Инерция иждивенчества

Как общине решать ее финансовые проблемы

Эта статья, разумеется, не бесспорна. Прежде всего, из-за недостатка информации о жизни всех общин Германии. Я могу опираться лишь на собственные наблюдения, а также на информацию, почерпнутую из СМИ. Буду рад, если у меня найдутся оппоненты: может быть, в процессе обсуждения мы выработаем предложения по улучшению материальной ситуации общин.

Приступая к работе над этой статьей, я ставил перед собой цель разобраться, почему общинам не хватает средств, и выяснить, можно ли ставить знак равенства между дотационностью и бедностью. Иными словами, понять, бедны ли наши общины.

Поскольку бедность – понятие относительное, то стоит оговорить ее критерии. В моем понимании бедностью нужно считать жизнь ниже стандарта, позволяющего общинам решать их основные задачи – религиозное, социальное и культурное обслуживание своих членов. Правда, социальное и, тем более, культурное обслуживание не имеют четких границ, да и для организации этих видов деятельности община может использовать бесплатный самодеятельный потенциал своих членов. Насытить общину этими услугами несложно, а ответные «дивиденды» от прихожан массовы, и получить их легко. Что же касается религиозного обслуживания, которое должно стоять для общин на первом месте, то, с учетом низкой религиозности их членов, «дивиденды» здесь немассовы, а самодеятельность недопустима. Следовательно, отсутствие денег на оплату кантора и раввина может служить одним из показателей бедности общины или нецелесообразного расходования ею имеющихся средств.

Вот несколько цифр: в Католической и Евангелической церквах Германии примерно по 26 млн. прихожан. О душах католиков заботятся более 11 тыс. священников, т. е. один на 2400 прихожан. В Евангелической церкви – почти 14 тыс. пасторов, то есть один на 1800 прихожан. В среднем один прихожанин-католик Германии уплатил за 2006 г. 164 C налога, лютеранин – 141 C. Доступных обобщенных данных по еврейским общинам нет, но известно, что в 102 общинах, входящих в Центральный совет евреев в Германии (ЦСЕГ), порядка 105 тыс. членов, с которыми работают 24 раввина. В 20 общинах, входящих в состав Союза прогрессивных евреев в Германии (СПЕГ), – более 4000 прихожан, на которых приходятся 4 раввина (еще двое периодически приезжают из-за границы). Легко сосчитать, насколько ситуация со служителями культа в еврейских общинах хуже, чем у христиан. Если мне возразят, что в Германии вне общин работают 16 раввинов от «Хабад-Любавич», то я отвечу, что в обеих христианских церквах есть тысячи священников, которые тоже работают вне общин – в учебных заведениях, больницах, домах престарелых. То есть наша ситуация намного хуже. Попробуем рассмотреть ее с финансовой точки зрения.

Плоды

с дерева поддержки

Советские люди привыкли к тому, что церковь отделена от государства. Это вовсе не изобретение большевиков: и США, и Швейцария, и Франция давно строят свои отношения с религиозными общинами именно таким образом. В то же время монархические Великобритания и Дания сохраняют государственную церковность. В Германии же форма церковно-государственных взаимоотношений носит промежуточный характер: государство поддерживает отношения с церквами на основе соглашений, регулируемых государственным церковным правом, которое базируется на принципе субсидиарности (от латинского subsidium – «помощь из запасных позиций»).В соответствии с этим принципом государство признает существование проблем, которые решаются тем эффективнее, чем более низкий уровень общественного самоуправления их решает. Для эффективности функционирования этих низших уровней государство наделяет их максимумом полномочий. С другой стороны, государство признает, что они не всегда обеспечены средствами, чтобы пользоваться предоставленными им полномочиями. Поэтому Основной закон ФРГ устанавливает обязанность государства не только допускать существование свободных сил в разных частях общества, но и активно поддерживать их развитие. Однако в Основном законе не указано, что государство должно поддерживать все религии в одинаковой мере, поэтому привилегированный статус корпорации публичного права де-факто имеют только определенные церкви (именно церкви, а не религии). Только они вправе взимать церковный налог (он составляет 8–9% от подоходного налога, взимается государством и, как правило, направляется налоговым ведомством в ту религиозную общину, к которой принадлежит лицо, заплатившее его). Прочие же религиозные общины полностью отделены от государства и рассматриваются как частные корпорации.

