Блеск и нищета библейской критики

14 октября 2006 г. – 23 тишрея 5767 г.
Этот раздел читается в праздник
Симхат Тора («Радость Торы»)
Книга «Дварим» («Слова») Недельный раздел
«Зот Ха-Браха» («Вот то благословение…»)

«И умер там Моше, раб Господа, на земле Моава, по слову Господа; и погребен был в долине на земле Моава, против Бет Грора; и не знал никто могилы его до сего дня» («Дварим», 34:5–6). Одно из самых критикуемых мест Торы: «Вы утверждаете авторство Моше? А откуда взялось описание его смерти? А если оно дано в Откровении изначально, то о какой свободе воли вы говорите?»

Многие науки прошли в начале своего развития «донаучную» стадию, прежде чем получили право называться науками. Так, химия несколько столетий имела вид алхимии, и на этом «алхимическом» уровне ею было сделано много ценных наблюдений, проведена систематизация материала, была выработана техника эксперимента. Но весь этот блеск естественнонаучных достижений алхимии соседствовал с нищетой ее фундаментальных, базовых представлений, связанных с идеей существования философского камня.

Примерно в таком же состоянии находится сегодня библейская критика. Множество интересных и важных наблюдений соседствуют в ней с совершенно необоснованными претензиями на доказательность. Важный материал, который мог бы служить для углубления нашего понимания Торы, служит в основном только для мотивировки отказа от целостного восприятия Текста.

Взлет библейской критики начался в середине XIX в., когда выяснилось, что если свести воедино разнородные пласты текста Торы (различия в Именах Бога, в терминологии и стиле, в использовании имен собственных и в деталях законов), то можно попытаться разделить его на несколько «подтекстов», каждый из которых обладает определенной внутренней логикой, причем «подтексты» рассматривают иудаизм как бы с разных углов зрения. Этому весьма интересному наблюдению не суждено было стать предметом беспристрастного анализа в рамках чистой науки. С самого начала оно было использовано атеизмом для поддержки и углубления своей идеологии. На основании выделения в Торе «подтекстов» было без всякого научного доказательства объявлено, что каждый из них представляет собой один из независимых древних источников, в результате сведения которых вместе и появилась Тора.

Подчеркнем, что не только с точки зрения естественных наук, но даже с точки зрения лингвистики и литературоведения такой переход от «подтекстов» к «источникам» никак не может считаться научным методом. Настоящий, устанавливающий авторство литературный анализ основан на сравнении многих литературных произведений, созданных в одну эпоху разными людьми. Но применение подобной процедуры установления авторства с помощью литературного анализа по отношению к Тексту, который является единственным оставшимся с древности и не имеющим в данной культуре параллельных текстов для сравнения, – такой анализ уже является очень проблематичным. И если наличие в Торе нескольких «слоев» повествования, отличающихся по стилю и идеям, можно считать вполне явным фактом, то придание этим «подтекстам» статуса «источников Торы» является не научным выводом, а идеологической позицией. И поэтому нас должны интересовать не чисто научные – лингвистические или исторические – обоснования того, что столь много людей в конце XIX – начале XX вв. приняло концепцию библейской критики (сегодня, кстати, их число значительно уменьшилось), а психологические и идеологические обоснования, объясняющие причины ее успеха.

Археология атаковала теорию извне и доказала, что все ее предположения о «примитивном уровне культуры XIV в. до н. э., не дававшем возможности создания Торы», являются неверными, а собственные последователи библейской критики подорвали ее изнутри, разъедая своими исследованиями. Они стали обнаруживать в Торе всё больше гипотетических «документов-источников». Наконец, около тридцати различных документов, авторов, редакторов и интерполяторов были совершенно перепутаны. В одном стихе Торы «критики» находили следы полдюжины различных древних сказаний. Здесь стало ясно, что применение методов литературного анализа к разложению Торы на «источники» ведет к заведомому абсурду.

Характерный пример. Как известно, одним из краеугольных камней библейской критики является отождествление «Дварим» (Пятой книги Торы) со свитком, найденным в Храме в эпоху реформ царя Йошиягу, поэтому его датировали VII в. до н. э. Это отождествление было сделано на основании литературных соображений, не подкрепленных никакими археологическими данными. И вот несколько лет назад группа археологов раскопала в Самарии, на горе Эйваль, остатки жертвенника, в точности соответствующие тому, что, согласно книге «Дварим», Моше повелел сделать евреям после перехода Иордана, и археологически находка была датирована XIII в. до н. э. Археологи опубликовали статью о находке, показывая соответствие ее книге «Дварим».

