НАТО после дисбата

Дмитрий Рогозин послан в Брюссель

Вкаком-то давнем интервью Владимир Владимирович Путин на вопрос о своей злопамятности ответил примерно так. Нет, он не злопамятен, просто тяжело переносит причиненное ему зло и обладает хорошей памятью. Фраза вошла в анналы.

Она вспомнилась в эти дни, когда темпами, близкими к стахановским, кандидатура Дмитрия Рогозина на пост спецпредставителя Российской Федерации в НАТО была одобрена в палатах нижней и верхней, затем в Брюсселе. А поскольку нет сомнений в том, что инициатива исходила из Кремля, то и подпись Путина была практически гарантирована. И это удивительно, поскольку речь идет о незлопамятном российском президенте, который с такой профессиональной цепкостью помнит причиненное ему зло.

Я уж не говорю о Гусинском или Ходорковском. Из большой политики навеки (до конца путинской эпохи как минимум, а конца ей не видно) исключены и Михаил Касьянов, и Андрей Илларионов, чья вина заключалась лишь в том, что в отставке они продолжили свою полемику с Кремлем, которую начали, еще находясь на государственной службе. Вина Дмитрия Рогозина, если вдуматься, куда непростительнее.

Премьер-министр Касьянов достался Путину еще от Ельцина. Экономист Илларионов был давно состоявшимся профи, который некоторое время служил в качестве советника живым символом либерализма при путинском дворе. Когда пришло время и истощилось терпение, президент с ними расстался, только и всего.

С Дмитрием Олеговичем было по-другому. Бывшего пламенного борца за права русскоязычных и экс-лидера Конгресса русских общин подобрали и обогрели в Кремле, когда все его проекты были уже провалены, а сам румяный вождь почти забыт. Красноречивый патриот, владеющий иностранными языками, был востребован войной. Вторую чеченскую следовало отмывать на европейской сцене, и наглый, веселый, равнодушный ко всему на свете, кроме личной карьеры, он нашел себя на подмостках ПАСЕ, где чуть не в рукопашную сходился с лордом Джаддом, герром Биндигом и другими «клеветниками» России. В искусстве защищать и даже превозносить массовые убийства Дмитрий Олегович не знал себе равных. Он один стоил целого будановского полка.

Выиграв войну, Рогозин вернулся домой, где ему доверили еще одно важнейшее дело: сформировать и возглавить ксенофобскую партию, способную оттянуть голоса у коммунистов и растоптать в образцово-показательных дискуссиях либералов. Эпоха, заряженная страхом и ненавистью, подхватила его «Родину» и понесла на своих волнах. Засланный кремлевский казачок, он со звоном сдвигал пивные кружки на рекламном ролике с лучшим другом Серегой Глазьевым, солидарно с ним мечтал вслух посадить Чубайса и точно в срок друга сдавал, едва тот возмечтал побороться с Путиным за власть. К изумлению публики и самого Глазьева, который рядом с веселым Рогозиным всегда выглядел незатейливым лохом.

Это был пик рогозинской карьеры. Его звездный час. Умный, послушный, расчетливый и очень злой, он с удовольствием восседал в думском кресле, с наслаждением метелил демократов, коммунистов и Жириновского, в котором проницательно видел главного политического конкурента-двойника, с азартом вглядывался в политическую даль, где ему рисовались восхитительные перспективы. От счастья и миражей кружилась голова. Миражи его и сгубили.

Он пошел неверной дорогой преданного бывшего друга Сергея Глазьева.

Тогда, года три назад, ему вдруг изменил природный цинизм. Он слишком всерьез воспринял аплодисменты той части публики, которая вместе с ним желала «очистить город от мусора». Слишком поздно почувствовал на себе косые взгляды в Кремле и ревнивые взоры самых главных в стране парламентариев – единороссов во главе с Борисом Грызловым. Ему намекнули, что он не прав: скандал с уходом Сергея Бабурина был громким и очень внятным предупреждением. Дмитрий Олегович не понял.

Он повел свою партию на штурм Мосгордумы, окончательно сбившись с программы и с явной целью отгрызть голоса у партии власти. Снял бесталанный, зато образцово расистский предвыборный ролик. Он полагал, что на этом поле может играть до бесконечности: в конце концов с ксенофобскими криками его и запускали в политику. А кончилось дело судом и позором, его «Родину» сняли со столичных выборов. Как ни смешно, по иску партии Жириновского, обвинившей Рогозина чуть ли не в фашизме: уникальнейший случай в славной истории ЛДПР и ее лидера. Скандалист по натуре, Дмитрий Олегович и тут не внял предупреждению, полез на рожон, внезапно заступившись за Ходорковского и пустив в адрес Путина словечко «позор» в связи с делом арестованного олигарха, чего в Кремле не прощали никому и никогда. Он внезапно стал широк, в полном соответствии с определением Достоевского, добавлявшего устами своего героя: надо бы сузить... Рогозин уже сам не знал, как себя называть: патриотом или, чего доброго, демократическим оппонентом пресловутого путинского режима.

