Из Иерусалима – с любовью

Беседа с израильской поэтессой Зинаидой Палвановой

– Я знаю живущую ныне в Иерусалиме поэтессу Зинаиду Палванову. Но практически ничего не знаю о бывшей московской поэтессе Палвановой. И вообще, мне хочется задать вам крайне банальный вопрос, правда, ответ на него у каждого поэта свой: с чего всё началось?

– Всё, как известно, начинается с детства. Я росла в подмосковной деревне, за сотым километром, – ближе к Москве нас с моей мамой, отсидевшей в Темлаге, не подпускали. Мама у меня была еврейка, и не то чтобы постоянно, но иногда соответствующие переживания в детстве (впрочем, не только в детстве) доставались мне еще и в связи с этим. Про отца-каракалпака, не вернувшегося к нам с войны – пропавшего без вести, я врала, что он погиб на фронте. Так было проще и понятнее – отцы у многих погибли. Потом я уехала в Калинин, нынешнюю Тверь, к старшему брату. Там я получила специальность линотипистки. Сейчас почти никто и слова такого не знает – «линотип». В Тель-Авиве перед Домом журналиста стоит старый линотип как памятник докомпьютерному набору. А уж потом, поработав линотиписткой, я поехала в Москву поступать в Институт народного хозяйства им. Плеханова, в знаменитую «Плешку». Меня привлекло название специальности: «Применение математических методов и ЭВМ в экономике» – в школе я любила математику.

– А как же стихи?

– Никуда они не делись. В Москве я быстро нашла братьев – не столько по разуму, сколько по душе, –молодых литераторов. Стала ходить в московские литобъединения той поры, о которых сегодня то и дело пишут в своих мемуарах известные писатели, – «Знамя строителя», «Магистраль» и другие. Это и был мой литинститут – суровый и вольный. Еще были многочисленные совещания молодых писателей, на одном из которых я попала в семинар Владимира Соколова. Этого прекрасного русского поэта считаю своим учителем. Некоторое время я находилась под его сильным поэтическим влиянием, не могла писать, потому что так, как он, всё равно не напишешь. Но однажды остро осознала, что я – это я, сбросила с себя соколовскую власть, поняла, что в поэзии не нужны ни вторая Ахматова, ни второй Соколов, что тут будь каким-никаким, а собою – такая работа…

– Впервые я встретил ваше имя довольно давно в каком-то из толстых журналов – то ли в «Дружбе народов», то ли в «Новом мире». Сейчас у вас девять книг стихов. А когда вышла первая книжка и где?

– Вот тут и придется рассказать про отца. Когда я начала печататься в Москве, обо мне прослышали каракалпакские писатели. Они перевели мои стихи и напечатали у себя в журнале «Аму-Дарья» с врезкой о том, что судьба моего отца, Якшима Палванова, неизвестна. Было много звонков в редакцию, а одна семья приехала туда и заявила: «Зина – наша!» Оказывается, отец вернулся после войны в Среднюю Азию. Нас с мамой он то ли не искал, то ли не нашел – у него появилась новая семья. Умер отец довольно рано – сказались фронтовые раны, а перед смертью рассказал, что у него в Москве (мама говорила ему, что после войны хочет жить в Москве) есть дочка Зина. Я действительно жила в Москве. Мне позвонили, пригласили приехать. Я поехала. Это была сумасшедшая поездка, в результате которой написалась сумасшедшая поэма. Через год, в 1980-м, в издательстве «Каракалпакстан» вышла первая моя книжка – «Приход весны».

– В предисловии к вашему «Избранному» Дмитрий Сухарев, знаменитый автор «Брич-Муллы», – кстати, тоже восточное слово! – пишет: «…Снова поднимаются в цене полузабытые понятия: талант, сердечность, честь, негромкость – всё то, с чем обращаются к узкому (пока) читателю стихи Зинаиды Палвановой. Бог даст, и широкий откликнется». Как вы относитесь к такому предположению? Это ведь о славе Сухарев говорит!

– «Съисть-то он съист, да кто же ему даст?!» – помните анекдот про слона? Разве что бог даст, как Сухарев написал.

– Поэты жалуются, что стихов нынче не читают, книжки поэтические не покупают. Что вы скажете на это?

– И я жалуюсь вместе со всеми. Хотя… Недавно я прочла статью московского поэта, главного редактора поэтического толстого журнала «Арион» Алексея Алёхина о положении поэтов и поэзии в современном литературном процессе. Она начиналась как раз с этой фразы: «Стихов нынче не читают». А потом автор приходит к несколько иной фразе: «Нам страшно повезло: стихов нынче не читают». В чем же везенье? Догадайтесь! Догадались? Ну да, можно не суетиться – стихами нынче всё равно не заработаешь ни денег, ни славы. Можно спокойно делать свое дело, всматриваться в этот краткий мир, писать бескорыстно и безоглядно. А время рассудит. Оно не глядит ни на что, кроме стихов, – ни на национальность, ни на положение, ни на кошелек. Оно «раскручивает» настоящую литературу.

– Давайте теперь поговорим о том, как вы себя чувствуете в Израиле. Сколько лет вы здесь?

