Великого переселения россиян не будет

Программа содействия добровольному переселению соотечественников: больше вопросов, чем ответов

Указ президента РФ «О мерах по оказанию содействия по добровольному возвращению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом» и соответствующая государственная программа должны, по мнению кремлевских чиновников, привлечь в Россию многих представителей диаспоры. Кремль, судя по всему, рассчитывает, что именно русскоязычные соотечественники, еще способные верить российским властям, помогут ликвидировать кадровый голод до тех пор, пока не достигнет трудоспособного возраста поколение ожидаемого «бэби-бума»-2007, зачатое под аплодисменты в адрес Путина, пообещавшего «стартовый материнский капитал» в 250 тыс. руб. женщинам, решившимся на второго ребенка.

Ценный пиаровский ход

Хотя обещаний дано немало и по «капиталоемкости» они на порядок превышают суммы, выделяемые сегодня Россией на поддержку соотечественников за рубежом, практики не слишком оптимистично оценивают перспективы нового национального проекта. Председатель исполкома Форума переселенческих организаций Лидия Графова считает, что программа должна была в первую очередь поддержать тех соотечественников, кто приехал в Россию в 1990-е гг. «Странно звать новых людей, когда у нас 1,5 млн. приехавших ранее не имеют гражданства, миллионы не имеют статуса вынужденного переселенца, а многие из имеющих этот статус ждут материальной помощи от государства с 1992 г. И про них в новой программе ни слова», – заявила она. Тем не менее, само появление подобной программы Графова приветствует: «Это, конечно, пиаровский ход, но он ценен хотя бы тем, что защищает имидж мигранта, провозглашает его благом для России, а не обузой».

Особого оптимизма не испытывает и руководитель Русской общины Таджикистана Валерий Ющин. Он считает, что порядка 95% русскоязычного или русско-славянского населения Таджикистана выехало в Россию еще в 1990-е гг. «Те, кто остался, – это та часть русскоязычных, которая имеет, по крайней мере пока, определенный социальный и финансовый статус. Также остались те, кому некуда и не на что ехать, кто дорабатывает до пенсии или те, у кого дети доучиваются», – поясняет Ющин. По его мнению, указ сам по себе не решает всех проблем переселения соотечественников. «Еще будут составлены множество подзаконных актов. Поэтому во что превратится указ на деле – это большой вопрос. Практика показывает, что между намерениями и их конкретной реализацией существует огромная разница. – отметил Ющин. – С другой стороны, правительство намерено переселить несколько миллионов соотечественников. Откуда их взять? Вряд ли русскоязычные покинут Украину, Белоруссию или страны Балтии. Могут уехать часть оставшихся русских из Таджикистана, Туркмении, Киргизии и отчасти из Казахстана. Не думаю, что за счет этих стран Россия может набрать необходимое количество переселенцев».

«Программа оргнаборасоветского периода»

Более подробный анализ слабых мест программы содействия добровольному переселению соотечественников дал в интервью Информационному агентству REGNUM научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций Евгений Гонтмахер.

– Каково происхождение программы?

– Ее инициировал президент. Разработкой занималась межведомственная рабочая группа, в состав которой вошли представители Федеральной миграционной службы (ФМС), Федеральной службы по труду и занятости, Минздравсоцразвития, МИДа и МВД.

– Были ли привлечены к работе представители неправительственных организаций и независимые эксперты?

– Нет. По моим сведениям, этот документ писали чиновники. Представители НПО получили проект программы практически накануне подписания.

– Считается, что запуск этой программы будет содействовать переезду в Россию миллионов соотечественников. На чем основываются такие надежды?

