На грани ирреального

Психология и эстетика нацизма в трудах известного историка

Давиду Мофье степень доктора медицины была присуждена 18 сентября 1942 г. Церемония состоялась в Амстердамском университете. На фотографии, посвященной этому событию, запечатлены научный руководитель Мофье, профессора, декан медицинского факультета. На заднем плане – собравшиеся по этому торжественному поводу родные и друзья свежеиспеченного доктора. На головах профессоров – академические шапочки. Моффье одет в смокинг с белым галстуком. На левом отвороте смокинга видна большая желтая звезда с надписью «Еврей». В соответствии с академическим ритуалом прозвучали слова напутствия ученику и слова благодарности в адрес учителей. Вскоре виновник торжества был депортирован в Освенцим. Он случайно выжил. Большинство участников, запечатленной на фотографии церемонии, погибли.

Депортации евреев Голландии начались 14 июля 1942 г. Почти ежедневно чины гестапо и местные полицейские вылавливали евреев на улицах городов, чтобы выполнить заданный им на сегодня план. С одной стороны, молодой человек получает право практиковать в качестве врача, лечить больных, заботиться об их здоровье; с другой – звезда на его смокинге предопределяет ему иную судьбу: как и все принадлежащие к его «расе» этот свежеиспеченный доктор медицины должен быть убит.

Слово «еврей» на желтой звезде по-разному писалось в разных оккупированных странах: «Jude», «Juif», «Jood», «ыyd», но везде буквы для пущей узнаваемости были стилизованы под еврейский алфавит.

Задача заключалась в том, чтобы устранить из общества, из культуры, истории и самой жизни евреев и любые проявления еврейского духа. Для этой цели были привлечены все средства: пропаганда, воспитание, наука, средства информации.

В ход шло всё: преследования и табу во всех экономических и культурных областях, любые возможные и невозможные приемы для вычеркивания, извращения фальсификации всего, включая религиозные тексты; переименование улиц, уничтожение памятников, запреты на исполнение музыки и сожжение книг, которое, в конце концов, по пророческому замечанию Гейне, завершается сожжением людей.

Фельдмаршал и дети

В начале августа 1941 г. в небольшой город Белая Церковь, что южнее Киева, вошел 295-й дивизион армейской группы «Юг». Гебитскомиссар полковник Ридль распорядился о регистрации всех евреев города и затребовал сюда зондеркоманду СС, которой поручалось их уничтожить. 8 августа зондеркоманда под началом оберштурмфюрера Августа Хефнера прибыла. В период между 8 и 19 августа было расстреляно около 900 евреев. Не были расстреляны в те дни только дети в возрасте до 5 лет.

Их собрали в доме на краю города и заперли без воды и пищи. 19 августа часть из них была вывезена за город и расстреляна. В доме остались запертыми еще около 90 детей под охраной нескольких украинских полицейских. Крики оттуда были слышны на большом расстоянии. Солдаты уведомили об этом двух воинских священников. Те застали детей голыми, покрытыми мухами, многие в экскрементах, грудные дети в состоянии комы. Был поставлен в известность дивизионный священник и штабной офицер старший лейтенант Хельмут Гроскурт. Последнему командир зондеркоманды объяснил, что дети подлежат уничтожению. Гросгурт, несмотря на возражения Хэфнера, распорядился расстрел отложить и детей, которые уже были погружены в кузов грузовика, возвратить. Их накормили. Он обратился к командующему 6-й армией фельдмаршалу фон Райхенау с просьбой пощадить детей.

На следующее утро состоялось совещание. Ридль напомнил, что евреи в любом возрасте подлежат уничтожению, будь то женщины или дети. Он выразил неудовольствие в связи с затягиванием этого дела и добавил, что командующий армией фельдмаршал Райхенау того же мнения и недоволен отсрочкой. 22 августа дети были расстреляны.

Благодарность Красного Креста

В августе 1943 г. в концлагерь Терезин прибыл транспорт из Белостока. С ним прибыло около тысячи детей. Прошел слух, что их отправят в Палестину и там или где-то еще по дороге обменяют на интернированных немцев. В октябре они, прилично одетые и без желтых звезд на костюмчиках, были отправлены в Освенцим. С ними заодно была депортирована и сестра Франца Кафки – Оттла. Все они погибли.

Чуть раньше (6 сентября) состоялась депортация пяти тысяч человек из Терезина в тот же лагерь уничтожения. Предыстория этого транспорта cвязана с проявленным Международным Красным Крестом интересом к условиями жизни в Терезине. Делегация Красного Креста выразила желание посетить этот лагерь, что и было разрешено.

