Oктябрь
Даты, события, люди
9 октября
1859 – в городке Мюлуз, в Эльзасе, в семье фабриканта родился Альфред Дрейфус, человек необычной судьбы, прославившийся на переломе ХIХ и ХХ вв. совсем не по своей воле. После франко-прусской войны семья переехала в Париж, Альфред окончил политехническое военное училище, старательно служил в армии и в 30 лет получил звание капитана. Через три года, в 1892 г., Дрейфус стал офицером генерального штаба. К слову сказать, в то время это был единственный офицер-еврей в аппарате генерального штаба французской армии. В сентябре 1894 г. в руки контрразведки попало письмо, в котором некий офицер сообщал военному атташе германского посольства в Париже, что отправил ему очередную партию украденных секретных документов, содержащих сведения о новейшем вооружении французской армии. Началось тихое расследование, специалисты провели «графологическую экспертизу» и дали заключение: это почерк капитана Дрейфуса, хотя мнения разделились, полной уверенности не было. Но нужен был «козел отпущения»… 15 октября 1894 г. Дрейфус был арестован, в декабре состоялся суд, его приговорили к лишению всех чинов и званий, пожизненной ссылке. 5 января 1895 г. в центре Парижа, на Марсовом поле состоялась «показательная» процедура разжалования. Над головой Альфреда Дрейфуса, который то и дело восклицал: «Я не виновен!», сломали шпагу, собравшаяся толпа почти хором кричала: «Смерть евреям!» В эти дни по всей Франции прокатилась волна антисемитских выступлений и злобных публикаций в прессе. Дрейфуса отправили отбывать наказание на Чертов остров во французской Гвиане, у берегов Южной Америки.
Уже через год, в марте 1896 г., французская контрразведка получила новые сведения и доказательства и установила, что истинным предателем был некий майор Эстергази. Но в ошибке никто не желал признаваться, были сфабрикованы новые фальшивки, якобы подтверждавшие измену Дрейфуса, его дело не хотели пересматривать. 13 января 1898 г. в парижской газете было опубликовано адресованное президенту Франции письмо известного писателя Эмиля Золя «Я обвиняю», буквально расколовшее страну на сторонников и противников Дрейфуса. Снова состоялся военный суд, и снова – обвинительный, тупой и бездоказательный приговор Дрейфусу. Под влиянием общественной бури, прокатившейся по всей Европе, президент Франции помиловал Альфреда Дрейфуса. Но сам приговор не был отменен, и прошло почти семь лет, пока Дрейфус добился справедливости. Апелляционный суд в июле 1906 г. объявил его невиновным. Дрейфусу разрешили вернуться в армию, он получил очередное звание – майор – и даже орден, но, сломленный и униженный, вскоре подал в отставку. Впрочем, когда началась Первая мировая война, 55-летний Альфред Дрейфус вернулся в армейские ряды, к концу войны получил звание подполковника. Он скончался в Париже в 1935 г.
11 октября
1918 – в Нью-Йорке, в семье еврейского эмигранта из царской России Натана Рабиновича родился сын, которого назвали Иеремией, в будущем – знаменитый танцор, хореограф и режиссер, известный миру под именем Джером Роббинс. В детские годы его отдали в руки учителя игры на скрипке, но он больше любил танцы, сценическое движение.
По окончании балетной академии Джером выступал в составе труппы «Нью-Йорк Сити балет», в 26 лет дебютировал как постановщик-хореограф одноактного балета «Свободны как воздух» о приключениях трех моряков в Нью-Йорке. К слову сказать, музыку к этому балету написал его друг Леонард Бернстайн. Это было только начало их плодотворного многолетнего сотрудничества. В 1945 г. друзья-соавторы превратили этот балет в полновесный мюзикл «Увольнение в город», который оставался на Бродвее долгие десятилетия…
Каждый следующий балет в постановке Джерома Роббинса поражал современников удивительным и неповторимым сочетанием джазового танца с элементами фольклора, и не случайно великий балетмейстер Джордж Баланчин говорил о своем ученике и друге, что ему «удалось посредством движения выразить подлинно американский дух». Впоследствии, после кончины Джорджа Баланчина, именно Джером Роббинс возглавил «Нью-Йорк Сити балет».
В 1957 г. на Бродвее состоялась премьера мюзикла Леонарда Бернстайна «Вестсайдская история», рассказ о трагической любви современных Ромео и Джульетты из враждующих кланов, живущих в трущобах сумрачного Нью-Йорка. Джером Роббинс – режиссер и хореограф этого неповторимого музыкального спектакля, заслужил самые лестные единодушные отзывы зрителей и критиков. Впоследствии, в 1961 г., фильм «Вестсайдская история» получил престижный «Оскар» за лучшую режиссерскую работу.
