Отец, дочь и «мамэ лошн»

Известная израильская певица возродила песенное наследие своего отца

Маленький румынский городок Кымпулунг, расположенный в предгорьях Восточных Карпат, был в начале прошлого века местечком с преобладающим еврейским населением. Здесь в семье Иосифа и Фейги Левин родился Хаим-Егуда, которого, как теперь говорят, «по жизни» звали просто Лейбу. Иосиф любил и умел петь хасидские песни, а Фейга интересовалась еврейской поэзией и истоками еврейской народной песни. Так что Лейбу с малых лет впитал в себя всю прелесть грустных и веселых, медленных и ритмичных, свадебных и заупокойных еврейских мелодий.

Когда мальчику исполнилось 6 лет, семья переехала в Черновцы – город, входивший до 1940 г. в состав Румынии. Первые публичные выступления Лейбу состоялись в большой хоральной синагоге. Обычно он пел в хоре мальчиков, но иногда ему приходилось петь вместо главного кантора, и тогда случалось то, что совершенно нетипично для синагоги, – слушатели в молельном зале аплодировали. Позднее, начав учебу в учительской семинарии, он начал выступать с вечерами чтения еврейской прозы и поэзии.

Юный Лейбу чувствовал, как не хватает простым евреям знания своих культурных корней, видел, как при прослушивании стихов и песен на идиш озаряются их лица, как выпрямляются веками согбенные спины. И он «пошел в народ» – ездил по городам и местечкам Румынии, читал прозу и стихи, пел народные песни и песни на слова еврейских поэтов. Левин был весьма известен в Румынии. Особой популярностью он пользовался в среде еврейской молодежи. Его любимым поэтом был очень популярный в то время Ицик Мангер, тоже родом из Черновцов, подмастерье портного, чьи стихи испытали мощное влияние не только фольклора, но и поэзии Гейне и Рильке.

Не обученный нотной грамоте, Лейбу начал сочинять собственные мелодии песен и исполнять их подобно менестрелям. В конце 30-х ему удалось выпустить небольшой сборник своих песен «Шесть колыбельных».

В начале войны Левин был мобилизован в армию, но вскоре поступило распоряжение снять с фронта всех бывших румынских граждан и отправить их на Урал, в «трудовую армию». «Рабочие батальоны» этой армии представляли собой отдельные лагерные пункты, обнесенные колючей проволокой и окруженные охраной.

Однажды Лейбу Левин случайно знакомится с гастролирующим по Уралу известным чтецом Дмитрием Николаевичем Журавлевым. Всю ночь Лейбу читал и пел Журавлеву на еврейском языке. Столичному артисту удалось получить разрешение на участие Левина в его концертах. И они стали вместе выступать в концертных залах и госпиталях Урала: в первом отделении Журавлев исполнял произведения русских классиков, а во втором – Левин читал и пел на идиш.

В 1942 г. Левин был арестован. Как «румынского шпиона» его приговорили к 15 годам заключения. И снова счастливый случай. Обмороженного, полумертвого, его спасла от смерти Цецилия Абрамовна Гутерман, лагерный врач, осужденная как «жена врага народа». Она выходила Лейбу и добилась того, чтобы его оставили в медпункте на должности медбрата.

Позже Левин написал письмо Соломону Михайловичу Михоэлсу, и по его ходатайству зэка перевели из тайшетского лагеря в Ухту, где был организован театр заключенных. Они ставили веселые оперетки Оффенбаха, что как-то скрашивало мрачную действительность и к тому же нравилось лагерному начальству. Правда, потом снова был лесоповал, где Левин дожил до освобождения в 1956 г.

Ехать было некуда: все родные и близкие погибли в лагерях смерти. Он приехал в Москву и остановился в доме Цецилии Гутерман, той самой, которая спасла его от смерти в тайшетском лагере. В этой семье пришла к Лейбу любовь. Он женится на Шуре – дочери Цецилии Абрамовны. Шура была физиком и училась в аспирантуре, но в 1948-м многих евреев выгоняли из науки, и она стала преподавать математику в средней школе.