Но что же должно было быть предпринято Эйхманом и его помощниками в случае, если делегация Красного Креста будет настаивать на посещении приемного пункта, куда направляются люди дальше из Терезина? Поскольку лагерь в Терезине был с самого начала предназначен для введения в заблуждение возможных посетителей, то после раздумий было решено на всякий случай создать еще один фиктивный временный «семейный» лагерь неподалеку от Освенцима.

После прибытия туда упомянутого выше транспорта с 5000 депортированными из Терезина не было обычной селекции. Их поместили в отдельный лагерь, где до поры до времени не действовали освенцимские драконовские правила: семьи не разлучались, заключенным разрешалось носить принадлежавшую им одежду. Для 500 детей было организовано подобие школы, где с ними занимались, дети играли, пели в хоре. В декабре 1943 г. сюда прибыло еще 5000 евреев из Терезина. Когда Эйхману стало ясно, что комиссия Красного Креста под руководством Мориса Росселя, которая побывала в Терезине, не будет настаивать на посещении Освенцима, он распорядился о ликвидации «семейного» лагеря.

7 марта 1944 г. были удушены в газовых камерах 3792 человека из числа тех, кто прибыл из Терезина. Остальные умерли раньше от голода и болезней или были просто убиты.

Почему посланник Красного Креста Морис Россель, побывав в Терезине, не поднял вопроса о посещении Освенцима, понять трудно. Рачительные хозяева из СС внушали ему, что Терезин – это последний этап депортации для евреев Европы. Однако в июне 1944 г. кто-либо вряд ли в это мог поверить.

Больше того, 1 июля того же года фон Тадден, представитель Международного Красного Креста, посылает в Берлин на Вильгельмштрассе, в Министерство иностранных дел, перенасыщенное благодарностями письмо. Он благодарит за гостеприимство и помощь при посещении делегацией Красного Креста лагеря Терезин. В частности, он пишет: «Путешествие в Прагу останется прекрасным эпизодом в нашей памяти. Мы рады Вам сообщить, что наш отчет о посещении Терезина для многих послужит успокоением в том, что обстоятельства жизни там вполне удовлетворительны». К письму была присоединена пачка фотографий на память, где гости сфотографированы вместе с принимающей стороной.

Ночь в горах

Примером эстетики нацизма может служить описание Шпеером в его мемуарах ночи 24 августа 1939 г.

«Этой ночью стояли мы с Гитлером на террасе Бергхофа и восхищались удивительным явлением природы. Необыкновенно яркое полярное сияние надолго озарило противоположную вершину красным цветом, а небо над ней играло всеми красками радуги. Заключительный акт «Сумерек богов» Вагнера не мог бы быть более удачно инсценирован. Наши лица и руки казались выкрашенными в красный цвет. Это явление вызвало у нас необыкновенно приподнятое настроение.

Гитлер обратился к одному из своих адъютантов со следующими словами: „Это напоминает обилие крови. В этот раз дело не обойдется без насилия“».

Здесь образцовый пример кича: человек, который задумал поработить мир (а заключенный только что пакт с Советским Союзом – это решительный шаг в этом направлении) стоит высоко в своем скальном замке, окруженный горными вершинами. Лицо его обращено к ночному небу, которое окрашено в цвет крови. Он поэт, пророчествующий у моря перед бурей, под небесным сводом, на котором вот-вот засверкают молнии. Для эстетики фашизма характерно сочетание старинных саг и буколических ландшафтов, наличие мишуры в сочетании с псевдонародной идиллией.

Существовало мнение, что фашизм – это нечто, что противопоставляется модерновому миру, результат кризиса при переходе от традиционных рамок жизни к индустриальному обществу. В отличие от советской иконографии в фашистской символике отсутствуют фабрики, комбайны, плотины и опоры сетей высокого напряжения. Здесь кич – это возврат к уплощенной романтике, к эстетике лишенной энергии обновления. Здесь главное – это прославление героя. А герой – это та личность, которой предопределено умереть. Отсюда культ героев античности и древних племен, например викингов. Отсюда и символика членов «ордена», тех, кто служит в войсках СС: рунические знаки, череп и скрещенные кости и т. д.

В отношении ряда аспектов нацизма человеческая речь бессильна. Вряд ли возможно проникновение в ядро этого феномена для художественной литературы. Однако историческая наука обязана разобраться с этим явлением. Его психологическая составляющая еще далеко не изучена. Эмоциональная привлекательность, которую Гитлер и его сподвижники придали своим идеям; магия, которая стольких немцев привела к коренным изменениям в их жизни и заставила до самого печального конца следовать этим идеям, не может найти своего объяснения в чисто общественных, политических или экономических терминах. Психо-историческое направление в изучении феномена фашизма стало самостоятельной дисциплиной.