Один за другим шли на Бродвее с оглушительным успехом показы ярких мюзиклов «Король и я», «Скрипач на крыше» в постановке Джерома Роббинса. Видный балетный критик Дебра Джоуитт писала, что «очень немногим хореографам удалось создать такие неповторимые, новаторские шоу, как «Вестсайдская история» и «Скрипач на крыше», и при этом оставаться признанным мэтром классического балета». И действительно, все эти годы Джером Роббинс не расставался с подлинной классикой, одновременно с балетными «джазовыми» шоу ставил концертные программы на музыку Шопена, Стравинского, и это тоже были подлинные открытия в мире современного искусства. В свое время Джером Роббинс не раз приезжал в Израиль, он сыграл видную роль в организации и становлении известной израильской танцевальной группы «Инбал».
В 1976 г. Роббинс поставил серию вальсов и мазурок Шопена под общим названием «Другие танцы» для знаменитых «беглецов из России» Натальи Макаровой и Михаила Барышникова.
На склоне лет 70-летний маэстро поставил мюзикл «Бродвей Джерома Роббинса», включавший лучшие танцевальные номера из его спектаклей, созданных за десятилетия неустанного и вдохновенного творчества. Этот мюзикл был удостоен ряда премий, сам Джером Роббинс получил награду «Кеннеди-центра» за «Выдающиеся достижения в искусстве.
Он ушел из жизни 29 июля 1998 г. и остался в памяти современников как один из лучших хореографов и законодателей американского балета ХХ в.
14 октября
1925 – в Киеве, в семье переплетчика Моисея Манделя родился сын, которого назвали Нехемия, ныне известный миру под именем Наум Коржавин, поэт, публицист, драматург, человек, который всю жизнь в конфликте – и с самим собой, и с обществом…
Накануне Второй мировой войны, в 1940 г., его исключили из школы за то, что он нагрубил директору; в 1944 г. он вернулся в Москву из эвакуации, привез с собой первые опубликованные стихи, его приняли в Литературный институт. В студенческом общежитии он постоянно ругал советскую власть, порядки в стране. Довольно быстро об этом узнали «органы», и в конце 1947 г. Коржавина арестовали и отправили в ссылку, сначала – в Сибирь, потом – в Казахстан. Только через девять лет, в «оттепельном» 1956-м, Наум Коржавин был реабилитирован, ему разрешили продолжить учебу в Литинституте. Три года спустя он получил диплом этого вуза – узаконенный «пропуск» в литературу и издательства. Но издавали его мало и неохотно, горькие и колючие строки Наума Коржавина искали в «самиздате», передавали из рук в руки. Он пробовал свои силы в драматургии, один из московских театров поставил спектакль по пьесе Коржавина «Однажды в двадцатом», опубликовал ряд очерков о поэтах-современниках, исследование «Анна Ахматова и Серебряный век». Но собственные стихи с трудом «продирались» в печать, они явно не вписывались в общий настрой советской действительности.
После очередных стычек с властями, на этот раз – в связи с выступлениями и письмами в защиту друзей-диссидентов, Наум Коржавин подал заявление на выезд из страны, объясняя свое желание «нехваткой воздуха для жизни». Почти сразу же, в 1973 г., он был выдворен из пределов СССР. Наум Коржавин оказался в Бостоне, его приглашали читать лекции в американских университетах, начали публиковать в русскоязычных зарубежных изданиях. Но первый «полновесный» сборник стихов «Времена» вышел в свет во Франкфурте-на-Майне в 1976 г. Пять лет спустя, снова в Германии, был опубликован еще один сборник стихов «Сплетения». Наум Коржавин приехал в Москву через 16 лет после изгнания, в 1989 г., в разгар перестройки. Москва встретила «опального» Коржавина радушно, его тепло принимали в самых различных кругах, и это отразилось в книге «Письмо в Москву», которая вышла в свет в 1991 г.
В конце ХХ в. Коржавин опубликовал автобиографическую книгу «В соблазнах кровавой эпохи», в которой попытался доверительно рассказать своим читателям о времени, о крутых виражах своей биографии. Его любимая фраза – «Я был верен себе самому, даже когда писал глупости». И еще одно подтверждение этих слов – строки из стихотворения «Гейне»: «…высшая верность поэта – верность себе самому…». В этом – весь Коржавин, его жизнь и судьба.
