«И пылают зрачки, как мозоли»
Обзор журнала «Зарубежные записки»
Говорят,
русская словесность переживает сейчас период расцвета. Действительно, число
авторов и текстов множится день ото дня. И в этом море – наряду с потоком
графоманской и коммерческой литературы – встречается немало действительно
крупных, талантливых явлений. Вот только почему-то писательский бум не
сопровождается соответствующим всплеском читательского интереса. Конечно, может
быть, сам по себе информационный взрыв подавляет и дезориентирует читательскую
массу. Но верно и то, что за десятилетие постмодернизма глумливый тон и
выморочные идеи иных современных «классиков» смогли лишь оттолкнуть людей,
желающих найти в книге друга и собеседника, а не разгадывать культуроведческие
шарады.
Есть, однако, издания, которые в этой ситуации стараются «сохранить лицо» литературы, обеспечивая определенный уровень текстов, и поддерживать связи с читателем, не скатываясь ни в любительщину, ни в герметизм. К ним, безусловно, относится и ежеквартальник «Зарубежные записки», выходящий в Дортмунде под редакцией Даниила Чконии. Этот журнал стоит вровень с лучшими российскими «толстяками» – достаточно сказать, что роман Юрия Малецкого «Конец иглы», напечатанный в 7-м номере «Зарубежных записок», был номинирован на престижнейшую литературную премию «Русский Букер» 2007 г.
11-я книга «Зарубежных записок» (III квартал 2007 г.) благодаря двум публикациям «к датам» носит юбилейно-мемориальный характер. Первая дата – вполне приятная – 60-летие Александра Мелихова, вторая – грустная – годовщина смерти Ольги Бешенковской.
Возраст А. Мелихова объясняет ностальгически-воспоминательный характер двух публикуемых его рассказов – «Девушка и смерть» и «Идиот». Названия намекают на нечто интертекстуальное, но намек развития не получает, рассказы – о временах полублатной юности и молодости писателя. О юбилярах – aut bene, aut nihil, поэтому отметим широкую разносторонность автора. Он и математик, и писатель, и штанги подыматель (кстати, в обоих рассказах присутствует двухпудовая гиря). Мелихов-публицист известен своей безупречной логикой и диалогическим подходом к общественным явлениям. В наш жесткий монологический век непримиримого противостояния наступающего глобализма и агрессивной архаики напоминание о простых истинах, что нужно просто услышать и понять другую сторону, а не приписывать ей роль мирового зла, разрывает завесу взаимной глухоты и способствует пониманию. «Понимание» – это, пожалуй, и есть ключевое слово к творчеству Александра Мелихова.
В этом же номере три коротких новеллы другого известного писателя – Александра Кабакова. Это бытовые зарисовки современной Москвы в жанре святочного рассказа. В первой новелле – «Миллион» – мы погружаемся в грезы не слишком удачливого, по московским понятиям, героя: «Все вокруг разбогатели, а он – нет». Мало того, находится в вынужденном бессрочном неоплачиваемом отпуске. Дальше раскрываются подробности его финансовой и семейной ситуации – впрочем, в сегодняшней Москве это почти одно и то же. Безвыходность навевает дрему о невесть откуда свалившемся миллионе. Фантомный миллион, фантомная боль, фантомная жизнь. Миллиона оказывается недостаточно – хорошо, что его и не было. Помнится, кто-то уже писал в этом роде. Гоголь, кажется. Впрочем, по законам жанра, всё заканчивается хорошо – бессрочный отпуск завершен…
Рассказ «Сокровище» тоже призван доказать, что счастье именно в деньгах. Описывается снос дома и то, как иногородний экскаваторщик Михаил находит клад в старой тумбочке. Находка помогает решить все его проблемы. В рассказе «Кот» дается зарисовка обычной жизни, всегда идущей возле станций московского метро. Ларьки, торговые старушки, неопрятные, плохо пахнущие личности с разбитыми физиономиями, менты, охотящиеся на приезжих, – и среди них кот, нечаянно устроивший судьбу своей хозяйки – юной пьянчужки. Всё как в сказке, но пусть не обманывают счастливые финалы, реальна здесь именно бытовая сценка. Автор – талантливый стилист и напишет вам рассказ хоть о чернильнице. Здесь есть всё: и авторские отступления, и речевая полифония героев, и легкая ирония. Забористые фразы соседствуют с квазинаучной фразеологией – во всём обаятельная уклончивость и прелесть необязательности.