Вот некоторые пассажи из гитлеровской биографии Алана Буллока: «Способность Гитлера увлечь аудиторию сравнима с оккультными силами африканских заклинателей или азиатских шаманов, некоторые сравнивают ее с воздействием медиума или суггестивностью, свойственной гипнотизеру. Он просто одержимый».

Герман Раушинг писал: «Его болезненная склонность к преувеличениям, его экспансивная истерика могли бы сделать Гитлера персонажем, достойным пера Достоевского».

Один из защитников на Нюрнбергском процессе, доктор Дикс, уверял, что, когда дело касается Гитлера, возникает ощущение нахождения на грани ирреального.

Подмена действительности мифом

Гитлер хорошо смотрится на фоне аккуратных, уютных домиков. Образ фюрера хорошо вписывается в кич. Девушки в веночках, покрытые снегом вершины баварских Альп, экстаз «Сумерек богов». На одной стороне – вдохновенное лицо Гитлера, человека, как все простые люди, друга детей, на другой – энергия разрушения, крюки для подвешивания туш, горящие города. С одной стороны, спокойная, уверенная в себе сила, с другой – пламя уничтожения. Только в сочетании это и воздействует на психику. Примечательна тенденция помпезного проведения партийных съездов с маршевыми колоннами, лесом флагов, людскими скопищами, уставленными в строгие квадраты. Всё это техника овладения суженным сознанием масс, порядок – «орднунг», впечатляющее средство отринуть хаос повседневного бытия, мистерия с включением элементов гипноза. Подмена действительности мифом.

Одновременно эти элементы апокалиптической мифологии создают атмосферу порабощения и уничтожения. Это взвешенное напряжение таинственных видений, на базе которых и удается построить психологическую основу насилия. Так и строится философия уничтожения евреев в виде очистительного ритуала, возврата к изначальному порядку. Евреи – воплощение зла, и борьба с ними – это борьба с темными силами зла и порабощения. «Майн кампф» рассматривает этот вопрос так: если допустить «триумф еврейства» – это будет венок на могиле человечества, и в мировом пространстве будет вращаться опустевшая Земля. Речь идет о предупреждении необратимой катастрофы. Когда народы на востоке и западе, севере и юге прославляют террор власти, действующей на уничтожение, будь то Гитлер или Сталин, они одновременно создают апокалиптические мифы. Власть нацистов базируется на своеобразном сочетании идей, эмоций и фантазий, которые в других современных общественных формациях Запада строго изолированы друг от друга. Нацизм в конечном итоге – это продукт смешения анархических мифов и изощренных методов террора.

Вера элиты

Та патологическая одержимость, которую Гитлер внушал своему народу в деле преследования и уничтожения евреев, не вписывается даже в теорию фашизма. Становится понятным, что не марксизм, а именно евреи были главным объектом преследования. Об этом свидетельствуют как высказывания Гитлера, датированные 1919 г., так и заключительные слова его политического завещания в апреле 1945 г. Эхом высказываний Гитлера может служить и цитата из речи Мартина Бормана, произнесенной в присутствии фюрера в 1944 г.: «Национал-социалистическая доктрина – тотально антиеврейская, это и обусловливает в свою очередь ее антикоммунистическую и антихристианскую направленность. Всё, что свойственно национал-социализму, то и способствует борьбе с еврейством». Ничего похожего мы не находим в итальянском фашизме.

Если всмотреться в тоталитаризм, то становится ясным, что его элита обычно сама не верит в собственную идеологию. И чем выше человек поднялся в иерархии, тем меньше он верит в реальность существования «врага», который только и служит функциональным элементом системы подавления. Гитлеровский вариант фашизма, пожалуй, был исключением. Гитлеровское окружение верило в то, что провозглашало.

Некоторые историки, в основном придерживающиеся марксистских взглядов, считают, что, уничтожая евреев, гитлеровцы искали в этом материальные выгоды. Они забывают, что преследование и уничтожение евреев, поставленное на «индустриальную» основу, требовало отвлечения людских и материальных ресурсов и продолжалось в самые критические для Рейха дни войны. Статистики находят, что понесенные затраты не компенсировались стоимостью имущества, награбленного у евреев. Пожалуй, весомым свидетельством этого могут быть и документы, оставленные гитлеровцами. Так Альфред Розенберг на запрос, следует ли при преследовании евреев учитывать экономические вопросы и щадить специалистов, необходимых на оружейных заводах, ответил: «Экономические соображения должны быть при решении этой проблемы полностью проигнорированы».

Саул Фридлендер