Николя Саркози объявил новый курс и стал президентом Франции

Выборы во Франции – уже история. Позади нервные предвыборные дебаты и судьбоносный второй тур. Отшумели погромы на площади Бастилии. Мир в лице Джорджа Буша, Владимира Путина, Ангелы Меркель, Эхуда Ольмерта, анонимных лидеров «Хезболлы» и др. поздравил победителя. Старый президент передал новому пресловутый ядерный чемоданчик. Николя Саркози вступил в должность.

Кто же пришел?

Как принято писать в плохих статьях, новый лидер Франции весь соткан из противоречий. Впрочем, в данном случае банальность уместна. Сын гречанки и еврейского эмигранта из Венгрии, в должности министра внутренних дел Саркози зарекомендовал себя жестким борцом с «понаехавшими». Это ему принадлежит словечко «отбросы» – по отношению к молодым людям, устроившим пару лет назад беспорядки в парижских предместьях. «Отбросы» принадлежали в основном к иммигрантским семьям.

Он называет себя «собирателем», то есть человеком, вокруг которого объединится Франция. Между тем путь Саркози в Елисейский дворец – это путь тайных одиноких интриг и предательств, мелких и крупных. «Мелкой шалостью» был его роман с дочкой Ширака и уход от нее, когда крепкие политические связи с тогдашним парижским мэром были уже установлены. «Шалостью» покрупнее, которая могла стоить Саркози карьеры, была измена самому «крестному отцу». Тогда, в 1995 г., накануне внутрипартийных праймериз, он выступил против Ширака, поддержав своего непосредственного шефа, премьер-министра Эдуарда Балладюра. Он ошибся. Балладюр пролетел как фанера над Парижем, а Жак Ширак стал президентом Франции. Политическое предательство, в отличие от разрыва с любимой дочерью, Ширак не мог простить бывшему и будущему своему протеже долго. И всё же простил.

Как Николя этого добился?

Чего нельзя отрицать у нового президента, так это сильного характера и обаяния. В случае с Саркози это и достоинство, и порок. Решительность политического жеста, соединенная с бессовестностью. Как можно догадаться, Ширак испытывал к своему новому-старому протеже смешанные чувства. Чисто по-человечески он имел право его презирать и называть малорослого Саркози «маленьким предателем». Однако умел оценить и другие его качества: своеобразную храбрость, склонность к наглому отчаянному риску и талант как ни в чем не бывало общаться с людьми, которых предал. Нетерпимые в обыденной жизни, в жизни политической эти качества сулили успех. Старый политический волк, Ширак, холодно поразмышляв о Саркози, постепенно вновь его к себе приблизил. А когда старику пришла пора уходить, выяснилось, что лучшего преемника у него нет.

Играя на своих противоречиях, Николя Саркози жестко провел избирательную кампанию. Более того: он не боялся быть противоречивым. Он словно бы испытывал Францию на прочность – и она прогнулась перед ним.

Саркози четко уловил антилиберальный современный тренд. Поэтому не испугался прослыть ксенофобом, не скрывал насмешки над дамой-претенденткой Сеголен Руаяль и ее левыми идеями – и удостоился аплодисментов у той части электората, которую принято называть «простым народом». Который всегда в большинстве на любых выборах. Во втором туре за Саркози проголосовала даже немалая часть избирателей Ле Пена, хотя престарелый неонацист ревниво призывал своих сторонников остаться дома. Но перед обаянием «крутого парня» Саркози, эдакого Ле Пена с человеческим лицом, многие поклонники Жан-Мари устоять не смогли. Слишком уж им понравился новоявленный «борец с погромщиками». А его обещание резко ограничить приток иммигрантов просто привело их в восторг. Как и многих других французов, вовсе не сочувствующих «коричневым» идеям, но тоже подуставших от «засилья» африканских и арабских лиц на улицах прекрасной Франции. Нет-нет, они не расисты, боже упаси, но надо же как-то упорядочить проблему въезда…

Педалируя эту проблему, Саркози ничем не рисковал. Он знал, что делал. И набирал голоса.

Он сильно рисковал, откровенно изъясняясь на другую тему. Когда выражал свою приверженность Америке. Тут он коренным образом расходился не только с политическим курсом друга Жака, но и с давней французской традицией, в которой антиамериканизм был важнейшей психологической чертой нации и стилем дипломатии. «Мне нравится, – прямо говорил он, – как американцы ценят труд и стремятся к совершенству. А это в США можно наблюдать повсюду». Не скрывал он и своих симпатий к нынешнему главе Белого дома – самому непопулярному в мире, в том числе и во Франции, президенту Америки.

Правда, Саркози оговаривался: если, мол, он пожимает руку Бушу, то это не значит, что он согласен с ним во всём. Как и Ширак (добавлял памятливый Николя), пожимавший руку Путину, наверняка не во всём являлся поклонником российского президента. Конечно, фраза звучала двусмысленно. Неясно было, над кем тут посмеивался Саркози: то ли над Бушем, то ли над Шираком с другом Владимиром. Складывалось впечатление, что он смеется также и над избирателем, предлагая ему выбор. Выбор был довольно суровым.

Саркози как бы спрашивал сограждан: хотите новую Францию без погромов и социал-демократов? Тогда учтите, что эта Франция будет дружить с Америкой. А если вам близки мои «антидемократические» идеи, то принимайте и дружбу с единственной в мире сверхдержавой. Кто не согласен, может выбрать себе г-жу Руаяль. Не желаете? Тогда соглашайтесь с моим курсом. Потому что я так хочу. Мне виднее.

В самом деле, с именем нового президента Франции принято связывать словосочетание «новый курс».

Это не только близкие отношения с Америкой и резкое ограничение иммигрантских потоков. Если верить предвыборным обещаниям, а также намекам Николя Саркози, во внешней политике Франции грядут прямо-таки революционные перемены. Среди них – заметное охлаждение отношений с кавалером ордена Почетного легиона В. Путиным. На смену добродушию в отношениях с самыми одиозными арабскими режимами придет прагматизм. На смену вечному холодному миру с Израилем явится дружба. О чем израильские политики уже говорят как о чуде и спешат раскрыть Саркози свои объятия.

Разумеется, его обещания – это пока только слова. Однако слова непопулярные и громко сказанные до, а не после победы на выборах, что есть некоторый залог их воплощения в жизнь. К слову сказать, это не так уж сложно: дипломатические нюансы государственной политики мало волнуют людей, ибо задевают немногих. Большинство живо интересуется происходящим внутри страны. А во Франции, какой принял ее Саркози из натруженных рук Ширака, проблем выше крыши. Сильное социальное расслоение. Этнические бунты с элементами гражданской войны. Необходимость реформ, среди которых увеличение продолжительности рабочей недели путем отмены налогов на сверхурочные заработки, ограничение власти профсоюзов, либерализация рынка труда. Борьба с преступностью. Скучать в президентском кресле президенту Саркози не придется.

Четыре года назад он пошутил в одном интервью: «Иногда, когда бреюсь, я смотрю в зеркало и вижу там президента». Зеркальце не солгало. Сам Саркози свой тест на правдивость начал проходить с 16 мая, когда в его зеркале отразился новый хозяин Елисейского дворца.

Илья Мильштейн