16 октября
1894 – в городе Херсоне, на Украине, в семье учительницы Фанни и литератора Яакова Чертоков родился сын, его назвали Моше, в будущем – один из создателей государства Израиль, видный дипломат и государственный деятель. В 1906 г. семья репатриировалась в Эрец-Исраэль, поселилась в арабском поселке Эйн-Синия, неподалеку от Иерусалима. Моше с детства знал иврит, теперь он заговорил на арабском, познакомился с местными обычаями. Через два года семья переехала в квартал Ахузат-Байт в песчаных дюнах на берегу Средиземного моря, с этого квартала начинался будущий Тель-Авив. Моше окончил лучшую в городе гимназию «Герцлия», в 19 лет отправился в Стамбул, чтобы изучать юридические науки, для будущего правоведа это было важно: ведь Палестина в те времена была под властью Османской империи. Началась Первая мировая война, и «турецкоподданного» Моше призвали в армию, знание местных языков и обычаев позволило ему стать переводчиком у командующего германскими частями, которые в то время размещались на территории Турции. После завершения Первой мировой войны Палестина перешла в руки британских властей, они тоже решили использовать знания и опыт Моше Чертока, впоследствии помогли ему поступить в Лондонскую школу экономических и политических наук.
В 1925 г. Моше вернулся в Эрец-Исраэль, редактировал еженедельное приложение к газете «Давар» на английском языке, в 1931 г. стал секретарем политического отдела Еврейского агентства (Сохнут). В 1933 г., на 18-м Сионистском конгрессе, его избрали главой политического отдела Сохнута, и он оставался на этом посту почти 15 лет, в небывало сложные довоенные и послевоенные годы. В этот период Моше Черток играл ключевую роль в легальных и нелегальных акциях сопротивления британским властям, занимался организацией, финансированием и обучением подпольных отрядов Хаганы, будущих подразделений Армии обороны Израиля. Он сыграл видную роль в формировании Еврейской бригады в составе британских вооруженных сил, был инициатором секретной операции по отправке группы еврейских бойцов-парашютистов в Европу, охваченную огнем войны, для организации еврейского антинацистского Сопротивления.
В июне 1946 г. Моше Черток и его сподвижники были арестованы, более четырех месяцев их держали в заключении в лагере Латрун. Потом отпустили, начался двухлетний многотрудный процесс подготовки к созданию возрожденного Еврейского государства. Именно Моше Черток держал тогда в своих руках все нити секретных переговоров с английскими дипломатами и генералами, арабскими шейхами, представителями зарубежной диаспоры. Черток стал одним из авторов Декларации Независимости, которую он подписал вместе с другими лидерами ишува (еврейского сообщества в Палестине) 14 мая 1948 г. в Тель-Авиве, – Декларации о провозглашении государства Израиль.
Когда Давид Бен-Гурион формировал состав первого правительства, он без колебаний предложил пост министра иностранных дел Моше Чертоку, человеку, которого ныне по праву называют родоначальником и архитектором современной израильской дипломатии. Интересно вспомнить, что в те героические и тревожные дни Давид Бен-Гурион (настоящая его фамилия – Грин) всё же нашел время, чтобы обратиться к своим соратникам с призывом отказаться от своих «галутных» фамилий. Он считал, что новую жизнь в своей возрожденной стране надо начинать и с новых фамилий-символов, наполненных памятью и дыханием этой древней земли. И Моше Черток внял призыву, он тоже взял себе новую фамилию – Шарет, что в переводе с иврита означает «Служитель Его, человек, выполняющий свой долг». По созвучию она тоже была близка к его прежней фамилии, и с тех пор все дипломатические документы он уже подписывал как Шарет. Восемь лет, с 1948 и до 1956 г., Моше Шарет возглавлял внешнеполитическое ведомство страны. Его деятельность на посту министра иностранных дел в этот период признана судьбоносной в истории израильской дипломатии: были установлены дипломатические и взаимовыгодные экономические отношения с крупнейшими державами Европы, Америки, Азии и Африки, на международных форумах и конференциях голос государства Израиль звучал всё более твердо и уверенно. Моше Шарет словно был рожден для дипломатической службы. Хорошо знавший его Пинхас Сапир писал, что это был «очень искренний, очень осторожный и до боли сдержанный человек», но он легко находил общий язык с любым собеседником. И неудивительно, ведь с детства Моше Шарет знал идиш, иврит, русский и арабский языки, а впоследствии свободно вел переговоры на турецком, немецком, английском и французском. В декабре 1953 г., после бурных политических разногласий ушел в отставку Давид Бен-Гурион. Моше Шарет занял пост премьер-министра, одновременно сохранив за собой портфель министра иностранных дел. В ноябре 1955 г. Бен-Гурион вернулся к власти – возможно, он не захотел иметь рядом с собой такого серьезного соперника, как Шарет, и вскоре предложил ему уйти в отставку. Моше Шарет уехал в дальнее путешествие по странам, с которыми был знаком только по дипломатическим депешам, после возвращения опубликовал книгу путевых очерков «Из скитаний по Азии», с увлечением занялся литературными трудами, издал на иврите книгу стихов поэтов-классиков в собственных переводах. В 1960 г. Шарет принял предложение возглавить исполком Еврейского агентства, вернулся к активной политической деятельности, старательно укреплял и развивал связи Израиля с еврейскими общинами многих стран, где его всегда принимали с большим почетом. Он ушел из жизни 7 июля 1965 г. Через несколько лет вышла в свет книга Моше Шарета «Светильники, которые угасли», он не успел увидеть ее при жизни, это были его рассказы и воспоминания о сподвижниках, политических и военных деятелях, сыгравших видную роль в создании государства Израиль. О себе он не написал в этой книге, но, конечно, он был среди них, он был одним из первых…
19 октября
1918 – в городе Екатеринославе (ныне это Днепропетровск на Украине), в семье экономиста Арона Самойловича Гинзбурга и преподавателя музыки Фанни Борисовны Векслер родился первенец, сын, ныне известный миру, как Александр Галич – драматург, киносценарист, автор и исполнитель песен и баллад. Его детские годы прошли в Севастополе, в 1923 г. семья переехала в Москву. В 19 лет Александр стал студентом Литературного института, через два года ушел в оперно-драматическую студию К. С. Станиславского, но диплом не получил. Его пригласили в новый Московский театр, где он дебютировал в спектакле «Город на заре» в качестве актера и режиссера.
