Так куда будем идти, г-н М. Герчиков?

С интересом и даже некоторым восхищением прочитал статью Г. Рубинштейна «Куда идем?» («ЕГ», ноябрь 2007). Ведь в ней речь идет не об отдельных фактах жизни еврейского сообщества Германии, а о явлении в целом. Поэтому с нетерпением ожидал откликов и обсуждения по существу поднятых вопросов. Но отклик г-на М. Герчикова «Мрак и крах?!» («ЕГ», декабрь 2007) меня обескуражил. Он и не попытался «удержаться» на уровне обсуждения явления, а скатился к мелким частностям.

Во-первых, Рубинштейн обвинен в том, что набор, по выражению г-на Герчикова, «страшилок» взят им из русскоязычной прессы, которую интересуют только скандальные истории.

Конечно, прессу «жареные» факты интересуют в первую очередь: на одних благостных картинках внимание читателя не удержишь. Но процитированные «страшилки», уважаемый коллега, имеют место во многих общинах (см., например, статью Claudia Keller «Vor 80 Jahren war es auch so», Die Zeit, 08.11.2007).

В частности же, все «страшилки», за исключением отстранения от выборов, да и вообще всё, о чем написал Рубинштейн, можно сказать, один к одному происходило и происходит в нашей – средней, по вашей классификации (1100–1200 членов), – еврейской общине в земле Северный Рейн-Вестфалия. Так что есть люди, для которых эти «страшилки» – не отвлеченные понятия, почерпнутые из прессы, а факты их биографии.

Я сам являлся объектом слежки, провокаций, натравливания полиции. А один раз на меня даже наехал автомобиль, за рулем которого сидел член общины, действовавший, по его собственному признанию, «по указанию его руководства».

А всё дело в том, что усилиями управляющего делами при благожелательном попустительстве его работодателей (Правления и Совета) община в некоторых своих проявлениях стала напоминать тоталитарное учреждение типа совкового райотдела милиции со всеми присущими такому заведению атрибутами: жесткой иерархией, авторитаризмом, подозрительностью, провокациями, стукачами и т. д. В такой структуре наказуема не только критика, но и вообще любое свободомыслие. Напрочь отсутствует механизм свободного обсуждения каких-либо вопросов, а допускается только «одобрям-с» мнений руководства.

Причем всё это приобрело свой нынешний вид только после того, как наш Земельный союз еврейских общин покинул раввин Г. Брандт. При нем руководство держало себя в рамках. Его приемник ситуацией уже не владеет. А в общине Аугсбурга, где г-н Брандт работает сейчас, судя по публикации в декабрьской «ЕГ», психологический климат нормальный. И там можно обсуждать проблемы и идеи.

За 2006–2007 гг. в нашей общине трем лицам был объявлен Hausverbot с запретом посещения богослужений, а двоих вообще исключили из общины. Как говорится, «нет человека – нет и проблемы».

Да и в вызвавшем неприятие г-на Герчикова вопросе «прихватизации», о котором много пишут газеты (см., например, уже упомянутую статью в Die Zeit), в нашей общине достаточно поводов для размышлений. Так, в здании новой синагоги и общинного центра предусмотрено коммерческое предприятие – общественное кафе (ресторан), что противоречит статусу общины как корпорации публичного права. Попробуйте угадать с трех раз, кто же будет арендовать этот объект? Конечно, при таком раскладе вопрос безопасности отходит на дальний план.

То, что г-н Герчиков является членом вполне благополучной общины, в которой замечательный раввин и образцовое руководство ведут тяжелую перманентную борьбу хорошего с еще лучшим, говорит или о том, что ему очень повезло, или он судит обо всём весьма поверхностно.

Так, ревизионная комиссия есть и в нашей общине, но ее члены тщательно подобраны и находятся «при ноге» управляющего делами. За последние 4–5 лет они не смогли увидеть ни единого, даже самого незначительного непорядка в хозяйственной деятельности. И естественно, что они, как и руководство общины, не замечают, что уже четыре года семиместный автомобиль общины используется управляющим делами как личный для поездок на работу и с работы. А сейчас он, к примеру, использует эту машину и сотрудников общины на работах по ремонту дома, приобретенного в период строительства синагоги. Так что надеяться на ревизионную комиссию, конечно, можно, но в нашей ситуации – только по наивности.

А замечательный раввин, о котором пишет коллега, если действительно смел, то пусть даст в газете талмудическую оценку факту отлучения евреев, не допускавших антиобщественных проступков, от богослужения, даже если речь идет о поминальной молитве. И тому, что решения по вопросам духовной жизни, вопреки мнению синагогального совета, принимает наемный работник, которого община никуда не избирала. И перед которой он не несет никакой ответственности.

Статья Рубинштейна действительно не самая простая для понимания. И коллега, вероятно, не уловил, что господствующая в общинах этическая модель ведет к конфликтам, разрешить которые, даже теоретически, может только вышестоящая структура. Именно в этом контексте и упомянута властная вертикаль.

Рубинштейн отнюдь не «рвет на себе рубаху», а в результате объективного рассмотрения сделал вывод, что еврейское сообщество Германии дрейфует по пути саморазрушения, и призвал обсудить вопрос о том, как затормозить, а затем и остановить этот дрейф.

Можно, конечно, спрятать голову под крыло и делать вид, что проблемы не существует.

А можно, как предлагает Рубинштейн, спокойно обсуждать проблемы и искать ответы на следующие вопросы: кто мы? что представляет собой еврейское сообщество Германии?

В чем заключается коллективный интерес этого сообщества с учетом интересов различных поколений, групп различной религиозности и негалахических евреев? какова разумная стратегия организации жизни еврейского сообщества Германии, с тем чтобы этот коллективный интерес был защищен?

Так вот, давайте именно это и обсуждать, не размениваясь на мелочи.

М.С.