Соло для эмигранта с бостонским оркестром

Из глухой российской глубинки Сергей Кусевицкий взлетел к вершинам мировой музыки

Эту бедную еврейскую семью в городке знали многие: отставной военный музыкант Александр Кусевицкий и его жена Анна зарабатывали на хлеб себе и своим детям преподаванием музыки в глухом российском Вышнем Волочке, рядом с которым даже исконно провинциальная губернская Тверь выглядела настоящим столичным городом.

Именно здесь, в этой серой российской глубинке, 14 июля 1874 г. в семье Кусевицких родился будущий выдающийся музыкант, которому при рождении дали имя Сергей. Влюбленный в музыку, он усердно дирижировал маленьким местным оркестриком, заполняя антракты в представлениях заезжих гастролеров. А заодно вместе с отцом и братьями часто выступал на всяких праздниках, ярмарках, свадьбах и даже в трактирах – денег в семье всегда не хватало. Вся эта «деятельность» приносила считанные гроши, и отец, вдоволь нахлебавшийся от своей музыкальной «карьеры», был категорически против того, чтобы Сергей повторил его судьбу.

Но мальчик оказался на диво настойчивым: после нескольких скандалов, рассоривших его с отцом, 14-летний паренек тайком уезжает из дому и спешит за удачей в неведомую Москву. В кармане юного беглеца лежали заработанные на последнем «концерте» три рубля. Зато амбиций и уверенности в своем таланте было хоть отбавляй. Не имея никаких знакомств и рекомендаций, Сергей буквально с улицы явился к директору Московской консерватории и настоятельно попросил сейчас же принять его на учебу. Обычно всегда занятый, господин Сафонов неожиданно терпеливо выслушал бойкого провинциала, но затем столь же терпеливо разъяснил ему, что учебный год уже давно начался и его юный гость если и может на что-то рассчитывать, то только на поступление на следующий год. И то если по своему уровню будет достоин этой чести. К тому же попасть он может не на престижные фортепианное и скрипичное отделения, а на какие-нибудь другие, более доступные.

Этот хотя и отменно вежливый, но отказ фактически означал крушение надежд. О возвращении домой Сергей и не помышлял, а ожидать целый год без денег и крыши над головой было абсолютно нереальным. Отчаяние укрепило настойчивость – и уже на следующий день, с покрасневшими от бессонной ночи глазами, юноша сидел в приемной директора Московского филармонического общества. Трудно сказать, как он уговаривал мэтра прослушать его. Однако прослушивание состоялось, после чего опытнейший г-н Шестаковский, самолично убедившись в идеальном музыкальном слухе и безукоризненной музыкальной памяти юного просителя, а заодно обратив внимание на его не по годам высокий рост, объявил Сергею, что из него может получиться хороший контрабасист, а потому он, директор Общества, в виде исключения может зачислить его в музыкально-драматическое училище, несмотря на давно начавшийся семестр. Конечно, при условии, что молодой человек будет упорно заниматься, а не отвлекаться на различные столичные соблазны. Впрочем, в подобном решении директора преобладал чисто практический смысл: контрабасистов должного уровня в оркестрах хронически не хватало – этот инструмент всегда считался вспомогательным, практически не солирующим. Да и для переноски контрабас требовал физических усилий куда больше, чем виолончель или скрипка. С учетом всего этого охотников до него было очень немного. Но, вполне резонно решил Шестаковский, этому хотя и обладавшему действительно большими способностями пареньку деваться некуда и он должен был быть благодарен и за такую помощь.

И Сергей был действительно счастлив, над головой появилась хоть какая-то крыша, маленькой стипендии всё же хватало на ежедневное, пусть даже и скудное, питание. Да и сам факт учебы в столице для бедного еврейского мальчика был чем-то вроде манны небесной. С раннего утра до позднего вечера, зачастую забывая о еде, он до боли в пальцах оттачивал технику, учился извлекать из своего инструмента всё более мягкие, «человеческие» интонации. И был вознагражден за это неслыханной честью: по личному приглашению Петра Ильича Чайковского исполнил вместе с великим композитором одну из частей его знаменитого Первого струнного квартета. После чего, потрясенный, еще больше влюбился в музыку и еще больше работал. И это помноженное на талант трудолюбие решило всё: по окончании училища юноша (еще один беспрецедентный случай!) был сразу же принят в оркестр знаменитого Большого театра, где в течение девяти лет вырос до концертмейстера группы контрабасов и настоящего виртуоза-исполнителя. Что, кстати, тоже было редкостью: до Кусевицкого в России практически не было ни одного крупного солиста-контрабасиста. Да и во всей Европе (к тому же еще за сотню лет до рождения Сергея) их насчитывалось только двое. Солистами их можно было назвать только с большой натяжкой: композиторы игнорировали концертные возможности контрабаса, не создавали для него никаких произведений, и выступать этим музыкантам – кроме как с несколькими переложенными для контрабаса скрипичными пьесами – было не с чем. Разве что Бетховен однажды написал для этого инструмента две небольшие партии в своих 5-й и 9-й симфониях. А потому навсегда обреченные на скудную аккомпаниаторскую работу на «третьих ролях» контрабасисты быстро теряли всякий интерес к музыке.

