«Молчание семьи Квандт»

Не покаяния, а ответственности за прошлое можно требовать от владельцев крупнейшей промышленной империи Германии

Этой передачи не было в телевизионной программе. Фильм неожиданно появился на Первом немецком телевизионном канале (ARD) за полчаса до полуночи в последнее сентябрьское воскресенье 2007 г. Поклонники актрисы Инги Майзель, наверное, были огорчены: объявленная ранее передача об их любимице, скончавшейся в 2004 г., была внезапно отменена. Вместо нее зрителям без какого-либо предварительного оповещения предложили новый документальный фильм «Молчание семьи Квандт».

На следующий день газеты сообщили: фильм смотрели 1,29 млн. зрителей, что составило 13,5% всей телевизионной аудитории страны. При полном отсутствии предварительной рекламы эта статистика говорит о том, что фильм, показанный в полночь, затронул тему, которая многих не оставляет равнодушными.

Странности любви

В начале XX в. Гюнтер Квандт был одним из самых преуспевающих предпринимателей Германии, владельцем хозяйственной империи, в которую входили текстильные и машиностроительные предприятия, а также аккумуляторная фабрика AFA, ставшая впоследствии знаменитой фирмой VARTA.

Зимой 1920 г. в купе поезда 38-летний Гюнтер случайно встретился с 18-летней студенткой. Девушку звали Магда Фридлендер, это была фамилия отчима-еврея, которую она взяла в знак благодарности за то, что он заботился о ней, как о родной дочери.

Квандт был очарован умной и красивой попутчицей. Далее история развивалась по сюжету голливудских фильмов. Через три дня Гюнтер стоял с букетом цветов у дверей комнаты Магды, а спустя несколько месяцев состоялась помолвка мультимиллионера и студентки. По требованию будущего мужа Магда вместо еврейской фамилии Фридлендер взяла фамилию своего настоящего отца (Ричель), который давно не жил с ее матерью.

Хотя у Магды и Гюнтера родился сын Харальд (у Квандта был еще один сын Герберт от первого брака), их семейная жизнь не сложилась: слишком разными были характеры и привычки супругов, да и 20 лет разницы в возрасте давали себя знать. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Гюнтера, стала новая любовь Магды, вспыхнувшая к ее школьному товарищу Виталию Арлозорову, чья семья бежала в Германию в начале века от еврейских погромов в России. Арлозоров, взявший впоследствии имя Хаим, стал одним из лидеров сионистского движения в Палестине.

Магду всегда привлекали мужчины, отличавшиеся целеустремленностью и решительностью. Скоро она стала носить кулон в форме шестиконечной звезды и мечтать о том дне, когда она вместе с любимым отправится возрождать еврейскую государственность на палестинской земле.

Но жизнь сложилась иначе. Арлозоров уехал в Палестину один, а Магда в 1929 г. развелась с Квандтом и через два года стала женой Йозефа Геббельса.

Попутчик, которого не судили

Сын Магды, Харальд, рос в доме своего отчима и очень привязался к нему. Между Гюнтером Квандтом и новым мужем Магды тоже установились хорошие отношения. Родственные связи помогали в трудную минуту. Однажды Квандт попал под подозрение в уклонении от уплаты налогов. Предпринимателю грозило суровое наказание, но Геббельс вытащил его из беды.

В 1933 г. Гюнтер вступил в Национал-социалистическую партию. С помощью связей Геббельса Квандт стал своим человеком среди нацистской верхушки. Его заслуги перед национал-социализмом власти признали, выдав Квандту официальное звание руководителя предприятия оборонной экономики, что открывало большие возможности получения очень выгодных государственных заказов в военное время. Фирмы Квандта поставляли в армию и военную форму, и снаряды. Особенно ценилась продукция фирмы AFA, ибо без ее аккумуляторных батарей не выходила в море ни одна подводная лодка, не взлетало знаменитое «чудо-оружие» – ракеты «Фау-2», не заводились бронированные «Тигры» и «Пантеры».