Лейбу Левин вернулся к своей артистической деятельности. Стал ездить по городам Советского союза с концертами и писать всё новые и новые еврейские песни. Везде его выступления имели большой успех. Особенно эмоциональной была встреча в Черновцах. В течение 15 минут люди стоя приветствовали своего земляка и давнего любимца. В глазах Лейбу стояли слезы…

Он сблизился с оставшимися в живых после сталинских чисток еврейскими писателями и поэтами. Один из них, Самуил Галкин, известный поэт и драматург, познакомил Левина с Нехамой Лифшицайте. Евреи старшего поколения должны помнить эту певицу, исполнявшую песни на идиш. В течение трех лет они вместе ездили с концертами по городам Советского Союза: Нехама пела, а Лейбу читал стихи. Но сказались последствия полученной в лагере травмы головы: прямо на сцене он стал терять сознание. И это заставило его до минимума сократить публичные выступления.

В 70-х началась эмиграция советских евреев. Круг слушателей на идиш становился всё меньше и меньше. Лейбу с горечью писал:

Кому я буду петь, кому?
И некому, и поздно…
Хоть к небу голову закинь
И пой далеким звездам.

В 1972 г. семья Левиных репатриировалась в Израиль. Первой работой Лейбу там стал перевод на идиш стихов замученной в нацистском концлагере 18-летней черновицкой еврейской девушки Зельмы Мербаум-Айзингер. В одном из них, написанных в лагере, есть такие рвущие душу слова:

Я песню пою, и пою, и пою
О счастье, надежде, любви.
Словно я никак не пойму,
Что нет мне назад пути...

На шесть стихотворений Зельмы Левин сочинил мелодии. Эти песни впоследствии неоднократно звучали в Израиле на вечерах, посвященных Дню Катастрофы.

В течение последующего десятилетия Лейбу Левин продолжал выступать и сочинять песни, количество которых исчислялось уже многими десятками. В 1983 г. Левина не стало. Казалось, его музыкальному наследию суждено было кануть в Лету, и никто бы не вспомнил, что был такой самобытный еврейский композитор и артист, если бы после его смерти жена и дочь не сочли своим долгом возродить и сохранить его творчество.

Музыкальные и драматические способности дочери Рут проявились рано. В Израиле она изучала рисование, потом лингвистику, а после смерти отца решила стать профессиональной певицей. Для совершенствования вокального мастерства она пришла к Зимре Орнат, классической певице и известному педагогу вокала, и принесла ей песни Лейбу. Они составили оригинальную концертную программу, с которой объездили весь Израиль. Затем Рут закончила отделение идиш Бар-Иланского университета и стала ученицей Нехамы Лифшиц – той самой Нехамы Лифшицайте, с которой Лейбу Левин много и успешно гастролировал в Советском Союзе. Сегодня среди сольных программ Рут – автобиографическая монодрама, песни на стихи еврейских поэтов, детские песенки, женская поэзия, положенная на музыку. Вместе с Майком Бурштейном Рут выпустила диск песен на музыку Лейбу Левина. Она принимает активное участие в движении за сохранение в Израиле «мамэ лошн». За вклад в культуру на языке идиш Рут стала лауреатом премии имени Герша Сегала.

Сейчас Рут – одна из самых популярных певиц Израиля. Она с большим успехом выступает с сольными концертами в Европе и Америке. И всегда большое место в ее репертуаре занимают песни Лейбу Левина.

«Человек остается с нами до тех пор, пока мы помним о нем, – говорит певица, – а жизнь творческого человека продолжается еще и в его произведениях. Я решила продлить жизнь песен папы, а стало быть, и продлить память о нем». Вместе с мамой Рут подготовила и выпустила сборник песен отца. «Представляешь, – рассказывала мне она, – часть тиража привезли из типографии ко мне домой в день смерти мамы. В квартире стопками лежали папины книги. Ночью я увидела, как язычок маминой поминальной свечи танцует. И я подумала: мама радуется. Я не могла сдержать слез».

Можно без преувеличения сказать, что благодаря дочери Лейбу Левина, ее преданной любви к отцу и его творчеству сохранено от забвения драгоценное наследие одного из самобытных деятелей еврейской культуры.

Геннадий Глуховский