– В тексте программы нет прогноза потенциального масштаба этого явления. По оценкам, сейчас в странах бывшего СССР еще осталось порядка 3–4 млн. представителей славянских народов и народов, имеющих государственность на территории Российской Федерации, в какой-то степени склонных к возвращению в Россию. 90% составляют русские. Большинство из них проживают на Украине, в Казахстане, в Белоруссии и Прибалтике. Но не надо строить иллюзий: сколько-нибудь значительная их часть в Россию уже не поедет. Мы с этой программой опоздали, ее нужно было принимать в середине 1990-х гг. В начале 1990-х в Россию приезжали по 1,5 млн. человек в год. К середине 1990-х поток резко упал – до 500 тыс., а сейчас к нам переезжают около 100 тыс. мигрантов в год, и русских среди них уже очень мало. Преимущественно это представители титульных наций бывших республик СССР – азербайджанцы, грузины, армяне, таджики и другие.

В 1990-х гг. еще можно было сыграть на патриотических чувствах, но сейчас мигрант тщательно взвешивает, что он выиграет от переезда. Возьмем Украину. По данным последней переписи населения, значительная часть русских там за годы «незалежности» стали относить себя к украинцам. Русский язык для них родной, но они являются коренными жителями Украины, они не были завезены туда при советской власти, как в Прибалтику или Среднюю Азию. Да, сейчас на Украине русские сталкиваются с разными негативными явлениями, связанными с неуклюжей украинизацией. Но, тем не менее, есть фактор, перевешивающий это: Украина взяла четкий курс на Запад, и жители понимают, что через несколько лет они, скорее всего, получат возможность ездить гастарбайтерами не в Россию, а в Европу, и даже смогут осесть там на постоянное жительство. А еще через 10–15 лет дети русских граждан Украины, возможно, будут уже гражданами ЕС. Поэтому надеяться на какой-либо миграционный приток с Украины невозможно. Это касается даже стариков. Это не Прибалтика, где они испытывают трудности с языком, и не Средняя Азия, где русские зачастую подвергаются серьезному давлению. С Белоруссией у нас вообще отрицательное сальдо миграции: уже много лет от нас туда уезжает больше людей, чем оттуда приезжает к нам. Там тихо, спокойно, недорого, позднесоветский строй, и многих это устраивает. Что касается Прибалтики, то там молодые русские давно уже выучили местные языки и получили гражданство. Переезжать в Россию им нет никакого смысла. Поэтому я полагаю, что если кто и может приехать к нам с западного направления при условии наличия материальных преференций, то это прежде всего бывшие военные, которые не нашли своего места в новой жизни. Я считаю, что их надо принимать. Эта программа должна быть направлена на прием всех желающих.

– Да, в ней не сказано, что Россия примет только трудоспособных.

– Именно. Но надо четко понимать, что миллионных потоков ждать не стоит. С Запада, возможно, приедет пара сотен тысяч, причем в основном это будут старики из Прибалтики. Небольшие ресурсы для этой программы находятся также в странах Средней Азии. Исключение составляет Казахстан, откуда миграционного притока ждать тоже не приходится. В 1990-е гг. там были попытки проводить антирусскую политику, но сегодня Казахстан молится на русскую рабочую силу. Проблем с русским языком там давно нет, и уже зафиксированы случаи, когда казахстанские предприниматели переманивают работников из приграничных российских регионов. Что касается самых бедных государств Средней Азии – Туркмении, Таджикистана, Киргизии, то все русские, которые могли, давно уже уехали оттуда. Там остались в основном несчастные, одинокие русские старики. Да, надо их вывозить оттуда, чтобы дать им возможность оставшиеся годы прожить не в такой нищете, как сейчас. Этот поток может составить еще 100–200 тыс. человек, но это не рабочая сила.

Еще раз повторю: это действительно глубоко патриотичная программа. Россия должна выполнять материнскую роль по отношению ко всем, кто ощущает свое родство с русским языком и русской культурой. Но если мы замыкаемся на этнических русских, мы получим очень небольшой поток, состоящий в основном из тех, кто стремится дожить свою жизнь в относительно комфортных условиях.

– С чем связано намерение ФМС открыть свои представительства в Азербайджане, Грузии, Литве, Эстонии, Германии, США и Израиле?

