Беседа с Эммануилом Виторганом

Потрясающая история о встрече двух пожилых людей, с которой в спектакле Евгения Арье «Поздняя любовь» нас хотят познакомить Клара Новикова, Леонид Каневский и Эммануил Виторган, еще никого не оставила равнодушным ни в Москве, ни в Киеве, ни в Тель-Авиве, ни в Калининграде. Потому что это повесть о нелегкой жизни, о разочаровании в людях и в Боге, об одиночестве, внезапно наполнившемся светом любви и надежды.

В преддверии германского гастрольного турне, организованного в рамках специального проекта израильского театра «Гешер» и московской продюсерской компании «Аметист», народный артист России Эммануил Виторган охотно ответил на вопросы журналиста Эдуарда Мармера.

– Эммануил Гедеонович, согласно статистике, число одиноких стариков, которые потеряли близких или которых бросили дети и внуки, растет из года в год. Но не всем из них может улыбнуться счастье, как героям спектакля «Поздняя любовь». А что делать тем, кому не повезло? Есть ли, по-вашему, какой-то универсальный рецепт лекарства против напасти одиночества?

– Быть или не быть одиноким, прежде всего зависит от самого человека. Тот, кто чувствует себя таковым, должен спросить себя: «А правильно ли я живу? Не виноват ли я сам в том, что остался один?» Но самое главное, пожалуй, это думать не только о себе. И тогда кто-то всегда будет рядом.

– Одни утверждают, что «Поздняя любовь» – это трагедия. Другие говорят, что было смешно. Так что же такое на самом деле «Поздняя любовь»?

– Жанр пьесы всё-таки – трагикомедия. Хотя в том, что два пожилых человека переживают любовь, нет ничего смешного. Если в определенном возрасте к кому-то приходит чувство, он обязан им воспользоваться. Без этого чувства прожить невозможно.

– Леонид Каневский – драматический актер с большим стажем. А вот Клара Новикова дебютировала на театральной сцене. Не было ли, по-вашему, в этом своеобразном диссонансе необходимого пьесе драматического напряжения?

– По этому поводу мне трудно что-то сказать, потому что я не видел спектакль со стороны. Но надо непременно заметить, что Клара совершила очень смелый поступок. Далеко не каждый, кто много лет успешно работает на эстраде или снимается в кино, может решиться выйти на драматическую сцену. Многие из тех, кто заканчивает ВГИК, просто боятся театральных подмостков. Конечно же, Клара очень нервничала, как и нервничали все вокруг. На эстраде она была хозяйкой сцены. А в театре сцену надо делить с партнерами. Но ее жизненный опыт, любовь к театру, любознательность и эстрадный профессионализм сделали свое дело. Клара – молодец! С каждым спектаклем она всё глубже и глубже погружается в роль. А вообще, чтобы по-настоящему оценить талант и игру актера, надо идти не на премьеру. Я лично всегда иду не раньше, чем на десятый спектакль.

– Полагаете, что Кларе Новиковой было страшно?

– Конечно. Я уже 50 лет на сцене, но до сих пор с дрожью ступаю на подмостки.

– У вашей семьи – одесские корни. Новикова и Каневский – из Киева. То есть из Украины. А Исаак Башевис Зингер, родившийся в польском еврейском местечке, можно сказать, тоже из тех краев. Нет ли в этой географической общности некой иррациональной символики?

– Ваш намек понятен. Поэтому скажу сразу, что никакой еврейской символики в спектакле нет. Это история о пожилых людях, которая могла случиться не только с евреями. То есть национальность здесь совершенно ни при чем. Никакого спецзаказа не было.

– Но если в Москве, Киеве, Израиле на спектакль приходит в основном еврейская публика, то в Калининграде, где вы показали «Позднюю любовь» в начале августа, в зале были лишь считанные евреи?

– Наверное. Но тем не менее зал был полон, и шутки еврейского писателя Исаака Башевиса Зингера, по рассказу которого поставлена пьеса, воспринимались с большим восторгом. История влюбившихся друг в друга стариков универсальна. Это не имеет отношения к национальности, это имеет отношение к человеку.

– Тема эмиграции, cкорее всего, не менее важна в спектакле, чем тема любви и одиночества. А как относится к эмиграции в реальной жизни россиянин Эммануил Виторган?

– Каждому человеку должно быть предоставлено право распоряжаться самим собой. И если кто-то выбрал другую страну, значит, он надеется, что там ему будет лучше. Другое дело, если кто-то был вынужден уехать не по своей воле. Таким людям я сочувствую. Что же касается меня самого, то передо мной этот вопрос никогда не стоял. Знание языка для артиста – необходимость, так что в случае работы в другой стране он должен досконально освоить новый язык. Я же в этом смысле совершенно бездарен. Например, на иврите понимаю только слово «шалом».

– Эммануил Гедеонович, недавно латвийскую Юрмалу в шестой раз захлестнула, если так можно выразиться, «Новая волна», которая в какой-то мере является и вашим детищем. В какой именно? И вообще, что общего может быть у драматического артиста с песенным фестивалем?

– Мне, отцу двоих детей и дедушке четверых внуков, очень хочется, чтобы наша молодежь приобщалась к настоящему песенному искусству, базирующемуся на хорошей музыке и приличных текстах. И поэтому, когда мне несколько лет назад позвонили из Юрмалы и рассказали об идее проведения нового песенного конкурса, я готов был приложить максимум усилий, чтобы это стало реальностью. В то время Раймонд Паулс и Игорь Крутой практически не общались, и в мою задачу входило наладить между ними отношения…

– То есть Паулс и Крутой стали сотрудничать с вашей легкой руки?

– Пожалуй, можно сказать и так. Причем особую роль в этом сыграла моя жена Ирина. Именно она организовала их первую встречу в ресторане, которая положила начало «Новой волне». Поэтому мы ежегодно отправляемся в Юрмалу на фестиваль.

– В одном из интервью вы назвали профессию актера жесткой профессией, ради которой иной раз приходится многим жертвовать в жизни. Например, близкими людьми. Почему, по-вашему, Мельпомена так кровожадна?

– У Мельпомены огромное желание сделать так, чтобы люди жили лучше, чтобы относились друг к другу по-человечески. Она думает не только о себе. Тот же, кто выбирает профессию актера, должен с самого начала понимать, что это не только цветы и слава. Это, прежде всего, адская работа, о чем зрители даже не подозревают. Бывает так, что актерам-мужчинам приходится ронять скупую мужскую слезу, когда этого никто не видит. К тому же актерская профессия очень зависима: от начальства, от режиссера, от публики, наконец. Хотя мне лично грех жаловаться. Мне всегда везло на потрясающих режиссеров – Георгий Александрович Товстоногов, Андрей Александрович Гончаров, Иосиф Райхельгауз, Роман Виктюк, Кама Гинкас. И на потрясающих партнеров тоже везло.

– А я уверен, что еще больше повезло русскоязычной публике в Германии, которая уже в октябре этого года увидит виртуозную игру Эммануила Виторгана, Клары Новиковой и Леонида Каневского в спектакле Евгения Арье «Поздняя любовь».

Эдуард МАРМЕР