2 октября – Йом-Кипур

Многие евреи, которые целый год не заглядывают в синагогу, устремляются туда в Йом-Кипур. До некоторой степени этот праздник соперничает в популярности с еврейским Новым годом – Рош-ха-Шана. Оба дня вместе составляют нечто вроде одного религиозного праздника, который длится десять дней – так называемые Дни трепета. Талмуд называет период от Рош-ха-Шана до кануна Йом- Кипур десятью днями искупления. Что же это за гипнотический обряд, который до сих пор сплачивает евреев, не давая им забыть о своем еврействе?

Смирение души

Статут этих дней прост и краток. Он содержится в «Книге Левит»: «Говори сынам Израилевым следующее: в седьмой месяц, в первый день месяца да будет у вас покой, трубное торжество, священное собрание. Никакой работы не делайте и приносите жертвы Г-споду».

Йом-Кипур в наши дни остался тем же, чем он должен быть по определению Торы – днем покаяния и добровольного аскетизма, днем «смирения души».

Церемония Искупления занимает всю 16-ю главу «Книги Левит». Это был тот единственный день в году, когда Аарон вступил в суровое, безмолвное пространство, огражденное завесой, в западный придел святилища в пустыне – в «святая святых», в обитель Б-жественного Присутствия, в место, где в Святом Ковчеге под массивной золотой крышкой, украшенной изображениями двух херувимов, лежали разбитые остатки первых скрижалей и каменные скрижали, на которых был начертан Закон. В Талмуде описывается, как тот же внушающий трепет обряд был совершаем первосвященником в последние дни Второго храма.

Что же делал в тот день первосвященник – и в святилище среди пустыни, и в обоих храмах? Он искал прощения для себя, для всех священнослужителей и для всего народа Израиля – прощения за то, что был преступлен Закон. Когда церемония, длившаяся почти весь день, благополучно завершалась, весть о том из храма распространялась по всему Иерусалиму, вызывая повсюду радость. Таким образом, в эпоху храма Йом-Кипур вызывал двойственные чувства: это был день священного трепета, исполненного величавой торжественности, и в то же время он заканчивался великим весельем.

От тех далеких времен нам в этот день остались лишь торжественность, аскетизм, чувство встречи лицом к лицу с Создателем, который вершит над нами суд, и ощущение быстротечности времени и бренности нашей жизни, которая ускользает, как песок, стекающий между пальцами с нашей ладони. Закон гласит, что День искупления должен вызывать в нас и радость. В этот день принято облачаться в белые одежды, которые символизируют нашу веру в то, что мы можем очиститься милостью Б-га. Но с тех пор как пал Иерусалим, в праздничных обрядах в Йом-Кипур нет радости. Наш день искупления – это день грустных, покаянных мелодий, склоненных голов и сокрушенных сердец. Всякий, кому доводилось слышать на закате, когда начинается этот Святой День, горестные звуки Кол Нидре, понимает, что молящиеся буквально и скрупулезно исполняют веления Закона, которому уже много тысяч лет, дабы «смирить свои души».

«Смирение души» требует воздержания от пяти вещей: от пищи и питья, от половой близости, от купания, от умащения тела маслами (старый восточный обычай, имевший важное гигиеническое значение) и от ношения кожаной обуви. Последние четыре запрета –траурные, их должен выполнять человек, недавно потерявший кого-то из своих близких и оплакивающий его. Пост – это закон, установленный Торой. В наши дни почти все евреи, в которых еще сохранились хоть какие-то остатки религиозного чувства, воздерживаются от еды и питья все 24 часа, пока длится Йом-Кипур.

Община обычно проводит целый день в синагоге. Литургия в Йом-Кипур – это самая длинная литургия иудаизма. Во всех молитвах говорится о покаянии перед судом, об исправлении сделанных ошибок и искуплении грехов, так же как в молитвах, возносимых в Рош-ха-Шана, ибо день, когда раздается звук рога, – это один из актов трагедии суда и искупления. В молитвенниках оба дня объединяются как Дни трепета – нечто вроде единой великой метафоры, проходящей красной нитью через несколько десятков стихотворений в прозе, гимнов, покаянных молитв.

Литургическая метафора

Трубный звук разносится по всей Вселенной. Сонмы ангелов, слетающиеся к подножию Г-споднего трона, трепещут при этом звуке. Это Рош-ха-Шана – День Суда. Пред оком Г-спода разворачиваются свитки судеб. В этих свитках рукою каждого человека записаны все его деяния за минувший год. Б-г рочитывает все эти записи и вершит суд, определяя судьбы каждого на грядущий год: кто умрет и кто будет жить, кто будет богат и кто будет беден, кто возвысится в мире и кто падет, кто будет жить в мире и кто претерпит лишения и горести.

Однако решение это, объявляемое в этот день при трубных звуках, еще не окончательное. Есть еще десять дней, в течение которых можно вспомнить все, что содеяно за минувший год, покаяться в дурных делах, совершить добрые поступки, дабы уравновесить свои грехи, обещать вести себя праведнее и в молитве положиться на милость Судьи. Йом-Кипур – последний из десяти дней покаяния и просьбы о милосердии – это кульминация исповеди и раскаяния. Когда солнце скрывается за горизонтом, свитки судеб сворачиваются. Ежегодный суд заканчивается на закате с последним звуком рога. Трубный звук шофара – трубы, сделанной из рога барана, – это сигнал тревоги. Таким он был для племен Израиля в пустыне, когда на горизонте появлялся неприятель. Таким он был для войск Давида или Соломона в Святой Земле. Теперь же это сигнал тревоги, пробуждающий душу и призывающий ее приготовиться к суду. Загадочные слова «День Очищения», которыми Тора определяет первый день месяца тишрея, становятся понятны: Б-г обозревает деяния человека за минувший год, человек вспоминает всё, что он совершил, и с трепетом приносит покаяние, чтобы очиститься. Такова литургическая метафора. В Талмуде сказано: «Тора глаголет языком людей». Иудаизм с самого начала понимал описание первых десяти дней месяца Тишрея, содержащееся в Торе, как установление ежегодного покаяния, суда и искупления, и эти десять дней до сих пор сохранили такое же значение в нашей религии.

Исповедь общины

Иудейская исповедь не предполагает какого-либо посредника. Это исповедь всего молитвенного собрания, произносимая шепотом. Это исповедь общины, а не индивидуальное перечисление каждым собственных грехов. Такая массовая молитва как раз и является исповедью. Все слова в ней поставлены во множественном числе: «мы», «нас», «наше» и т. п. Такое использование одной из составных частей литургии в самый разгар Святого дня – не просто формальная риторика. Оно что-то означает. Человек сердцем осознает все свои грехи, когда произносит молитву, но он не свидетельствует против самого себя, не доверяет свои тайны никому. Его независимость вытекает из его сознания.

Но как ни парадоксально, эта самая исповедь, которая связывает каждого отдельного человека одной тайной с Б-гом, незримо связывает его также с людьми его общины. Все пророчества Израиля тяготеют к одной чрезвычайно простой и в то же время крайне сложной идее – а именно к тому, что все израильтяне, живые и мертвые, от синайских времен и до наших дней, стоят в отношении к Б-гу как единый бессмертный человек.