Ушедшей – вслед

Вера Усенко ушла несправедливо рано – ей было всего 55 лет. Никогда больше не услышим мы в телефонной трубке нашей редакции ее голос, звонкий, как у девочки-подростка. Она была нашим автором. Ее статьи остались в наших архивах. А ее уже нет – и в это трудно поверить!

Вера была очень талантливым и разносторонним человеком. В свое время она с отличием окончила музыкальную школу в родном Чернигове. А потом поступила в Ленинградский политехнический институт и стала инженером-электрофизиком. Работала в техникуме в Мончегорске, в Мурманской области, и была одной из лучших среди преподавателей. Ее энергия перехлестывала рамки жизни. Вера Усенко закончила курсы экскурсоводов и со временем стала директором бюро путешествий Мончегорска. После развала Советского Союза оно, как и многие другие в стране, постепенно угасло. Вера вернулась в техникум.

Она была очень цельным и активным человеком. Во время перестройки стала координатором «Демократической России», депутатом горсовета, участвовала в первом съезде «Демроссии» Мурманской области. После ГКЧП выяснилось, что ее имя было в «расстрельных» списках заговорщиков. А потом ее надежда что-либо изменить в стране рухнула. И единственным незыблемым, чего нельзя отнять и в чем невозможно усомниться, осталось ее еврейство. Вера пришла в иудаизм, самостоятельно осваивала иврит. Наладила связи с «Сохнутом». Организованный ею первый в округе еврейский центр с воскресной школой существует и по сей день.

В 2000 г. Вера Усенко уехала к дочери в Германию. Она тяжело болела, но никто не слышал от нее жалоб. Вера активно включилась в жизнь Еврейской общины Дортмунда. Создала театральную студию, продолжила сотрудничество с германским отделением «Сохнута», работала над статьями по иудаизму – и всё у нее получалось ярко, талантливо, с полной отдачей сил И еще была семья, которую она так любила!..

Осталась ее театральная студия. Осталась семья, которой всегда будет недоставать ее – жены, мамы, бабушки. Осталась добрая память у очень многих, кому приходилось общаться с Верой. И саднящее чувство вины, что не сказали ей, живой, все то, что говорим вслед ушедшей!