынешнего польского правительства посол Израиля имел контакты с представителями властей и высказал пожелание, чтобы административное обеспечение визитов израильских молодежных групп в Польшу было выведено «из-под крыла» польского Министерства образования. Израильское правительство также приняло решение о разрыве отношений с новым министром просвещения Польши и подчеркнуло, что это решение будет иметь негативное влияние на израильско-польское сотрудничество в области изучения Холокоста.
Вице-премьер Роман Гертых – достойный продолжатель дела своего отца Матея, депутата Европарламента, запомнившегося коллегам своей пламенной речью, восхвалявшей испанского диктатора Франко. Еще один вице-премьер польского правительства не менее достойно дополняет правящий триумвират: Анджей Леппер, лидер праворадикальной партии «Самооборона», сам себя называющий «умеренным Гитлером».
Еще одна проблема современной Польши – сотни немецких неонацистов регулярно пересекают границу и приезжают в Познань, где бурно развивается новое направление в текстильной промышленности: исторические униформы в частности, запрещенная в Германии военная форма времен Третьего рейха. В Польше этот запрет был снят в 1998 г., когда в ходе реформы уголовного права было отменено наказание в виде 10 лет тюрьмы для тех, кто производит исторические униформы и знаки различия, за исключением случаев их использования «для распространения идеологии фашистского государства». Однако последнее обвинение сложно доказать, особенно когда речь идет о прибыльном бизнесе, а не о политике. Министр внутренних дел федеральной земли Бранденбург Йорг Шёнбом негодует, потому что в убежищах немецких неонацистов всё чаще находят тужурки, сапоги, свастики, петлицы, знаки различия, винтовки made in Poland. Он хотел бы прикрыть эту торговлю, но не находит понимания у польского правительства. Число подобных мастерских в Познани постоянно увеличивается. И это не вызывает скандала, потому что они дают рабочие места. Помимо этого, каждый год летом в пограничном городе Костржин, разрушенном немцами в конце войны, воспроизводятся бои и сражения. И в исторических униформах, с винтовками времен Гитлера в руках предстают поляки, которые любят переодеваться в солдат вермахта.
Дабы противодействовать всем этим «новым европейцам», вице-шеф фракции европейских либералов, немка Сильвана Кох-Мерин предложила Европарламенту задуматься, наконец, о возможности применения § 7 Европейского договора. Согласно этому параграфу, права государства – члена ЕС могут быть ограничены либо полностью отменены, если это государство нарушает основы демократии и попирает права человека, записанные в конституциях всех европейских стран. «Европа должна оказывать на подобные правительства сильное политическое давление, чтобы члены национальных кабинетов не могли даже пытаться устраивать подобные расистские и националистические демарши», – считает она.
В соседней же Чехии, где консервативный союз ODS и социал-демократы никак не могут найти выхода из патовой ситуации, сложившейся после выборов, страху нагоняют не правые, а самые что ни на есть левые. Наиболее консервативная в Европе Коммунистическая партия Богемии и Моравии увеличила свой электорат за счет недовольных Евросоюзом граждан, обеспокоенных сокращением социальных гарантий. Коммунисты сталинистского толка стали третьей по популярности партией в стране. Политологи считают их классической партией протестного характера – без внятной экономической программы, однако привлекающей к себе недовольных нынешним положением вещей за счет броских лозунгов типа «всё поделить».
Примечательно, что и здесь «левые крайние», стараясь заполучить как можно больше голосов, не гнушаются лозунгов национал-радикалов: борьба против инородцев, «ведущая роль чехов в Европе» – все эти идеи коммунисты-интернационалисты взяли в свой арсенал. Политики вроде Вацлава Гавела их попросту игнорировали. Новый президент страны Вацлав Клаус был избран на свой пост уже с помощью голосов, поданных за него коммунистами. Вполне возможно, что и социал-демократы не погнушаются пригласить их в кабинет – ради «стабильного правительства», ради «интересов народа» и прочих вещей, о которых так любят вспоминать те, кому хочется власти ради власти.
Бруно АУГУСТ
]]>