«Он помогал нам во всём»

Прощальное слово о хорошем человеке

Немецкое кладбище в Бабельсберге – тихом зеленом районе Потсдама. Под кронами столетних дубов и берез плачет одинокая труба: «Однозвучно звенит колокольчик… Сколько грусти в напеве родном…» К тяжелому гробу, стоящему у края открытой могилы на маленькой зеленой поляне, скорбной вереницей идут люди с цветами в руках. Никто не сообщал им об этом скорбном событии, молва сама молниеносно облетела город. Все собравшиеся провожают в последний путь местного немца Ханса Хельмана, много и бескорыстно помогавшего русскоязычным эмигрантам – евреям, немцам-переселенцам, русским, украинцам и белорусам – обустроить свою жизнь на новом месте.

Рядом с могилой стоят седовласые мужчины с нотами в руках –участники мужского хора, в котором много лет пел покойный. Звучит «Вечерний звон», другие русские и немецкие песни. В одной из них есть такие слова: «Я люблю эту страну, где стояла моя колыбель, и я буду ей предан до конца». «Мы поем сегодня то, что любил исполнять Ханс», – поясняет руководитель хора.

Ханс Хельман не дожил всего трех дней до своего 64-летия: не выдержало сердце, уже однажды побывавшее в руках хирурга. Он не берег себя, был готов по первому зову помочь другому человеку. Все, кто знал и любил Ханса, кто бросал на опущенный в могилу гроб горсти земли, шептали слова прощания и благодарности.

– Он очень многое сделал для нашей семьи, – говорит Владимир, еврейский эмигрант из Днепропетровска. – Я относился к нему не как к немцу, а как к самому близкому мне соотечественнику.

– Ханс Хельман был одним из первых, с кем я познакомился в еврейском общежитии, – рассказывает Александр, бывший офицер Советской армии, служивший в Германии. – «Разрешите войти, товарищ полковник?» – услышал я. В дверях стоял сотрудник Берлинско-бранденбургского общества иностранцев (BBAG) Ханс Хельман, подполковник ракетных войск ГДР в отставке. Он окончил в Москве Военно-политическую академию, прекрасно говорил по-русски. Но не только поэтому мне нравился этот спокойный, улыбчивый, рассудительный, никогда не повышавший голоса человек. Он помогал нам во всём: как быстрее выучить немецкий язык, как получить достойное жилье, устроить детей в школу или детсад, найти нужного врача, заполнить различные анкеты и написать письма. Ханс, по-видимому, не знал слова «нет». К сожалению, хорошие люди зачастую рано уходят из жизни.

После объединения Германии у Ханса были проблемы с получением пенсии. Новая власть долго и скрупулезно проверяла его биографию. Он очень переживал, и вероятно, это не прошло бесследно для его беспокойного сердца.

Проститься с Хансом Хельманом пришли все сотрудники BBAG. Петр Гарферт, приехавший в Потсдам из далекой Воркуты, много лет работал рядом с Хельманом.

– Я многому научился у Ханса, – сказал Петр в своем прощальном слове, – он был и останется в моем сердце старшим товарищем, коллегой и наставником.

Скорбные, заплаканные лица родных и близких… Горько плачет младший внук Ханса: он не решается бросить в могилу горсть земли и не может понять, почему там, внизу, лежит его любимый дедушка.

Ольга Естерле – бывшая жительница Ташкента, учительница русского языка и литературы, много лет знавшая Ханса, поведала мне еще об одной стороне его жизни. Несколько лет назад Ольга была членом жюри общегерманской олимпиады по русскому языку. Немецкие дети рассказывали по-русски о себе и своих близких. Ольгу, как и других членов жюри, поразил рассказ одной девочки о своем отце: «Больше всего я люблю своего папу. Он такой красивый, добрый и сильный. Папа заменил мне маму и бабушку. Второго такого папы нет больше на всем белом свете». Готовясь вместе с Хансом к очередной олимпиаде, Ольга рассказала ему об этой девочке. Ханс смущенно опустил глаза: «Это была моя младшая дочь Надин…»

Последние восемь лет Ханс Хельман работал руководителем курсов немецкого языка. Наряду с русскоязычными эмигрантами здесь проходили обучение выходцы из Камбоджи и Вьетнама, африканских стран и Новой Зеландии, Турции, Польши и Кубы. Ханс был интернационалистом и, останавливаясь в прощальном шествии перед его могилой, иностранцы в соответствии с обычаями своих народов крестились, шептали молитвы, поднимали руку со сжатым кулаком или низко кланялись своему учителю.

«…Сколько чувства в той песне унылой,

Сколько грусти в напеве родном,

Что в груди моей хладной, остылой

Разгорелося сердце огнем…»

– плакала в тишине труба бывшего советского военного дирижера Георгия Шкудника.

Прощай, наш добрый немецкий друг Ханс Карлович! Я всегда буду помнить твой совет мне, как надо беречь сердце после операции, какие принимать витамины, как продолжать жить и радоваться каждому утру. Прощай…

Игорь ЧЕРНЯК