Не удивительно, что сразу после Второй мировой войны Гюнтер Квандт числился в списке опасных военных преступников на Нюрнбергском процессе. Год он скрывался в небольшой деревеньке на берегу Штарнбергского озера, но всё же был схвачен американцами. Удивительно другое: несмотря на очевидную связь Квандта с нацистским руководством, суд не нашел в деятельности предпринимателя состава преступления. В процессе так называемой денацификации он был охарактеризован как «попутчик» режима и отпущен на свободу с сохранением всех прав.

Более того, Гюнтер Квандт даже сумел представить себя как «жертву нацизма», так как многие фабрики и заводы этого магната были разрушены во время войны. Сестра Магды Геббельс с издевкой вспоминает в фильме, как Гюнтер жаловался ей в 1945 г., что у него осталось «всего 78 млн. долл.».

Авторы фильма спустя 60 лет после тех событий нашли в ганноверском архиве документы, не оставляющие сомнений в преступлениях семьи Квандт, использовавшей на своих фабриках рабский труд заключенных концлагерей.

Старший сын Гюнтера Квандта – Xерберт – отвечал в годы войны за персонал фабрики AFA. В одном из найденных в ганноверском архиве документов содержится просьба Xерберта к руководителям управления СС направить примерно 1500 заключенных из концлагеря Нойнгамме под Гамбургом в Ганновер на фабрику AFA, где выпускалась важная военная продукция – электрические батареи. Фактически при фабрике действовал свой концлагерь, охраняемый эсэсовцами. Условия существования в нем были не лучше, чем в других немецких концлагерях. Из письма Xерберта Квандта в СС следует, что смертность в лагере, по его оценкам, составляла 80 человек в месяц (Квандт называет это «флуктуациями»). Сотрудница рабочего общества «Концлагерь Штёкен» Уши Кисслинг говорит в фильме, что у них был «свой маленький Освенцим».

Авторам фильма удалось найти нескольких уцелевших бывших заключенных этого концлагеря. Один из них, датчанин, рассказывает перед камерой со слезами на глазах, что VARTA сделала его больным. Когда он и его товарищи по несчастью в 1972 г. приехали в Германию искать справедливости – получить от фирмы Квандта компенсацию за подневольный труд, им было отказано. Семья Квандт крепко держала в своих руках германскую юстицию.

Точно такой же концлагерь, где заключенные в нечеловеческих условиях изготавливали электрические батареи для фронта, был организован в берлинском районе Нидершёневайде под видом дочерней фирмы «Пертрикс». Директором там тоже числился Херберт Квандт. И это еще не всё. Многие фирмы, принадлежавшие евреям, насильственно переходили в арийские руки. На этом так называемом процессе «ариизации» разбогатели многие известные ныне предприятия.

Когда Люксембург был оккупирован гитлеровскими войсками, внимание Квандта привлекло предприятие «Тудор» Леона Лаваля. Владельцу было предложено продать свои акции немецкому магнату, но строптивый люксембуржец отказался. Пришлось просить гестапо арестовать упрямца, а когда Лаваль и там отказался пойти навстречу, его отправили в концентрационный лагерь. Чудом выживший, он рассказывает с экрана телевизора, что его попытки вернуть свою фирму уже после войны окончились провалом: Гюнтер Квандт к тому времени снова набрал достаточно сил, чтобы остановить любой направленный против него судебный процесс.

Как же получилось, что важные документы обвинения не попали в трибунал? Авторы фильма Эрик Фридлер и Барбара Зиберт объясняют это так. Гюнтера Квандта арестовали американцы, а фабрика AFA в Ганновере попала в английскую зону оккупации. Англичане сразу оценили, насколько важна для них продукция этой фабрики, и засекретили все документы, с нею связанные. Так письма Херберта Квандта в гестапо не попали к американским судьям, а Квандт отделался легким испугом: «попутчиков» тогда не судили.