Как возмущены были этой статьей сторонники библейской критики! Нет, они не отрицали, что найден жертвенник, они не оспаривали его датировку. Но они говорили: «Как же можно объяснять находку XIII в. до н. э. на основании текста, написанного в VII в. до н. э.?» Иными словами, «литературная» датировка «Дварим» эпохой царя Йошиягу стала для них догмой, и если археология противоречит этой догме, то тем хуже для археологии. Сторонники библейской критики иногда говорят: «Пусть в нашей теории не всё гладко. Но ведь факт разнообразия стилей в Торе очевиден, и для того, чтобы отвергать библейскую критику, надо предложить свое объяснение этому факту. А этого другого (научного!) объяснения ни у кого нет». Но для того чтобы критиковать ту или иную научную теорию, вовсе не обязательно выдвигать свою.

Если Тора – просто поздняя компиляция из разнородных древних источников, то можно не задумываться над глубиной Текста, нет смысла ломать голову над сравнением и углублением в детали, над анализом противоречий между различными главами (метод, который в течение столетий служил основой классического еврейского религиозного углубления в Текст). И, говорит библейская критика, уж если сравнивать между собой два различных места в Торе, то только для расчленения текста на несколько не связанных между собой кусков (то есть, по существу, для разрушения и умерщвления Текста), а совсем не для того, чтобы извлечь для себя из этого Текста моральный или философский урок.

Еще пример. Пророк Шмуэль вначале выступил против назначения царя, хотя в Торе («Дварим», гл. 17) есть однозначная заповедь установления института царства. Еврейская традиция выводит из этого противоречия важнейшие принципы правильного еврейского подхода к царству, делает моральные и философские выводы. Библейская критика объясняет, что это место («заповедь о царстве») было дописано в Тору после Шмуэля, когда уже были цари, и тогда всё очень просто, и никакой философии здесь разводить не надо.

Конечно, если бы были хоть какие-нибудь научные обоснования того, что «заповедь о царе» внесена в Тору позже, тогда другое дело – было бы о чем говорить. Но ведь никаких научных данных нет, и единственное обоснование – это само противоречие между Торой и «Книгой пророка Шмуэля». Вместо того чтобы углубляться в это противоречие и анализировать его, библейская критика попросту отмахивается от него. Сама концепция библейской критики в данном месте выглядит более чем спорной: ведь если мифический могущественный «редактор» во времена царей мог внести изменения в Тору, то для него тем более не составляло труда внести правку в «Книгу Шмуэля», чтобы уничтожить противоречие. Странный «редактор»! То он всё сшивает по своей воле, а то, наоборот, оставляет явно бросающиеся в глаза следы, чтобы могли легче его «вычислить»!

Библейская критика держится не только на «внутриеврейском антисемитизме» (то есть чувстве ненависти к образу религиозного еврея в себе самом), но и на элементарном страхе, на боязни принять вызов Торы, вступить с Текстом в прямой личный диалог. Это, по сути, есть нежелание смотреть собеседнику в глаза из-за боязни перед настоящей – обязывающей! – встречей. Ведь если всякий сложный отрывок в Тексте можно объявить поздней вставкой, а сам Текст – многослойной подделкой от начала до конца, то это лучшая возможность создать глухую защиту от того потока энергии святости, который устремляется навстречу человеку и на благо ему, когда он открывает Тору и начинает читать ее Текст. Одна из проблем библейской критики заключается в том, что ее зачастую предлагают аудитории, которая вообще ТАНАХ не изучала. Такая пропаганда библейской критики имеет чисто идеологические (а не научные или просветительские) основы. Но прежде чем становиться сторонником критики Библии, было бы хорошо для начала ее знать.

Мне в Торе не всё ясно. Тора вообще очень сложная (а с моей точки зрения, Божественная, и значит, в каком-то смысле бесконечно сложная) Книга. Сталкиваясь с этими сложностями и постепенно преодолевая их, я понимаю Тору всё более глубоко. Но наличие пока еще не освоенных мною сложностей не является для меня основанием для того, чтобы принять теорию, уничтожающую сложности путем разрушения единства Текста.

Поздравляю вас, дорогие читатели, с праздником Симхат Тора! И давайте снова, в который уже раз, вместе откроем Книгу с самого начала!

Пора...

Суббота 21 октября 2006 г. –
29 тишрея 5767 г.
Книга «Берешит» («В начале»)
Недельный раздел «Берешит»
(«В начале»)

Пора начинать сначала. С того самого «В начале», в котором «создал Бог небо и землю».

С одной стороны – прекрасное чувство освобождения: прошлое позади! Перевернута страница, перед нами чистый лист, пиши без помарок, создавай свой мир, строй заново свою жизнь, свои отношения с Богом, людьми и вселенной: новая метла чисто метет, заметая все старые ошибки, грехи, проблемы. Новый год – новая, с первой буковки, Тора – новый шанс понять и исполнить свое жизненное предначертание.

