Отмщенье, государь, отмщенье

Станет ли польский Закон о местах национальной памяти антироссийским?

Эпидемия войны с памятниками докатилась до Польши. Правда, на сей раз новости не столь однозначны, как из братского (для Варшавы) Таллина. Объявивший охоту на «коммунистические символы и монументы» министр культуры пан Казимеж Уяздовский счел нужным пояснить, что «возможность переноса коммунистических памятников из общественных мест ни в коем случае не распространяется на памятники и места захоронений солдат, убитых на территории Польши». Добавив при этом, что поляки не хотят «демонтировать памятники, поставленные в память о Красной армии, проявлять неуважение к российским солдатам». Монумент советским воинам в Катовице если и будет перенесен, то только по согласованию с российскими властями.

Что ж, и на том спасибо. Значит, ночных эксгумаций и новых скандалов можно не ожидать. Хотя еще накануне тот же министр Уяздовский говорил о намерении убрать с польских улиц советские монументы – по примеру Эстонии.

Как можно предположить, этот пример не показался образцовым.

В чем причина новейших малопристойных конфликтов между Россией и бывшими ее сателлитами либо союзными республиками из нерушимого СССР? Размышляя на заданную тему, аналитики склоняются к историческим объяснениям. В случае балтийских государств принято говорить о пакте Молотова-Риббентропа. В дискуссиях на польскую тему – о трех разделах и десятилетиях коммунистической оккупации. О незаживающих ранах, нанесенных русскими царями и тов. Сталиным. О том, что современная Россия и страны Восточной Европы вместе с государствами Балтии обречены на перманентные ссоры.

Но вот загадка: в ельцинские времена ничего подобного не случалось. Во всяком случае, до такого позорища, как с Бронзовым солдатом, не доходило никогда. Отчего? Быть может, оттого, что Ельцин, при всех его загогулинах, не вызывал страха. Как и желания, преодолевая этот страх, дразнить Россию.

С его преемником всё наоборот. Страх как технология используется широко, повсеместно: в делах внутренних и в делах внешних. Нефтегазовая великая держава шантажирует соседей угрозой отлучения от трубы. В ответ на арест шпионов вводится полноценная блокада Грузии. По Европе рассыпан полоний. В Мюнхене кремлевский гость выступает с жесткой антиамериканской речью.

Страшновато? Пожалуй. Однако мир реагирует на эти акции с подчеркнутой неприязнью и насмешливостью, первым делом стремясь доказать, что чувство страха ему неведомо. Украинская власть игнорирует Кремль. Батька поносит российского брата. Американцы демонстративно устанавливают элементы системы ПРО в Чехии и в Польше, которые от российских ракет защитить никого не смогут, но настроение Путину портят изрядно. Президент Саакашвили, хладнокровно переждав этнические чистки грузин в России, намерен судится с Кремлем в Страсбурге. Польские «ксероксы» братья Качиньские доводят отношения с Москвой до состояния холодной войны.

Следовательно, размышляя о войне с памятниками, вряд ли следует вспоминать давнюю историю. Лучше призадуматься о событиях свежих.

Например, о том, с какой ненавистью в Кремле были восприняты посреднические усилия президента Квасьневского, когда тот участвовал в миротворческой операции по спасению Украины от гражданской войны. Сам Путин в те дни выступал в роли клоуна, перманентно поздравлявшего Януковича со славной победой – и этого своего унижения, в силу характера, не забыл и никогда не забудет. Он мстил потом полякам долго и разнообразно. 9 мая не упомянул их среди союзников по антигитлеровской коалиции. Придержал в Москве большую часть архива, связанного с Катынью. Высказывал издевательское недоумение насчет необходимости извиняться за 1939 г.: мол, в перестройку извинились разок – и шабаш. Апофеозом российско-польской дружбы на современном этапе стало введение нового праздника – Дня изгнания поляков из Москвы, пришедшего на смену красному дню календаря. Из того же ряда был запрет на импорт в Россию польского мяса.

Поляки тоже не молчали. Мясной скандал обернулся тем, что Варшава блокировала новый договор о сотрудничестве между Россией и ЕС. Общественное же мнение, отраженное на страницах прессы, постоянно выражало российским политикам нескрываемое презрение. Когда в Чечне убили Аслана Масхадова, польский МИД оценил эту «победу» Кадырова как «преступление, политическую глупость и большую ошибку». МИД РФ в те дни едва сдерживался, выражая «непонимание и недоумение» речами польских коллег. И, хотя скандал быстро утих, ненависть к Польше в Кремле накалилась уже до предела.

А еще был локальный, но совершенно дикий конфликт с избиением польских дипломатов и одного журналиста. Началось с того, что некие польские наци ограбили и избили детей российских дипломатов. Антипольская истерия тогда сотрясала все российские департаменты, а профессиональные патриоты в прессе весьма к месту вспоминали о том, как ляхи захватывали Москву и как маршал Пилсудский ненавидел русских. Кончилось же дело тем, что в него включились другие профи, методично отслеживавшие и калечившие поляков. В Варшаве местные хулиганы были найдены и преданы суды. «Хулиганы» московские остались безнаказанными.

Короче говоря, взрыв антисоветизма что в Эстонии, что в Польше – жесты строго демонстративные, имеющие целью показать путинской России, что ее никто не боится. Это, безусловно, блеф: от Владимира Владимировича разнообразных бед в Европе ожидают с тем же тоскливым чувством, с каким надеются на его уход в 2008 г. А пока бывшие подневольные союзники изживают свои страхи по отношению к России, встающей с колен, самыми разнообразными способами. Эстонцы отплатили «оккупантам», перенеся памятник Бронзовому солдату. Поляки сравнительно недавно закрыли российскую экспозицию в музее Освенцима, подтвердив полтора месяца назад, что вновь ее открывать не намерены. До тех пор, пока содержание стендов не будет согласовано с «другими национальными экспозициями в Освенциме».

И вот теперь – памятники. Вокруг которых кипят споры, но министр культуры вроде бы тверд: воинских захоронений поляки трогать не будут. Польский проект закона о местах национальной памяти, как вновь и вновь подтверждает пан Казимеж, не направлен против России. Иными словами, антиимперские страхи и отвращение к путинской России в данном случае удалось преодолеть. Этическое чувство оказалось сильней.

…Оценивая ситуацию в целом, нельзя не заметить: процесс изоляции России в мире идет довольно быстрыми темпами. Причем самые болезненные для Москвы события происходят на территориях бывшего СССР и стран Варшавского договора. Каждый такой случай – повод для размышлений, итогом которых вовсе не обязательно должны стать обвинения исключительно в адрес «кровавого путинского режима». Однако общая картина складывается весьма неблагоприятно для Кремля. Сфера влияния Россия сужается, пространство вражды увеличивается чуть ли не с каждым днем. Похоже на времена холодной войны – с той лишь разницей, что Варшавский договор, грянувшись оземь, обернулся НАТО, и польские друзья вместе с эстонскими, грузинскими, молдавскими и др. всё более отчуждаются от России. Процесс изоляции набирает силу и от завершения далек.

И. М.