Такое положение Кусевицкого категорически не устраивало. Молодой музыкант не только перекладывает для контрабаса десятки скрипичных и виолончельных произведений, но пишет для своего любимого инструмента и собственные пьесы, а в 1902 г. создает первый в истории музыки «Концерт для контрабаса с оркестром», сразу же высоко оцененный музыкальной общественностью.

Теперь молодого музыканта приглашают в самые элитные концерты, он выступает вместе с великими Рахманиновым и Шаляпиным. Кроме того, ему поручают возглавить класс контрабаса в училище, которое он еще недавно закончил сам. Кусевицкому не без основания казалось, что перед ним открылась удачная (и сулящая достаточную материальную обеспеченность) карьера педагога и исполнителя.

Однако женитьба на юной пианистке Наташе Ушковой резко изменила его дальнейшую судьбу. Став зятем богатого промышленника и мецената и перестав зависеть от мизерной зарплаты театрального музыканта, Сергей уходит из Большого театра и решает посвятить себя любимому с детства дирижерству. Для чего, уже имея за плечами немалый исполнительский опыт, и появляется на конкурсе в Мариинском театре, где на единственное вакантное место за дирижерским пультом, кроме самого Сергея, претендовали еще 23 конкурсанта со всей России и из-за рубежа. И здесь произошла сенсация: после выступления третьего номера, под которым значился Кусевицкий, конкурс неожиданно закончился: остальные его участники, пораженные мастерством Сергея, отказались от своих выступлений.

И всё же, даже несмотря на заманчивую перспективу петербургской карьеры, в России Сергей не остается, а, выехав в Берлин вместе с женой, поступает простым учеником к тогдашнему мэтру европейских дирижеров Артуру Никишу и под его руководством изучает тайны этого сложнейшего мастерства, несколько лет, да и то лишь периодически, выступая с одним из скромных студенческих оркестров.

Но при всём при этом Кусевицкий не забывает о любимом контрабасе. Рецензируя его многочисленные концерты, берлинские критики единодушно отмечают высокое мастерство российского музыканта. А вскоре не менее восторженно начинают писать и о Кусевицком-дирижере, отменном исполнителе произведений Малера, Шёнберга, Равеля и Дебюсси.

Однако Сергею мало и этого: в 1909 г. с помощью средств ценившего его целеустремленность тестя он основывает Российское музыкальное издательство, которое публикует произведения молодых, пока еще малоизвестных русских композиторов. А в 1910-м с целью широкой пропаганды их музыки создает собственный симфонический оркестр из 85 человек, с которым впервые исполняет вскоре ставшие всемирно известными «Скифскую сюиту» Стравинского, Первый скрипичный и два фортепианных концерта Прокофьева и гениальную скрябинскую поэму «Прометей».

Оркестр Кусевицкого успешно гастролирует по европейским столицам, его концерты занимают прочное место в духовной жизни обеих российских столиц. Характерная деталь: хорошо помнивший свои бедные ученические годы дирижер требует, чтобы билеты для студентов продавались только по самой низкой, почти символической цене. В помощь молодым музыкантам Сергей направляет и значительную часть доходов от своей издательской деятельности.

Октябрьский переворот Кусевицкий встречает на волне общероссийского и европейского признания. Нет, он не хочет покидать свою Россию, ставшую для него родной Москву, чуткую и благодарную российскую публику. Больше того, ему, недавнему бедняку, даже нравится большевистский лозунг «Нести искусство в массы!». А потому он не прекращает свои концерты даже в тяжелые годы Гражданской войны. И при этом старается «не видеть» большевистского террора, уничтожения культурных и духовных ценностей, гибели лучших представителей российского общества, начавшейся массовой эмиграции деятелей культуры, науки, искусства. Он пытается поверить в обещанное комиссарами «светлое будущее страны и ее культуры» и даже участвует в нескольких постановках Большого театра.