– Это страны, где существуют самые большие русские диаспоры, и за этим стоит то же самое намерение вернуть этнических русских на историческую родину. Что касается Германии, Израиля и США, то это просто смешно. Существует, скажем, небольшой обратный приток из Израиля в Россию, когда бывшие наши граждане, не найдя себе адекватного места в Израиле, возвращаются на родину как трудовые мигранты. Но надо иметь в виду, что, даже имея двойное гражданство, они уже укоренены в Израиле и рано или поздно они всё равно вернутся туда. Услугами отделения ФМС такие люди пользоваться не будут. Открывать такие отделения в Израиле, в США и в Германии – это значит просто плодить чиновников, которые будет получать хорошую зарплату и время от времени агитировать каких-нибудь потомков русских князей переезжать на историческую родину…

Главный вопрос, который возникает при знакомстве с этой программой, – на кого она рассчитана? У меня есть ощущение, что эта программа сделана так, чтобы одновременно угодить «и нашим, и вашим» – националистам греет душу слово «соотечественники» и «воспитанные в традициях российской культуры», а с точки зрения тех, кто мыслит более прагматично, российская культура означает, прежде всего, русский язык, который может выучить человек любой национальности. Если же пользоваться определением «соотечественник» из федерального закона «О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом» («Лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ставшие лицами без гражданства»), то это всё меняет. Тогда и азербайджанец, и латыш имеет полное право переезжать к нам на тех же основаниях, что и русский. Основной приток, я думаю, при такой интерпретации программы составят азербайджанцы и таджики. А теперь представим себе власти, скажем, Украины, или Грузии, или любой другой страны. Как они должны относиться к России, которая фактически заявила о намерении переманивать к себе кадры?

– В мировой практике это обычное явление.

– Да. Но в условиях неурегулированных отношений внутри СНГ это может создать дополнительные проблемы. Но самое главное – если двери будут открыты для всех бывших граждан СССР, это создаст проблемы, прежде всего, для российского общества. Оно не готово принимать сотни тысяч тех же таджиков, которые сейчас прибывают к нам в качестве временных рабочих, а теперь станут переезжать с семьями на ПМЖ. Вопрос взаимоотношений с местным сообществом очень важен. Переселенец получает, в частности, жилье по ипотеке; но даже если 10% старожилов, которые живут в ветхих квартирах, при этом почувствуют себя обойденными, это уже плохо. В этом случае переселенец, даже русский, столкнется с завистью и недоброжелательством. Что уж говорить, если он будет нерусский…

При реализации этой программы российским властям придется столкнуться с множеством проблем. Существует закономерность: человек обычно хочет на новом месте попасть в такую же среду, из которой он выехал. То есть сельский житель, скорее всего, захочет жить в сельской местности, житель крупного города – в крупном городе. Если мы говорим о русских, то в странах бывшего СССР это, как правило, интеллигенция, жители крупных городов. Но у нас выбраны 12 пилотных субъектов Федерации, включая такие как Хабаровский край, Красноярский край и Амурская область; самые большие преференции даются приграничным регионам Сибири и Дальнего Востока. В этом списке сквозит простая мысль: «Мы будем осваивать с вашей помощью наши необъятные пустующие просторы». Но русские выходцы из Казахстана или с Украины не поедут в деревню на границе с Китаем.

– Среди пилотных регионов есть и такие, которые могут быть привлекательными для квалифицированных переселенцев: Калининградская, Калужская и Липецкая области. Может ли случиться, что туда и направится основная масса этнических русских, а на долю проблемных регионов останутся только нерусские соотечественники?

– Да, вероятно. Но поедет ли таджик в Амурскую область? Там для него совершенно неподходящий климат.

– Вообще-то пилотные регионы – это только начало. К 1 января 2007 г. все остальные субъекты Федерации должны подготовить соответствующие программы.