На вершине золотой пирамиды

Имущество семьи Квандт сейчас оценивается в 24 млрд. C – рекорд богатства в немецком обществе. А начало положил отец Гюнтера – Эмиль Квандт – почти 125 лет назад в небольшом бранденбургском городке Прицвальк. Там в 1883 г. он основал текстильную фабрику, на которой изготавливалось сукно для формы матросов кайзеровского флота.

Гюнтер Квандт развил и продолжил дело отца. Особенно удачными для него были военные годы: и в Первую, и во Вторую мировые войны он был официальным поставщиком различных товаров для армии – от солдатской униформы, снарядов и патронов до знаменитых аккумуляторных батарей для танков, подводных лодок и ракет.

Умер Гюнтер Квандт неожиданно, во время своего отпуска в Египте 20 декабря 1954 г. Весь его капитал был разделен поровну между двумя сыновьями – Хербертом и Харальдом.

Было бы несправедливо не отдать должное управленческому таланту Квандтов. Херберт фактически спас от разорения знаменитую автомобильную компанию BMW. Во второй половине 50-х гг. она находилась на грани краха, и вопрос продажи главному конкуренту на автомобильном рынке – компании Daimler-Benz – был уже решен. В последний момент Xерберт Квандт принял решение вложить в компанию большие деньги из семейных активов и дать ей шанс подняться на ноги. Он стал самым крупным акционером BMW, приобретя, в конечном счете, почти половину всех акций. Деньгами его вклад не ограничился, он лично принял участие в «оздоровлении» предприятия, и результаты явились: 1962 г. компания завершила с прибылью и с тех пор находится на ведущих позициях на автомобильном рынке. Члены семьи Квандт и сейчас занимают важные посты в наблюдательном совете фирмы.

Сын Магды – Харальд Квандт – в 1967 г. разбился на своем спортивном самолете в возрасте 45 лет, оставив сиротами пятерых дочерей. Все они совместно управляют оставшимся от него наследством, которое сейчас оценивается в 1,2 млрд. C.

Xерберт неожиданно скончался в 1982 г. в возрасте 71 года, оставив всё имущество своей вдове, бывшей секретарше Йоханне, и двум их общим детям – сыну Штефану Квандту (1966 г. р.) и дочери Сюзанне Клаттен (1962 г. р.). Еще при жизни Xерберт выделил долю наследства своим детям от первого и второго браков. Им, в частности, отошла и знаменитая батарейная фирма VARTA, которую они несколько лет назад продали американцам.

Штефан Квандт и Сюзанна Клаттен управляют сейчас огромной индустриальной империей, в которую входят автомобильный гигант БМВ, химический комбинат Altana, стратегический управленческий холдинг Delton и многие другие предприятия. Сюзанна со своей долей в 9,6 млрд. C считается самой богатой женщиной Германии. Ее младший брат Штефан тоже не очень нуждается – с капиталом более 5 млрд. C он регулярно попадает в список самых богатых людей планеты. Сын Xерберта Квандта от второго брака – Свен – руководитель спортивной команды БМВ, один из победителей авторалли Париж – Дакар.

Чтобы забыть прошлое,

надо с ним расквитаться

Семье Квандт принадлежит еще один рекорд: она больше других в Германии жертвует политическим партиям. С 2002 г. ее пожертвования составляют 1,5 млн. C в год. Больше всего получает Христианско-демократический союз. К этому стоит добавить, что только концерн BMW тратит на эти цели еще 1,5 млн. C, а фирма Altana – 1,1 млн. C в год. На этот факт в фильме обращается особое внимание. Дело в том, что в общегерманский Фонд помощи пострадавшим от принудительных работ при нацизме семья Квандт, получившая от труда заключенных немалые дивиденды, не вносит ни цента.