Все общины ЦСЕГ и часть общин СПЕГ имеют статус корпораций публичного права, который дает им значительные преимущества, повышает уровень их общественного признания, а также дает право на государственную финансовую поддержку и налоговые льготы.

Бытует ошибочное представление о том, что государство помогает еврейским общинам потому, что был Холокост. На самом же деле еврейские общины Германии находятся в списке адресатов субсидиарной финансовой программы потому что, во-первых, за несколько веков существования община – богатая и материально, и интеллектуально – внесла большой вклад в развитие страны. А во-вторых, потому, что они являются институциями для отправления иудейской религии (и только до тех пор, пока они таковыми являются). То есть право на государственную поддержку общинам приносят не те члены, которые участвует в ансамблях песни и пляски, и даже не члены спортобщества «Маккаби», а те, кто создает миньян на молитвах. Именно активные религиозные евреи являются первоосновой существования общин в виде корпораций публичного права. Соответственно, именно эти члены общин должны иметь первоочередное право на оплату своих религиозных нужд. То есть сперва необходимо обеспечить оплату раввина и кантора, а затем уж – руководителя общинного хора. Более того, я уверен, что как только государство сочтет, что еврейские общины превратилась в симбиоз кружков любителей подвижных и малоподвижных игр, субсидиарное дерево начнет плодоносить всё меньше.

Верхи не умеют,

а низам по фигу

Сегодня основные доходные статьи бюджета наполняются чужими деньгами – средствами, выделяемыми по государственным договорам с земельными правительствами, а также отчислениями коммунальных властей на интеграцию новоприбывших, работу с детьми, содержание кладбищ и погребение тех умерших, которые при жизни получали государственную поддержку и чьи родственники не в состоянии оплатить погребальный ритуал. Как правило, доля дотационных средств в бюджете общины составляет минимум 60–70%. Остальную часть бюджета община добирает из налоговых поступлений от работающих членов, культовых денег от неработающих, дохода от сдачи в аренду своей недвижимости и т. д. Рискну предположить, что в ближайшем будущем объем «чужих денег» начнет уменьшаться. К примеру, отчисления на интеграцию напрямую связаны с потоком вновь приехавших, а он после принятия Закона об эмиграции стремительно мелеет. С другой стороны, всё больше евреев, особенно работающих, отказываются платить церковный налог.

Реальная финансовая ситуация в общинах – тайна за семью печатями. Это не совсем понятно – ведь о других церквах пишут открыто. Так, например, в апреле 2007 г. «Немецкая волна» сообщила, что Католическая церковь Германии стала самой богатой католической церковью в мире. Ее доходы в 2006 г. увеличились на 8% и, по прогнозу, в 2007 г. составят 4,5 млрд. C. При этом основная часть средств поступает в церковную казну в виде церковного налога. Не скрывают свои бюджеты и церковные епархии. Епархия региона, где находится моя община, объединяет 950 тыс. прихожан, и ее бюджет в 2006 г. составил 215 млн. C, из которых 54,8% поступили в качестве церковного налога. В нашей же общине, если судить по бюджету 2006 г., прихожане внесли лишь 15% его доходной части. Тем не менее расходная часть бюджета в расчете на одного члена нашей общины вдвое выше, чем у католиков нашего региона. Внося меньше и потребляя больше, мы тем самым подтверждаем общеизвестный факт, что среднестатистический католик сегодня богаче среднестатистического иудея, и поэтому нужда в госдотациях у еврейских общин выше.