Рассказы Георгия Нипана – «Желтый лист, зеленый лист» и «Папа Карло» – это две симметричных сентиментальных истории на вечную тему любви, как у Элоизы и Абеляра, Василия Жуковского и Маши Протасовой, – словом, любви учителя и ученицы. Только в первом рассказе это учительница и ученик, а во втором – ученица и учитель. Дело происходит в современной России, антураж и жаргон действующих лиц – соответствующие. Второй рассказ имеет счастливый конец, т. е. заканчивается свадьбой, первый, несмотря на смерть героя, в общем, тоже оптимистичен, а главное, оба рассказа показывают, что чувства и поступки людей остаются неизменными. Мастерство автора выражается в том, что действие происходит в двух планах – реальном и кукольно-архетипическом. Герои, в точном соответствии со своими школьными кличками, как бы разыгрывают спектакль в театре марионеток. В первом рассказе они – Барби и Ежик (Хеджихог), во втором – Папа Карло и Мальвина в окружении Карабаса Барабаса, Артемона и т. д.
В целом рассказы авторов 11-го выпуска «Зарубежных записок» могут быть отнесены к явлению «нового сентиментализма» в русской литературе.
Центральной публикацией номера является, безусловно, подборка стихотворений Ольги Бешенковской, умершей 5 сентября 2006 г.
Всё будет так же, как при мне,
Хотя меня уже не будет...
Ольга родилась в Ленинграде, и «петербургский текст» стал ее контекстом. Пушкин, Блок, Мандельштам, Бродский узнаваемы в ее интонациях и ритмах. Нрава была далеко не «лилейного». Упрямый напор отрицаний, пафос протеста и отдаленно не смахивает на «дамские кружева». Когда-то, окончив Ленинградский университет и проработав 15 лет журналисткой, Бешенковская была уволена по распоряжению КГБ без права работать в печати. «Нет стыда безнадежней и горше, чем за Родину стыд...» – болевая точка в поэзии Бешенковской. Как многие в то время, совершила знаковый «уход»: десять лет до эмиграции в Германию работала кочегаром в котельной. «Поэтов – в топку!..» Так называлась ее публикация в придуманном ею же самиздатовском журнале «ТОПКА» – Творческое Объединение Пресловутых Котельных Авторов. После эмиграции в Германию продолжала заниматься своим делом – писала стихи и прозу, иллюстрировала свои книги фотографиями и графикой, организовала и редактировала журнал русских писателей Германии с ностальгически теплым названием «Родная речь».
«Земную жизнь пройдя до половины, я слышу скрежет Дантовых ворот...», «Что поделаешь, мы не бессмертны...», «Досмотреть эту жизнь до конца...». Рассуждения о Тишине и Пределе давно вошли в ее стихи. Спокойное мужественное погружение в океан боли, смиренное приятие мудрой истины конечности бытия, приметы которой проступают, как «трупные пятна» в васильках. Скепсис по поводу «утешительной мысли о возможном продолжении в мире ином», смягченный иронией по поводу возможного «договора» с Хароном, чтобы «кататься туда – и обратно».
И всё же основное ощущение от ее поэзии – радость. Ее стих, «надышавшись псалмами», быстро набирает высоту и долго парит в эмпиреях смысла в попытке преодолеть земное тяготение. А после бросается вниз, разбиваясь о земную твердь янтарной россыпью слов. Когда не хватает стилистического топлива, включается кинематографическое мышление, соединение идей и образов далековатых. Двадцатый век протягивает руку восемнадцатому. Этому научилась она у Мандельштама.
Разверзается штрек, и пылают зрачки,
как мозоли…
И безумная мысль подрывает
Воллипиев мост...
И птица на лету касается виска.
Когда-нибудь отыщут место Бешенковской в «линнеевской систематике» поэтов. Но сладострастие высокого полета, золотая эйфория небесной лазури, затяжное ликование в ветхозаветных ландшафтах – всё это как глоток озона в удушливой атмосфере современной литературной ярмарки тщеславия.
Я намокшую прядь поправляю крылом
И не ведаю, сколько веков отмахала...
Есть в журнале и еще одна презентация – двухтомного компендиума современной русской литературы Сергея Чупринина («Большой путеводитель. Русская литература сегодня» и «Жизнь по понятиям»). Чупринин – критик, публицист, главный редактор журнала «Знамя» – редкий пример образцового, даже гениального читателя, тот самый случай преданности делу, когда автор любит литературу в себе больше, чем себя в литературе. И это приносит замечательные плоды. По признанию Б. Хазанова, несмотря на мелкие недочеты, труд С. Чупринина – выдающееся явление литературы. Жаль только, что большинство современных авторов способны без остатка уложиться в прокрустово ложе словарной статьи.
Из других публикаций отметим еще очень интересную статью Владимира Кантора «Немецкое русофильство, или Предчувствие нацизма», совершенно по-новому раскрывающую «еврейскую» тему в творчестве И. С. Тургенева, более того, значительно меняющую взгляд на этого писателя.
Журнал «Зарубежные записки» пытается воссоединить русскую литературу «здесь» и «там» без деления по национально-территориальному признаку. И это очень здорово. Остается только пожелать ему еще большего «драйва» – сильных стимулов, идей, страсти, того, что Лев Толстой называл «энергией заблуждения» – дабы избежать излишней уравновешенности и академической невозмутимости.