– Самой не верится – уже 17! В 1990-м приехала, как написала обо мне Тамара Жирмунская в одной рецензии, с сыном и котом. Слава богу, сразу занялась делом, оказавшимся своим, – села за компьютер (последние линотипы в Израиле застала, но решила смотреть вперед, а не назад). Пять лет проработала в Тель-Авиве в международном еврейском журнале «Алеф», освоила операции, необходимые для подготовки к печати журнала, книги, а потом мы с сыном (и котом!) открыли у себя дома издательство и назвали его «Скопусом» – по имени горы в Иерусалиме. Наверное, именно это название и привело наше маленькое издательство через несколько лет в Иерусалим.

Как я себя чувствую в Израиле? Самое главное открытие, которое я сделала сразу: в Израиле пишется! И вполне печатается! Тем более что в 1999 г. в нашем городе появился «Иерусалимский журнал», издавать его стал «Скопус», а я вошла в редколлегию. Скучать просто некогда. И мечта есть – мечта о свободном времени, которое можно посвятить исполнению прихотей ума и сердца – чтению, путешествиям, долгим откровенным разговорам с друзьями…

Мы уже говорили о том, что стихов нынче не читают. Но совсем без читателей, без слушателей трудно, и от этого те немногие, кому еще нужны стихи, становятся особенно дороги. Между прочим, к числу таких людей относятся и коллеги, друзья по несчастью и счастью писать стихи. У нас в Иерусалиме образовался тесный круг творческих людей. В него входят не только литераторы, но и художники, актеры. Мы поддерживаем друг друга, мы просто дружим. Небезопасный ближневосточный фон нам не мешает. Он делает наше общение более сердечным. Когда-нибудь об этой уникальной культурной ситуации в Иерусалиме на рубеже веков, может быть, будут писать историки литературы русского зарубежья. Впрочем, тесный дружеский круг включает в себя и поэтов, живущих в России и в других странах, где есть люди, говорящие, пишущие и даже читающие на великом и могучем…

– Вы можете назвать имена тех, кто входит в ваш личный внутрилитературный круг общения?

– Попробую. В Израиле это поэты и прозаики, нередко авторы издательства «Скопус» – Сара Погреб, Анатолий Алексин, Наум Басовский, иерусалимцы Елена Аксельрод, Борис Камянов, Дина Рубина, два Игоря – Бяльский и Губерман, Ася Векслер, Лорина Дымова, Светлана Шенбрунн; в России, в Москве, – это Дмитрий Сухарев, Римма Казакова, Татьяна Кузовлева, Павел Хмара, Лариса Миллер, Марина Бородицкая, Григорий Кружков, Саша Зорин; в Германии – Тамара Жирмунская, живущая нынче в Мюнхене, Вадим Ковда, мой старинный московский приятель из Ганновера…

– А как складываются в Израиле отношения русскоязычных литераторов с коллегами, пишущими на иврите?

– Тут, к сожалению, похвастаться нечем. Особенно нам, стихотворцам. Практически полная изоляция от пишущих на иврите. Организованное устное общение отсутствует. Проза еще как-то переводится с иврита на русский, меньше с русского на иврит, а стихи, я имею в виду не классику, а стихи ныне живущих авторов, – крайне мало и крайне редко. Правда, появился один проект и, может быть, дело сдвинется с мертвой точки, но об этом пока рано говорить…

– Мне нравится название вашей новой книги – «Ближневосточница», вышедшей всего через два года после «Избранного». Вы так много пишете?

– Может быть, это нервное: срабатывает инстинкт самосохранения в ситуации, когда сегодня ты и твои стихи мало кому нужны. Нужно выжить, оставить стихотворное потомство…

– И последний вопрос. Я знаю, что в апреле вы собираетесь с выступлениями в Германию. Знаете ли вы, где и когда состоятся ваши вечера?

– Некоторые из этих вечеров пройдут при поддержке «Джойнта». И расписание такое: Гамбург, 3 апреля, 16.00, в обществе «Лира» по адресу: Zimmerpforte, 8. Справки по телефону: (0178) 40058392. Лейпциг, 11 апреля, 17.30. Справки по телефону: (0341) 689 90 12. Берлин, 12 апреля, 18.00. Oranienburger Str. 29. Дюссельдорф, 16 апреля, 18.00. Помещение Еврейской общины: Zietenstr. 50. Бонн, 18 апреля, 17.00. Синагога, Tempelstr. 2/4. Вюрцбург, 22 апреля, 16.30. Культурный центр «Шалом, Европа» Valentin-Becker-Str., 11. Штраубинг (Нижняя Бавария), 24 апреля, 18.30, зал Еврейской общины : Wittelsbacher Str. 2. Аугсбург, 26 апреля, 19.00 Справки по тел.: 821 258 97 71. Штутгарт, 27 апреля, 16.00. Справки по тел.: (0)711 723 180 Нюрнберг, 28 апреля, 18.00. Leopoldstrasse, 43. Зал католической кирхи.

– Счастливого пути вам!

– Спасибо, тода раба и danke schön!

Михаил ЮДСОН