Как находят работу в Израиле?
Развивая тему,
затронутую в предыдущем номере «Еврейской газеты», мы, опираясь на результаты
опроса, проведенного корреспондентом Еврейского агентства «Сохнут», продолжим
свой рассказ о том, как находят в Израиле работу самые разные люди.
Александр Левин,
наладчик станков с числовым управлением
– Если я начну рассказывать правду, вы же не поверите! Короче, работу мне нашла женщина, с которой я случайно познакомился на улице. Звали ее Хана. Хана Гринберг – обязательно запишите это имя! Она, как это водится у израильтян, начала расспрашивать, откуда я приехал, доволен ли я жизнью, кто я по специальности… До этого те же вопросы мне задавали десятки других людей, и всё это меня страшно раздражало. Но я человек вежливый. И потому на своем ломаном иврите ей все-таки ответил, что я уже год в стране и пока не нашел никакой приличной работы, а идти в дворники мне не хочется. Узнав, что я еще в Союзе был наладчиком станков с числовым управлением, она вдруг сказала, что у нее, кажется, что-то для меня есть, и попросила телефон. Самое странное было, что назавтра она позвонила и сказала, что договорилась с приятелем своего мужа, который работает замдиректора завода в Ашдоде, чтобы он меня «посмотрел». Выяснилось вдобавок, что она живет через два дома. А нужно сказать, что мы жили тогда в Ришон ле-Ционе… Я, само собой, поехал в Ашдод, меня «посмотрели» и сказали, что на следующий день я могу выходить на работу. Я начал ездить в Ашдод, но эти поездки меня страшно утомляли. А перебраться в Ашдод мы с женой не могли – у нас по договору на аренду квартиры была предусмотрена выплата огромной неустойки, если мы прервем его раньше времени. Как-то в субботу я снова встретил Хану, мы поговорили, а вечером она звонит мне и говорит: «Слушай, мы тут с мужем посовещались… У нас в семье две машины, так ты можешь себе взять одну на время». Я обалдел и спросил, сколько мне будет это стоить. «Да нисколько!» – ответила она. И почти восемь месяцев я ездил на работу, как король, в ее машине, пока мы не купили свою. Сейчас я работаю в компании «Таасмахшевим», мы берем подряды на обслуживание различного промышленного оборудования. Но Хане, которая помогла мне найти мою первую работу и которая столько для меня сделала, я благодарен, как говорится, по гроб жизни. Мы перезваниваемся, и как-то я спросил ее, что я могу для нее сделать, чем отблагодарить за то, что она мне так помогла? Знаете, что она мне ответила? «Просто, когда ты встретишь на улице кого-то, кто недавно приехал в страну, сделай для него то же самое…»
Арье (Лев) Шейнин, инженер
– Ну, моя история, наверное, не очень типична. Незадолго до отъезда в Израиль я защитил кандидатскую диссертацию по математике. Готовились мы к отъезду очень серьезно: я учил иврит, а заодно отправил реферат своей диссертации профессору Тель-Авивского университета, работавшему в том же направлении, что и я. Он прислал в ответ очень теплое письмо о том, что мои исследования его весьма заинтересовали, и он хочет, чтобы я проходил у него постдокторантуру. Я приехал в Израиль в уверенности, что меня ждет рабочее место. Но когда я пришел к профессору, тот с огорчением признался, что университет отказал ему в выделении ставки в постдокторантуре. Однако предложил мне прочитать лекцию перед преподавателями, в которой я познакомил бы их с выводами своей диссертации. По его словам, это могло помочь мне войти в научный мир Израиля. Я, естественно, согласился, хотя настроение у меня было отвратительное: если ставок нет, то взяться им неоткуда… Однако по окончании лекции произошло нечто совсем неожиданное. В коридоре ко мне подошел невзрачный, просидевший в течение всей лекции в заднем ряду человек. «Слушайте, вы действительно хотите работать в университете? – спросил он. – Зачем это вам? Вы знаете, сколько здесь платят? Это же гроши для человека с такой головой, как ваша! У меня есть к вам предложение…» И через месяц – после прохождения всех необходимых проверок и заполнения кучи анкет – я уже работал в исследовательском отделе оборонного концерна «Авиационная промышленность». О той зарплате, которую мне положили, тогда не мог мечтать ни один новый репатриант, и я стеснялся называть эту сумму даже самым близким друзьям – чтобы им не было обидно. В «Авиационной промышленности» я проработал два года, когда мне позвонили из другой компании, также занимающейся проектами в области обороны. В ней я и работаю уже больше десяти лет. Не буду скрывать – они предложили мне лучшие условия. Сейчас я руковожу несколькими проектами, имеющими прямое отношение к нашей обороне. Есть ли у моей работы минусы? Пожалуй, только один: порой ты не можешь рассказать, над чем работаешь, даже собственной жене. «Раскрылся» я только один раз: накануне входа американской армии в Ирак. Тогда мои друзья были в панике, опасаясь, что Саддам Хусейн может нанести удар по Израилю. Пришлось собрать их за столом и объяснить, что, если с территории Ирака взлетит ракета, мы будем знать об этом ровно через секунду. И долететь до Израиля при разработанных нами системах ПВО у этой ракеты нет практически никаких шансов…
Виктор Фейглин, рабочий
– Вообще-то, по образованию я инженер-конструктор, но работать по специальности мне в Израиле не довелось. Так сложилось, что сразу после ульпана я вынужден был, чтобы прокормить семью, искать любую работу. Нашел ее в небольшой фирме, занимавшейся установкой станков на таких же небольших заводиках. Хозяин платил мне минимальную зарплату, но я на него не в обиде: я видел, как он пытается выжить, как нередко, из-за того, что заказ оплатили отсроченными чеками, сам целый месяц не получает ни одной агоры, но при этом платит нам зарплату. Но жить на такую зарплату, да еще и платить за квартиру, было тяжело, и соседи видели, что мы едва сводим концы с концами. Как-то к нам в дверь постучал сосед и сказал, что на государственном предприятии «Сапир», где он работает, есть вакансия рабочего – это предприятие занимается производством туалетной, писчей и прочей бумаги. Работа в три смены, включая ночную, но зарплата в полтора раза выше, чем та, которую я тогда получал, и есть все социальные условия. Я согласился и с тех пор там работаю. Конечно, моя зарплата намного меньше, чем та, которую получает высококвалифицированный инженер, но она чуть выше средней. И потом, я чувствую себя совершенно защищенным – мне гарантирована приличная пенсия, я могу при необходимости взять на работе крупную ссуду, а кроме того, раз или два в год предприятие организует бесплатные поездки в Эйлат или на Мертвое море для семей своих рабочих. Если учесть, что мне скоро пятьдесят и найти новую работу в моем возрасте тяжеловато, то мне грех жаловаться.