Играя в эти чрезвычайно опасные игры, он даже ощутил в себе некие диссидентские позывы и желание пострадать за правду. Голодовка очень сытого с виду Рогозина, протестовавшего против монетизации льгот, произвела некоторое впечатление на самую простодушную часть простодушного в целом российского электората. И самое убийственное – на его кремлевских кукловодов, понявших в этот момент, что кукла как-то слишком расплясалась.

И тогда тот же Карабас, что брал его на эпизодическую роль в своем театре, лично открутил ему руки-ноги. Тот же Сурков, разглядывая в колбе свое непутевое творение, с тяжелым вздохом потопил гомункулуса, захворавшего манией величия. Сперва «Родину» лишили финансирования. Затем верный друг Рогозина Серега Бабурин патриотически кинул заединщика с той же энергичностью, с какой тот кидал Глазьева. Потом партию начали снимать со всех региональных выборов. Говорят, Дмитрию Олеговичу даже пригрозили расправой, во всяком случае так он утверждал. Напоследок Рогозина выбросили из руководства «Родиной», а сам этот спойлер слили со «Справедливой Россией». В соответствии с классической формулировкой, его сузили, причем весьма основательно, практически до нуля. Просто вычеркнули из списка действующих политиков.

Дошло до того, что в сентябре 2006 г. Дмитрий Рогозин стал одним из главных героев нашумевшего доклада «О вероятном сценарии действий США в отношении России в 2006–2008 гг.», подписанного генерал-лейтенантом ФСБ в отставке Геннадием Евстафьевым и бывшим завотделом ЦК КПСС, экс-послом СССР в ФРГ Валентином Фалиным. По мнению этих ветеранов плаща, кинжала и дипломатии, в планах ЦРУ на нынешний год было выдвижение Рогозина в паре с Рыжковым в качестве вождей «оранжевой» революции. В роли агента Лэнгли бывший шеф «Родины» почувствовал себя совсем зябко.

С той поры, видимо потрясенный новыми перспективами, Дмитрий Олегович как-то сдулся и стих. Имелись основания считать, что навсегда. Он еще попытался за спиной депутата Андрея Савельева зарегистрировать на выборах партию «Великая Россия», но предсказуемый отказ в регистрации в июле нынешнего года воспринял спокойно. Прозрев под градом нокаутирующих ударов, он ведь понял, что натворил. Он был своим, который предал. Покусился на святое – на верховную власть. Дерзко возмечтал о кремлевском троне. Такое не прощается.

И вот – простили. Оказалось, что Путин говорил правду: он не злопамятен, просто все помнит. Поразмышляв довольно долго, Владимир Владимирович в итоге решил, что Рогозин еще может быть полезен. Заблудившийся в партийных соснах, загулявший по кремлевскому буфету, временно поглупевший от своих амбиций, он ведь всё-таки остался своим. Он еще может сгодиться – подальше от дома, поближе к исконным врагам Отечества.

Пара лет тихого, призрачного существования, два года политического дисбата – и пожалуйте в Брюссель. Демонстрируйте, Дмитрий Олегович, свои бесценные качества полемиста, служите Родине, как прежде служили в Страсбурге. Поражайте мир своим беглым английским. Тем более, что говорить там придется немного: у России с НАТО всё меньше общих тем для обсуждения и дискуссий. В общем, пока у нас тут выборы, живите в Брюсселе и помните, что новых ошибок вам уже не простят.

Он это хорошо понимает. Вознесшийся и низвергнутый, Рогозин в эти дни ведет себя с предельной осторожностью. Он почти не дает интервью. Изредка высказываясь, зорко следит за базаром, обещает «жесткость» в общении с партнерами по НАТО, а свою новую работу, отказываясь считать «почетной ссылкой», называет «большой и интересной». Он снова адекватен, снова на коне и очень боится спугнуть удачу, о которой уже и не мечтал. Во-первых, прощен и призван. Во-вторых, где и жить российскому патриоту, если не на Западе, в логове врага? В-третьих, на носу выборы, возможна смена эпох, а он еще так молод, но уже так искушен. Он теперь умеет сдерживать амбиции, аршинными буквами написанные на его крупном лице. До поры. «Надо только выучиться ждать», как пелось в хорошей советской песне, и «радости скупая телеграмма» рано или поздно придет из Кремля. Он выучился, он дождался.

Илья МИЛЬШТЕЙН