А с другой стороны, – пугающее, каторжное ощущение Сизифа, который докатил было свой камень до вершины горы, но камень рухнул, и опять нужно начинать «ми-Берешит»: катить камень с самого начала, уже предчувствуя, что через год он снова вырвется из рук.

Как нам примирить эти чувства? Какое из них вернее?

Это зависит от нас. Одна из еврейских молитв говорит, что Единый «каждый день совершает заново сотворение мира». Процесс творения не прекращается, тем он и прекрасен. А человек – соучастник этого процесса.

«И сказал Бог: „Сделаем-ка человека по Нашему образу и подобию“» («Берешит», 1:26). Множественное число образно показывает процесс размышления Единого, его разговора с Самим Собой; так и человек, решающий задачу, говорит сам себе: «А если мы подставим икс вот сюда?»

Каждый из нас – образ и подобие Творца. Конечно, не по внешнему виду. Единого невозможно описать материально, понятие тела к Нему неприменимо. Нет, наше сходство с Богом иное: мы, как и Он, можем творить чудеса. Абсурд? Человек, который «внезапно смертен», который не может излечить собственный насморк, починить кран у себя на кухне – чудотворец?

Царь Давид тоже удивляется такому противопоставлению: «Вот смотрю я на Твои небеса, сработанные Твоими пальцами; на луну и звезды, что Ты разместил, – что же такое слабый человек, что Ты помнишь о нем, и сын Адама, что Ты о нем вспоминаешь? А (ведь) Ты сделал его без малого Божественным, увенчал его честью и великолепием, дал ему власть над творением Твоих рук – всё Ты поместил под ногами его» («Псалмы», 8:4–7).

Последние фразы фрагмента псалма – явная аллюзия на Тору, на нашу недельную главу: пусть они (люди) «правят рыбою морской, птицею небесной, всей землей и всеми гадами, ползающими по земле» («Берешит», 1:26). Размышляя над главой «Берешит», царь Давид дал ключ к решению, указал на грань между нашей беспомощностью и нашим всемогуществом: «Я – человек. Я – часть системы Божественного творения. Меня создал Единый, чтобы быть полноправным соучастником Творения. Он наделил – и наделит – меня всеми свойствами, которые понадобятся для того, чтобы выполнить мою задачу; остальное я сделаю сам». Это не означает, что я могу использовать Имя Единого, чтобы прикрыть свои корыстные цели. Это не означает также, что я – раб, исполнитель Его воли, а не своей. Потому что любая моя воля, которая свершается во имя Бога, во имя Его творения, а не во имя моего «я», чтобы потешить мои эгоистические чувства, – любая моя благая воля есть воля Бога. Это Он воспользовался мной, чтобы привнести эту волю, эту идею, этот замысел в мир. И если я захочу – ради Бога, ради Творения, наконец, просто ради своих близких – воплотить свою идею, то Единый даст мне все качества, нужные для этого: а работать буду я сам (то-есть это Он будет работать через меня).

Нам, людям, сынам Адама, дана возможность играть свою мелодию. Единый обеспечивает нас способностью звучать, Он заложил в нас «музыкальный слух», совесть, внутренний голос, говорящий нам, что хорошо, а что нет; а вести свою партию должны мы. И вера в Единого оборачивается уверенностью, что Он не подведет; а уверенность, что Он не подведет, оборачивается верой в свой успех; а вера в успех обернется успехом, на том стоит мир.

Такой подход дает нам надежду с каждым годом совершенствовать свою мелодию и достичь такого уровня гармонии с мирозданием, что мы действительно можем творить чудеса. Вместо тягостного замкнутого круга мы получаем спираль – постепенное приближение человека к Богу: переход от беспомощности ко всемогуществу. Этот путь – творческий (пусть даже мы не пишем стихов и не играем на видимых глазу музыкальных инструментах). Это – одна из двух сторон той работы над собой, на которую нам указывает глава «Берешит»: общая сторона. Потому что этот потенциал – общий знаменатель всего рода человеческого, он есть у любого человека, как бы он ни выглядел сегодня, на какой бы стадии духовного развития он ни находился, по каким маякам бы он ни выбирал свой путь. При этом все мы, сотворенные «по образу и подобию», – разные. У любого человека есть свой, неповторимый, Негасимый Свет – то, что он (и никто другой) способен внести в мир. И здесь-то и начинается вторая сторона работы над собой по главе «Берешит» (а начинать работать стоит над обеими сторонами одновременно).

«И сказал Бог: „Да будет свет!“ И стал свет. И оценил Бог свет, что он – хорош; и разделил Бог между светом и тьмой» («Берешит», 1:3–4).

