Агуна – значит связанная

Так называлась замужняя женщина, которая по какой-либо причине разъединена с мужем и не имеет права выйти замуж вторично – либо потому, что муж не дает ей развод, либо потому, что неизвестно, жив ли он. Термин «агуна» применялся также к вдове человека, который умер, не оставив потомства, если старший из оставшихся в живых братьев умершего не согласен на обряд «халица», освобождающий вдову для вступления в брак по ее выбору, или не способен принять участие в этом обряде.

Проблема агуны – одна из самых сложных в еврейском религиозном законодательстве, и ей уделяется много внимания в галахической литературе. Согласно Галахе, брак считается прекращенным, если наступила смерть одной из сторон или если совершен юридически правомочный акт развода. Поскольку еврейское религиозное право постановляет, что развод осуществляется только вручением гета (разводного письма) мужем жене, то отсутствие мужа или намеренный его отказ дать жене гет исключает возможность оформления развода. По той же причине только лишь исчезновения мужа, при отсутствии доказательств его смерти, недостаточно для объявления жены вдовой и, соответственно, установления факта прекращения брака. Смерть мужа должна быть удостоверена документами или показаниями свидетелей.

Жена становится агуной также в случае неизлечимого душевного заболевания мужа, делающего его неправоспособным дать ей гет. На практике в большинстве случаев стоит вопрос, жив муж или нет. Полное неведение жены о судьбе мужа может быть вызвано его исчезновением без вести во время пребывания вне дома, в ходе войны, вследствие тайного убийства и т. п. Проблема безвестного исчезновения многих тысяч евреев стала особенно острой вследствие Катастрофы европейского еврейства во время Второй мировой войны.

Для облегчения судьбы агуны еврейское религиозное право допускает ряд уступок в области рассмотрения и принятия показаний. Уже в период Мишны вступление в брак разрешалось агуне на основании показаний лишь одного свидетеля о смерти мужа при исчезновении последнего в условиях войны. Достаточными полагались свидетельства, основанные на слухе, а также показания лиц, не правомочных выступать свидетелями в других случаях (женщина, раб, родственник, еврей-вероотступник, нееврей).

Агуне разрешалось вторично выйти замуж на основании ее собственного показания о смерти мужа, если было известно, что чета жила в согласии и исчезновение мужа не было результатом условий войны. По мнению многих знатоков Галахи, достаточным считается также официальное удостоверение о смерти, выданное нееврейскими властями. В современном реформированном иудаизме это мнение является общепринятым. Вместе с тем установлены строгие требования, касающиеся характера самого доказательства. Так, идентичность личности, чья смерть подлежит выяснению, должна быть точно установлена; свидетельство лишь об обстоятельствах, которые в большинстве случаев могли бы повлечь за собой смерть, но не о самом факте смерти, не признается достаточным.

Покинутая жена, состоявшая в гражданском браке и не имеющая возможности получить от супруга развод, в определенном случае может быть объявлена религиозным судом никогда не вступавшей в брак (в частности, если она докажет, что ее супруг отказался от бракосочетания по еврейскому обряду). Агуна, которая вышла замуж вторично, получив на это разрешение, в случае появления ее первого мужа считается состоящей в двойном браке и становится запретной для обоих мужей. Ей следует получить развод от обоих, и дети, рожденные ею во втором браке, считаются мамзерами.

Раввинские авторитеты издавна искали способы для предотвращения сложного положения агуны. Одним из таких способов считался условный развод, то есть развод, который приобретал законную силу только в случае невозвращения мужа с войны после определенного срока, или же развод с обязательством обеих сторон снова вступить в брак при возвращении мужа с войны. Другим предложенным вариантом было предварительное обусловливание брака соглашением сторон о том, что при определенных обстоятельствах брак будет считаться недействительным с момента его заключения.

Однако все эти способы наталкиваются на галахические трудности и поэтому не являются общепринятыми. Следует прибавить, что состояние агинут (связанности) затрагивает мужа в меньшей мере, нежели жену. Отказ жены от гета или ее неправоспособность принять его, а также бесследное исчезновение жены оставляют мужу законную возможность получить от раввинского суда, при определенных условиях, хетер-нисуин (разрешение вступить во второй брак).