Теперь давайте, наконец, поговорим о том, как же сделать так, чтобы деньги у еврейской общины были не только на потребности, но и на маленькие удовольствия прихожан. Еврейские общины могли бы быть состоятельными, как было раньше, если бы имели богатых прихожан, которые, в соответствии с еврейскими традициями, отдают в синагогу налоги и цдаку (цдака означает «справедливость», «подаяние»). Тора предписывает евреям ежегодно жертвовать общине определенную часть своего дохода, а раз в три года отдавать десятую часть дохода в пользу бедных. К сожалению, сегодня богатых прихожан в наших общинах немного. И я думаю, что пройдет еще не одно десятилетие, пока в общинах появятся богатые и сознательные евреи из числа иммигрантов последней волны. Ясно также, что в связи с изменением регламента еврейской иммиграции общинам не избежать уменьшения численности – не только вследствие естественных демографических потерь, но и в связи с неумением, а то и нежеланием ряда общинных руководителей привлекать молодежь к общинной жизни. С уходом из жизни русскоговорящих стариков в общинах останутся в основном те, кто в состоянии решать свои социальные вопросы самостоятельно. В связи с этим постепенно прекратится поток государственных денег на интеграцию, погребение, содержание кладбищ и т. д. То есть общины станут маленькими, но самостоятельными. И только к таким общинам и могут захотеть принадлежать евреи через 20–30 лет.

Что же делать руководителям общин в переходный период? Ждать, пока уйдут старые и бедные, а молодые станут самостоятельными и состоятельными? Или работать в соответствие с требованиями времени, то есть стараться сделать общину богатой и при отсутствии в ней богатых прихожан? Для меня ответ ясен. Постараюсь изложить его подробно. Община может стать состоятельной при наличии доходной недвижимости или ценных бумаг, за счет участии в прибыльном бизнесе или получив компенсацию за утраченное во время войны имущество. Все эти способы вполне реальны, так как церквам, являющимся корпорациями публичного права, разрешено устраивать на совместные с государством средства больницы, дома для престарелых, детские и благотворительные учреждения. Правда, при одном условии: полученная прибыль должна реинвестироваться в развитие проекта. Очевидно, что в большинстве своем пожилые члены общин нуждаются в социальных услугах, в медицинском уходе и бытовом обслуживании на дому (причем желательно, чтобы этим занимались русскоязычные специалисты). Наши предприимчивые бывшие соотечественники уже осознали эти проблемы и создают соответствующие фирмы. Но почему руководители общин даже не пытаются делать нечто подобное, чтобы заработать деньги для общины?

Причин, я думаю, две. Первая состоит в том, что общинным руководителям проще и привычнее не зарабатывать, а распределять. Им и в голову не приходит, что община может хозяйствовать иначе, чем профком советского периода. При этом такие руководители всячески подчеркивают собственные заслуги в «добывании» денег для общины. Естественно, никаких их заслуг в этом нет – размер абсолютного большинства субсидий планируется в других местах, и существенного влияния на этот процесс руководители общин оказать не могут. Выделенные государством деньги большинство общин расходует полностью, не формируя никаких резервов и не задумываясь над тем, что будет с общиной, когда государственная поддержка уменьшится или прекратится.

Вторая причина – чисто психологического свойства. Если среди нынешних или потенциальных руководителей общин и найдутся люди, способные предложить реальный план, как сделать общину если и не богатой, то хотя бы более самостоятельной, то, зная «совковый» менталитет, можно предвидеть, что вокруг этих предложений и их авторов тут же появятся завистники и начнутся нездоровые разговоры.

Если бы директором был…

Я думаю, что на сегодняшнем этапе требования к личности руководителя еврейской общины должны измениться. Вместо руководителя, умеющего только распеределять, должен придти руководитель, умеющий зарабатывать. На мой взгляд, общины, в полном соответствии с принципом субсидиарности, имеют как юридическое право, так и моральную обязанность участвовать на правах учредителей в создании структур, деятельность которых направлена на удовлетворение потребностей членов общин, и в которых будут созданы рабочие места для членов общин и членов их семей (что принесет общине дополнительные поступления в виде церковного налога).

Я уверен, что общины могли бы объединиться, привлечь профессионалов и выступить в качестве соучредителей предприятий, например, в таких областях, как уход за больными и стариками, социальная реабилитация, оказание социальных и бытовых услуг, организация досуга, содержание объектов недвижимости, организация культурных и спортивных клубов и т. д. Нужно только думать и работать, а не ждать, пока «партия и правительство» или земельный союз и ЦСЕГ дадут общинам деньги. Как считаете, читатель?

ЛЕЙБ