Останемся в рамках терминологии: «свет» – это энергетический потенциал, то хорошее, что человек может привнести в мир» (даже если кто-либо из читателей не любит света как физического явления, предпочитая темноту). Тогда наша работа – выделить в себе свет и отделить его от окружающей тьмы. Среди тысяч побочных, посторонних мыслей и привычек найти то, настоящее, чем действительно стоит жить: то, что действительно мое, а не наносное, возникшее из давних компромиссов и комплексов. То, за что я готов принять ответственность; под чем я готов подписаться. То чудо, которое я хотел бы сотворить. И тогда то, что мы хотим и можем внести в мир, изменит его; и тогда долгий отдых творения сменится новой рабочей неделей. И будет вечер, и будет утро.

Может каждый

Суббота 28 октября 2006 г. –
6 хешвана 5767 г.
Книга «Берешит» («В начале»)
Недельный раздел «Ноах» («Ной»)

Краткое содержание: Ноах, праведник, получает от Единого информацию о грядущем потопе и указания о том, как строить ковчег. Ноах собирает семью и животных. Потоп уничтожает всю цивилизацию Земли, вставшую на путь зла. Ноах и его семья выходят из ковчега и закладывают основы человеческого существования на новой стадии его развития. Хам, средний сын Ноаха, нарушает моральные границы и зарабатывает проклятие. Потомки Ноаха строят Вавилонскую башню как символ своего неподсудного могущества, но по приговору Творца перестают понимать друг друга. Расселение человечества по земле. Развитие азиатских государств. Происхождение семьи Авраама.

Что это? Собрание легенд? Нет, попытка доступными словами рассказать человечеству о глобальных, надчеловеческих процессах, стоящих за особенностями развития цивилизации древнего мира; процессах, не потерявших своего значения и в наше время. Речь пойдет о ковчеге. Потопа не будет. Единый обещал. Но ковчег как способ выживания во враждебной среде годится не только во время потопа. Каждый из нас в тяжелое время наделен правом сооружать ковчег и приглашать в него окружающих.

Комментаторы говорят, что Ноах строил свой монументальный корабль много лет. Это логично при его размерах: принимая 1 локоть за 56 см, получаем 168 м в длину, 28 м в ширину и 16,8 м в высоту, водоизмещение более 79 тыс. т. И всё это время двери его дома были раскрыты, и он не уставал повторять всем людям: «Господа, надвигается катастрофа. Катастрофа, созданная не Богом, но людьми. Их отступление от праведности достигло такой степени, что мироздание не может их больше вынести: чаша терпения Творца переполнилась, и скоро польется через край и затопит вас. Но я собираюсь спастись сам и предлагаю место вам и вашим близким». Но хотя слух о странном человеке, вкладывающем свой внушительный капитал в никчемное строительство, распространился по всей земле, никто из людей не попросился в ковчег. Никто.

А затаскивать в ковчег силой нельзя было никого. «По двое от каждого придут к тебе, чтобы остаться в живых» («Берешит», 6:20). Так говорил Единый Ноаху о животных, но мы понимаем, что и людей можно было принять, только если бы они приходили сами. Другое дело, что можно было кричать, призывать, писать воззвания, письма и песни. Можно было предостерегать. Остальное – дело личного выбора: как мы уже знаем, Тора учит, что свободный выбор – основная движущая сила Вселенной.

Потопа не будет. Но водоворот событий, которые потрясают сейчас мир и меняют его лицо, оставит за собой не меньший след, чем некогда потоп; но сейчас желающему выжить необязательно строить ковчег с водоизмещением в сотни тысяч тонн. Достаточно держаться вместе со своими родными, друзьями-единомышленниками, со всеми, кого наша эмоциональная сфера в силах удержать, со всеми, кто захочет придти.

Дом каждого из нас может послужить персональным ковчегом, островком безопасности. Для этого надо, чтобы вода не проникла сквозь трещины в душах хозяев дома и его гостей. «Сделай ковчег и покрой его изнутри и снаружи смазкой» («Берешит», 6:14) – так говорится строителю первого ковчега. Слово «кофер», которое в данном случае означает «смазка», происходит от того же корня (к-п-р), что и «Йом- Кипур», День Всепрощения и Очищения (значение этого корня – «покрыть, очистить, искупить»). Когда мы искупаем свои ошибки – друг перед другом, перед людьми, перед Единым, – мы покрываем стены своего дома смазкой, непроницаемой для катаклизмов.

Полосу подготовил
Юрий ЛИНЕЦ

по материалам работ рава Элу Бар
Шалома и д-ра Пинхаса Полонского.
(линетси@маил.ру - ответы на вопросы,
интернет-уроки, учёба в Израиле)