– Это еще уменьшит количество желающих переезжать на Дальний Восток. Учитывая сегодняшнее развитие у нас ксенофобии, та же таджикская семья предпочтет большой город, где легче затеряться, чем деревню, где она будет на виду и уязвима. Короче говоря, даже если мы пригласим к себе всех граждан бывшего СССР, мы должны понимать, что они поедут прежде всего в крупные города. Отдельная история с пенсионерами и инвалидами. Если они не исключены из этой программы, то понятно, что они предпочтут место жительства с более комфортными условиями.

– Программа предусматривает совсем небольшой срок, в течение которого переселенец не может покинуть место своего жительства под угрозой возврата государству выплаченных подъемных – два года. Существует ли вероятность того, что многие будут соглашаться на любые условия переезда, лишь бы закрепиться в России и, потерпев два года, переезжать потом в более благоприятный регион?

– Да, это так. Или возьмем другую ситуацию: человек приехал в тот или иной регион с искренним намерением осесть там, а через несколько месяцев предприятие, на котором он работает, обанкротилось. Переселенцу перестали платить зарплату, а у него семья, дети. Что ему делать? Государство берет на себя обязательство выплачивать ему ежемесячное пособие только если он выбрал один из наиболее проблемных приграничных субъектов. А если он сам находит себе другое место работы и жительства, должен ли он будет возвращать подъемные? Или, допустим, переселенец привез с собой свою семью. Каков статус этих людей? А вдруг он умирает – что станет с ними? Таких уязвимых мест в программе много. Люди, которые писали ее, ориентировались на программу оргнабора советского периода. Тогда тоже всё было добровольно, но была плановая экономика. Рабочее место, зарплата, жилищные условия – всё было гарантировано. Сейчас же 100-процентные гарантии невозможны. Еще раз подчеркну: надо четко отделять благотворительность от набора рабочей силы. Если мы хотим получить рабочую силу – надо прямо об этом говорить; если нас интересует, условно говоря, любой человеческий материал, давайте к этому соответственно готовиться.

– Значит ли всё это, что подобная программа вообще неосуществима?

– Нет, не значит. Я рассматриваю этот документ как положительное явление. Это декларация России о том, что она не забыла соотечественников. Но, сказав «а», надо сказать «б». Все документы надо вырабатывать публично, с участием общественности и экспертного сообщества. Не дай бог, если правительство опять начнет что-то готовить в тиши кабинетов: вместо того, чтобы помочь стране трудовыми ресурсами или просто населением, мы получим очередной конфликт. Мы – страна благих намерений, за которыми часто следует провал.

От добра добране ищут

Пока правительство и эксперты обсуждают программу, некоторые, не дожидаясь отмашки из Кремля, пытаются самостоятельно вернуться в Россию. Вот история семьи Шифнер из Кёльна, описанная Любовью Шифнер в письме в редакцию газеты «Европа-Экспресс».

«Пока мы с мужем обустраивались в Германии, несколько лет промчалось, как один день. Всё время приходилось чего-то добиваться: то правильных документов, то жилья... Но когда основные проблемы были решены, в душу стали закрадываться сомнения: а правильно ли мы сделали, уехав на чужбину, да еще в немолодом возрасте? На ум приходило крылатое изречение: гВезде хорошо, а дома лучше“. В мечтах рисовался небольшой зеленый городок в России, где мы, пенсионеры, могли бы спокойно жить, наслаждаясь чистой природой и свежими продуктами.

Не без колебаний приступили мы к осуществлению нашей мечты. Что могли, продали, многое раздарили, прослышав о сложностях переезда с вещами через границу.

И вот мы в России! Но уже не в той, которую покинули несколько лет назад. Москва превратилась в суперсовременный город со скоростными магистралями, перенасыщенными крикливыми рекламными щитами. По всему мегаполису выросли однотипные островки многоэтажных новостроек. Основными атрибутами московских улиц стали банки и казино. Появились и супермаркеты по европейскому образцу. Да и цены в них не отстают от европейских стандартов.

В других же городах России время как будто остановилось: повсюду разбитые дороги, разрушающиеся здания, над землей висят трубопроводы и коммуникации, прикрытые рекламными афишами. Кругом – кучи мусора у переполненных контейнеров. Но это – пространство для обычного бедного люда. Так называемые гновые русские“ предпочитают жить в своих виллах и коттеджах на окраинах городов, укрепляя их, как средневековые рыцари свои замки, высокими каменными заборами.

