Невидимые миру погоны

Зубков стал Фрадковым. Что это значит? Всё что угодно

Борис Николаевич был человек старомодный. Он верил в иерархию. Конституционную норму, согласно которой премьер-министр является вторым человеком в государстве, Ельцин воспринимал всерьез.

Поэтому, едва проснувшись после операции на сердце, требовал к себе Черномырдина и спешно отбирал у того ядерный чемоданчик. Сильно ревновал к популярному Примакову и с удовольствием его увольнял. Устраивал громовой разнос службе протокола и членам правительства, которые «не так сели», обидев наследника Степашина. Выбрав наконец наследника Путина, объявлял об этом на весь мир и назначал его премьером.

Путин – прямая противоположность Ельцину. И дело тут не только в характере, обусловившем выбор профессии. Тут еще и особое воспитание в том вузе, где учат принципам тайной субординации.

Разумеется, иерархичность в «конторе» соблюдается строго; всё-таки военная организация. Но это иерархичность иного рода, часто спрятанная от посторонних глаз. В интересах дела.

Искусствоведы в штатском – люди с невидимыми погонами.

Повар при посольстве может быть генералом и вызывать к себе на ковер посла. Шофер военного атташе – метелить своего пассажира за невыполненное задание. Старенькая уборщица в офисе хитрой вражеской фирмы – оказаться дважды Героем Советского Союза, а также кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени. Как сейчас Фрадков, после отставки.

В связи со сменой Фрадкова на Зубкова политические активные граждане теряются в догадках: зачем? Зачем одно пустое место Путин сменил на другое? Что вообще означает сей финт?

А то и означает. В небывалой стране правит небывалая власть. Всё в России уже было, от царизма и сталинизма до перестройки, но такого еще никогда не было. Имею в виду чекиста на троне и чекизм как стиль во внутренней и внешней политике. Берия не в счет: его карьера кончилась слишком рано, увенчавшись пулей в тюремном подвале. Андропов тоже не в счет: он был в первую голову коммунистом, а уж потом – председателем КГБ. Чекизм же определяется совершенным отсутствием идеологии и гибкостью в использовании идеологем. Что полезно для укрепления власти, то и пропагандируется. Идеологию заменяют повадки.

Особый стиль предполагает особую методику. Это метод спецоперации: подготовив акцию, начать ее так, чтобы до поры никто ни о чем не догадался. Потому что кругом враги: журналисты, иностранцы, российский народ. А спецоперация должна готовиться в тайне, сопровождаться отвлекающими маневрами и вести к неизбежному разгрому противника. В данном случае – избирателя.

Спецоперация «Президент-2008» проводится именно по этим канонам и с полным презрением к основам государственной иерархии, но с соблюдением иерархии совсекретной. Это иерархия клана. Смешной человек Фрадков по прозвищу «Винни-Пух» не был вторым человеком в России. Вероятно, он был скромным лейтенантом в войсках генералиссимуса Путина. В срок и для пользы дела назначенный, он тихо ушел, едва ему сказали, что пришло время «предоставить президенту России полную свободу выбора решений, включая кадровые». Формулировка дикая, но по-своему честная: старший приказал – младший выполнил.

Про Зубкова, со слов Сергея Иванова, мы знаем, что он умеет работать «без шума и пыли»: это высокая похвала. Выше разве что давняя дружба с президентом. Не слишком стремясь угадать, можно предположить, что Зубков носит погоны полковника. А генерал Сергей Иванов может (двойной обман!) и впрямь быть генералом в этой небывалой армии, сражающейся за кремлевский трон. Впрочем, там их много, офицеров высшего звена – Чемезов, Григорьев, Сердюков и др., связанных служебными, а то и родственными узами: кто выше – не разберешь. Придет время, россиянам скажут. Или не скажут.

Большинство же так называемых политиков и партийных лидеров, чью колоду эксперты с неослабевающим азартом перебирают уже который год, с самого начала находится за рамками указанного круга. Вне игры, вне войска, вне иерархии, вне системы. За редким исключением, типа полковника Жириновского, они выступают статистами, догадываясь или не догадываясь о том. В небывалой стране при небывалом режиме они обслуживают «контору», как прежде та обслуживала власть. Так, поставленная с ног на голову, Россия политическая готовится к выборам президента.

Да, вот только это и ясно: преемник Путина будет выбран среди своих. Из тех, с кем он ходил в разведку. Кто не предаст. Кто на невидимой карьерной лестнице стоит с ним вровень. Или ниже, но, если надо, пойдет в президенты, а потом согласится уйти, соблюдая тайные договоренности. Преемником станет тот, кому он доверяет как себе. Как своему отражению в зеркале. Но он еще не знает, можно ли себе доверять. И в этом единственная слабость небывалого режима и с таким старанием выстроенной новой иерархии. Тайная, печальная, роковая.

Илья МИЛЬШТЕЙН