К счастью, это заблуждение быстро проходит: реально оценив перспективы большевистского «порядка», Кусевицкий наотрез отказывается от предложенного ему властями сотрудничества. Теперь он стремится побыстрее покинуть пораженную большевизмом страну. Но потребовать выездную визу не решается: явиться с этим в ЧК было бы равносильно самоубийству. И тогда Кусевицкий обращается с просьбой разрешить ему и супруге временно выехать из России «для обустройства своих издательских дел за рубежом». Когда поезд наконец-то пересек границу, Наталья и Сергей молча обнялись…

Франция встретила эмигрантов по-доброму. Сергей не только расширил свою издательскую деятельность, но и создал общество «Симфонические концерты Кусевицкого» и новый оркестр, с которым постоянно выступал в «Гранд-Опера» как виртуоз-контрабасист и дирижер. Как утверждали взыскательные парижские критики, эти весенние циклы пользовались у французов не меньшей популярностью, чем выступления знаменитого «Русского балета Дягилева». Не отказывается Кусевицкий и от постановки оперных спектаклей: на сцене «Гранд-Опера» большим успехом пользуются поставленные им «Хованщина» и «Борис Годунов». А 14 апреля 1928 г. Сергей впервые представил парижанам в концертном исполнении фрагменты выдающейся оперы Сергея Прокофьева «Огненный ангел».

Свою духовную связь с покинутой родиной Сергей Александрович подчеркивает и постановкой ряда «русских» концертов в различных городах Европы. Французский президент был весьма опечален известием о том, что полюбившиеся Франции Кусевицкие собрались переехать в Соединенные Штаты. В благодарность за большой вклад в культурную жизнь Франции глава государства в сентябре 1924 г. лично прикрепил к лацкану фрака российского эмигранта красную ленточку ордена Почетного легиона. В том же году Кусевицкий принял предложение возглавить некогда знаменитый Бостонский симфонический оркестр.

Впрочем, американцы поначалу предлагали эту должность другому российскому эмигранту – великому Сергею Рахманинову. Однако тот отказался: оркестр находился в полном упадке, и о прежней славе напоминало разве что только его название. Согласившемуся вступить в должность главного дирижера бостонцев Кусевицкому предстояло решить трудную задачу: избавиться от многих недостаточно квалифицированных оркестрантов, поднять общее исполнительское мастерство, вернуть к жизни уже увядшие традиции коллектива и его взаимопонимание с дирижером. И Сергей Александрович сделал всё это с большой деликатностью, чем завоевал глубокое уважение коллег. А то, как нужно играть, он всегда демонстрировал на собственном примере: отчаявшись в своем отвратительном английском, буквально выхватывал у непонимающих музыкантов их инструменты и сам показывал, как нужно сыграть трудное место.

В течение трех лет Кусевицкий создал тот Бостонский симфонический оркестр, который знаменит и по сей день. Именно благодаря этому русскому эмигранту и возглавляемому им оркестру многие молодые американские композиторы стали известны в своей стране и далеко за ее пределами. В их числе такие звезды мировой величины, как Гершвин, Бернстайн и Копланд. К чести Кусевицкого, он был одним из первых исполнителей в США Пятой симфонии Прокофьева и героической Девятой («Ленинградской») симфонии Шостаковича, а с 1943 г. возглавлял музыкальную секцию Национального совета американо-советской дружбы. «Его русское соло превосходно звучит и с Бостонским оркестром, и во всей нашей музыке», – так оценивала труд и талант дирижера американская пресса.

Велик вклад Кусевицкого и в мировую оперную культуру: именно он стал инициатором создания великим английским композитором Б. Бриттеном оперы «Питер Граймс», именно он открыл оперный талант Марио Ланца, в 1942 г. пригласив его на главную роль в постановке «Виндзорские проказницы», которую сам осуществил на знаменитом Танглвудском фестивале.

Еврейский мальчик из маленького российского городка, ставший знаменитым контрабасистом и дирижером, гордостью русской, французской и американской музыки, Сергей Кусевицкий ушел из жизни в Бостоне. Это случилось 4 июня 1951 г.

В центральном фойе крупнейшего в Бостоне симфонического концертного зала память выдающегося музыканта увековечивает мемориальная доска и созданная в его честь большая музейная экспозиция. А в сердцах почитателей его искусства он остался не только выдающимся музыкантом, но и искренним патриотом стран, которым отдал свой талант. Спустя много лет Кусевицкий смог вернуться и на свою освободившуюся от коммунизма родину: визу на въезд ему выдало Время.

Ю. МАРКТМАН