Торговля в городах кипит у рыночных лотков – здесь дешевле. Все магазины укомплектованы игровыми автоматами, вокруг которых крутятся и стар и млад, прожигая последние крохи. На каждом углу – кафе и забегаловки. А вокруг, несмотря на переизбыток развлекательных программ по радио и телевидению, – грустные озабоченные лица россиян. Не до веселья простым трудягам, вынужденным ежедневно ездить на работу в Москву в переполненных электричках. Местные предприятия не работают, их помещения сданы в аренду под склады и офисы многочисленным фирмам, торгующим недвижимостью и туристическими путевками. Грустно смотреть на пенсионеров, обивающих пороги учреждений, чтобы получить какие-либо льготы на оплату дорогостоящего жилья.

Исколесив почти всю Центральную Россию, мы обнаружили, что большинство деревень заброшено, а незасеянные поля поросли бурьяном. Поэтому на прилавках магазинов и ларьков в изобилии лишь импортные товары не лучшего качества. Все это навевало на нас печальные мысли, но мы решили испить нашу чашу до дна.

Наконец наши поиски увенчались успехом. Нам приглянулся небольшой поселок городского типа в 100 км от Москвы, построенный в 1970-е гг. для ученых-биологов. Когда-то это было образцовый населенный пункт для людей науки. О былом величии напоминают здания дома культуры и бассейна, которые пока действуют благодаря энтузиазму их низкооплачиваемых работников. Хотя за 30 лет строения обветшали и требуют ремонта, но транспарант, установленный на центральной площади, сообщает, что поселок признан лучшим в области. Что же искать в других населенных пунктах? И мы решили поселиться здесь.

Главное достоинство поселка – лес, окружающий его со всех сторон. Но недолго пришлось нам этому радоваться. Много деревьев было уже вырублено под дачные застройки, остальные лесные участки оказались захламлены стихийными мусорными свалками. Но зато грибов в округе – хоть косой коси, а чернику можно ведрами собирать. Позже мы узнали, откуда такая урожайность: одновременно со строительством поселка в нескольких километрах от него организовали захоронение радиоактивных отходов Обнинской атомной станции, якобы для изучения влияния радиации на растительный мир. Этот эксперимент длился 15 лет…

Тем временем гостевая виза моего мужа заканчивалась, и я, как российская гражданка, начала хлопотать, чтобы добиться для мужа – бывшего россиянина с 40-летним трудовым стажем, а теперь гражданина Германии – вида на жительство. Но это оказалось намного сложнее, чем в Германии, где я, как жена немецкого гражданина, получила вид на жительство в первые же дни пребывания в ФРГ. Оказалось, что вначале мне нужно вызвать мужа в гости (хотя он находился рядом со мной в России, но по приглашению моей матери). Для оформления гостевой визы я обязана иметь денежные средства в сумме двух прожиточных минимумов. А моя пенсия, как у большинства россиян, не дотягивает и до одного минимума. Мужу предстояло сдать многочисленные анализы, чтобы доказать чиновникам отсутствие у него СПИДа, туберкулеза, алкоголизма и других тяжких заболеваний. Он должен был также представить справку из Германии об отсутствии судимости.

Не менее тернист путь возвращения в Россию русских людей из бывших союзных республик. Много страданий и унижений испытывают они, посещая ОВИРы. Бесконечное хождение по бюрократическим коридорам заставило нас задуматься от том, стоит ли растрачивать свои душевные силы и здоровье на то, чтобы получить право полунищенского существования в России? Всё чаще вспоминалась Германия с отлаженным бытом, чистотой и порядком. Для нас стало очевидным, что родина там, где тебя достойно принимают и где о тебе заботятся. От добра добра не ищут! Пора возвращаться в Германию, благо, что не все концы мы здесь обрубили».