В Израиле вопросы, касающиеся статуса агуны, являются частью положения о браках и разводах, подведомственного исключительно юрисдикции раввинских судов в отношении евреев – подданных Израиля или евреев – подданных других стран, постоянно проживающих в Израиле.

Ктуба – брачный договор

Ктуба – так называется на иврите документ, удостоверяющий согласие жениха и невесты вступить в брак и перечисляющий обязательства мужа по отношению к жене. Ктубот (множественное число от ктуба) составлялись, видимо, уже в начале периода Второго храма. Письменный брачный договор, датированный 449 г. до н. э., обнаружен среди арамейских папирусов еврейской общины Элефантины; подобный договор упоминается в книге Товита (не ранее 4 в. до н. э.). В I в. до н. э. Шимон бен Шетах внес исправления в бытовавший до него текст ктубы. Отрывки ее ранних текстов приводятся главным образом в талмудическом трактате Ктубот, который почти целиком посвящен разбору правовых аспектов брачного договора. Полный текст ктубы, мало отличающийся от ныне принятого, содержится в кодексе Яд ха-хазака Маймонида.

Декларативная часть договора содержит дату и место бракосочетания, имена брачующихся и их отцов, предложение жениха невесте быть его женой «по закону Моисееву и Израилеву» и обязательство чтить, кормить, содержать ее и исполнять супружеские обязанности, а в случае расторжения брака выплатить ей указанные в ктубе суммы. Эту часть договора завершает согласие невесты стать женой жениха.

Усматривая главную функцию ктубы в защите интересов жены как стороны более слабой в правовом отношении, законоучители Талмуда внесли в часть контракта, определяющую ответственность мужа и его наследников, ряд финансовых обязательств, рассчитанных как на то, чтобы «не облегчать мужу развод», так и на обеспечение жены средствами существования в случае развода или смерти мужа.

Установленная в Талмуде сумма минимального основного обязательства – 200 зузов невесте-девственнице и 100 зузов вдове или разведенной (зуз периода Мишны – около 3,5 г серебра) – стала впоследствии исходной суммой, выплачиваемой в местной валюте и изменяющейся в зависимости от ее ценности в данное время.

В ктубе отмечается также добавочная сумма (тосефет ктуба), которая определяется женихом и обычно во много раз превышает основную сумму, – стоимость приданого невесты наличными, драгоценностями и прочим имуществом (недунья) и, наконец, прибавка жениха к приданому (тосефет недунья), также обычно превышающая его стоимость. Ответственность по этим обязательствам вступающий в брак возлагает на себя и своих наследников, гарантируя их выполнение всем своим имуществом, «вплоть до одежды, что на плечах его». Подписывают ктубу два свидетеля, а в Израиле и некоторых общинах диаспоры также жених.

После чтения ктубы вслух под хупой она вручается новобрачной, которая, ввиду запрета пребывать в сожительстве без ктубы, обязана хранить документ. В случае пропажи договора муж должен заменить его новым, составленным в присутствии бет-дина и повторяющим все обязательства оригинала. Расторжение брака по вине жены лишает ее права на взыскание полагающегося ей по ктубе, кроме ее приданого.

В ортодоксальных общинах издревле установленный арамейский текст ктубы является обязательным и поныне. К немного видоизмененному тексту, принятому в общинах консервативного иудаизма, прилагается перевод на местный язык. В реформистских общинах традиционная ктуба заменена свидетельством о бракосочетании, сформулированным Центральной конференцией американских реформистских раввинов.

Обычай украшать ктубу орнаментами восходит, по-видимому, к первым векам Средневековья. Наиболее ранний фрагмент украшенного договора, обнаруженный в Каирской генизе, относится, вероятно, к XI в. Пересекающиеся полукружия над его текстом, видимо, составляли часть своего рода архитектурного обрамления. Ктуба из Кремса (Австрия, 1392) украшена фигурами жениха и невесты и растительным орнаментом.