В годы войны он стал одним из организаторов и участников Фронтового театра, выступавшего перед воинами Северного фронта, в госпиталях, на военных заводах. Как говорится, «проснулся знаменитым» в 30 лет, когда сразу во многих театрах страны с шумным успехом прошла комедия «Вас вызывает Таймыр», которую написали А. Галич и К. Исаев. Эта пьеса была показана в советских театрах более тысячи раз! Одна за другой выходят на сцену его новые пьесы – «Пути, которые мы выбираем», «Под счастливой звездой», «За час до рассвета», «Много ли человеку надо», по его сценариям были поставлены фильмы «Верные друзья», «На семи ветрах», «Дайте жалобную книгу». Ирония судьбы: сценарий фильма «Государственный преступник» был удостоен Грамоты Комитета госбезопасности СССР, той самой организации, которая впоследствии тихо «придушила» Александра Галича и вынудила его уехать из страны…
Когда молодой актер и режиссер Олег Ефремов собрал единомышленников, «костяк» будущего легендарного театра «Современник», то для премьерного спектакля он выбрал пьесу Александра Галича «Матросская тишина». На генеральной репетиции две суровые дамы из «партийных органов» резко «рекомендовали» не ставить спектакль, который, по их мнению, явно преувеличивал роль евреев в победе над нацистами в годы войны. Это был первый открытый удар по творчеству Галича. Но он продолжал напряженно и плодотворно работать, писал новые пьесы, новые песни, в некоторых из них с болью рассказывал о трагедии и горестях еврейского народа. С магнитофона на магнитофон, из тетради в тетрадь переписывали его поэму в песнях «Кадиш», посвященную Янушу Корчаку, балладу о трагической гибели Михоэлса, цикл «Песни исхода» о советских евреях, уезжавших в Израиль.
В конце 60-х гг. ХХ в. «подпольная» слава Александра Галича ширилась по стране, власти приняли меры: ему запретили давать публичные концерты, сняли с производства готовую пластинку, исключили из издательских планов первую книгу.
29 декабря 1971 г. Александра Галича исключили из Союза писателей СССР, потом изгнали из Союза кинематографистов. После трех инфарктов, в апреле 1972 г. он получил совсем иное «удостоверение» – инвалида второй группы. Былые «гонорарные» реки быстро иссякли, очень скоро он оказался вообще без средств к существованию. Когда весной 1974 г. он получил из Норвегии приглашение принять участие в семинаре о творчестве Станиславского и попросил визу на выезд, власти ему поставили жесткое условие: билет в одну сторону. Выхода не было, он согласился, документы оформили в считанные дни.
Но в Осло Галич попал не сразу: сначала в июне 1974 г. он сделал остановку во Франкфурте-на-Майне, где его горячо встретили друзья. После семинарских занятий в Норвегии он вновь вернулся в Германию, жил в Мюнхене, работал на радиостанции «Свобода», осенью 1975 г. приехал с концертными выступлениями в Израиль. Шумный успех имела его песенная баллада «Песок Израиля», успели даже выпустить пластинку «Александр Галич. Веселый разговор». Это была прямая запись из зала аудитории имени Фредерика Манна в Тель-Авиве. С 1976 г. Александр Галич жил в Париже, где представлял радиостанцию «Свобода», снова много работал, вместе с Рафаилом Голдингом выпустил полнометражный документальный фильм «Беженцы ХХ века». Свой последний в жизни концерт он дал в Венеции 3 декабря 1977 г. Через двенадцать дней наступил финал… До сих пор идут споры, разговоры о том, что это было: убийство, самоубийство, несчастный случай? Он хотел сам подключить новую аппаратуру и был убит током.