Фильм затронул очень болезненную для современной Германии проблему покаяния за деяния нацистов. Мало кто из нормальных людей не ужаснется масштабу преступлений, которые совершены немцами в страшные 12 лет гитлеровского Рейха. И страна заплатила за это дорогую цену – разрушениями десятков городов, сотнями тысяч беженцев, потерей значительной части территорий, унижением многолетнего раздела на две части, необходимостью многомиллиардных компенсаций жертвам диктатуры.

Но, с другой стороны, участников тех преступлений практически не осталось. Почему люди, которые родились через десятилетия после войны, должны каяться в преступлениях, которых они не совершали? Дискуссии на эту тему уже не первый год идут в средствах массовой информации, на интернетовских форумах, в учрежденческих курилках и в простых пивнушках. Возражают против «вечной вины немцев» далеко не одни крайние правые и неонацисты, использующие термин «моральная дубина Освенцима»… В требовании непрерывного и бесконечного покаяния есть, объективно говоря, какая-то политкорректная неискренность.

Многие известные немецкие фирмы, существовавшие во времена Третьего рейха, имеют темные пятна в своей истории. Трудно было действовать в условиях диктатуры и не запятнать свою репутацию контактами с ней. И от дешевого труда заключенных мало кто отказывался: для бизнеса чем дешевле рабочая сила, тем выгоднее. Большинство нынешних индустриальных гигантов – Volkswagen, Daimler-Benz, Allianz, Continental – давно открыли историкам свои архивы, позволили написать о прошлом всю правду, какая бы горькая она ни была, признали свою вину и выплатили пострадавшим материальную помощь и компенсации за причиненный ущерб. И хотя сделали они это не сразу, а только к началу XXI в., но теперь считается, что они рассчитались со своим прошлым.

Будем откровенны, эти признания и выплаты не делались от чистого сердца и вполне добровольно. Сказалось давление мирового сообщества, страх потерять основные рынки сбыта своей продукции, прежде всего американские. Не следовало бы вообще называть эти действия покаянием. Для этого есть более точное слово – «ответственность». Цивилизованное сообщество признало фирмы, использовавшие подневольный труд, ответственными в нанесенном ими ущербе. Ответственность выражается в необходимости хотя бы частично компенсировать причиненный вред. Таковы правила международного общежития. И в этом есть глубокая справедливость: пока живы жертвы кровавого режима, фирмы и люди, наживавшиеся тогда, должны хотя бы частично вернуть долг.

Слово «покаяние» уводит проблему в моральную плоскость, путая настоящее время с прошедшим: что было справедливо для поколения, при котором совершались преступления, становится совершенно неприемлемым для поколения детей, внуков и правнуков.

Империя Квандтов вела себя иначе, чем большинство немецких промышленных гигантов. На протяжении всех шести десятилетий, прошедших после Второй мировой войны, Квандты ни разу не допустили историков к своим архивам, ни словом не обмолвились о своем участии в преступлениях нацистов. Показанный по Первому каналу фильм Эрика Фридлера и Барбары Зиберт в определенном смысле пробил брешь в той стене молчания, которой отгородились от общества нынешние миллиардеры.

Авторам фильма удалось добиться лишь нескольких слов от одного из членов клана Квандтов. Все остальные хранят молчание. Но это молчание тоже о многом говорит.

Свен Квандт, сын Xерберта от второго брака, сказал, не моргая глядя в камеру: «Пора, наконец, попытаться всё забыть». И сам ответил на поставленный им же вопрос: «Как я могу быть ответственным за это? Я тогда жил? Нет».

Этот ответ вряд ли удовлетворил не только выживших заключенных «концлагеря Квандт», но и обычного зрителя. Чтобы забыть прошлое, надо с ним расквитаться. Иначе оно вновь и вновь будет становиться настоящим и будущим.

Часто можно слышать такое оправдание своего поведения при нацистах: мол, время было такое, все так делали. Сразу вспоминается аргумент Генриха из мудрой пьесы Евгения Шварца «Дракон»: «Но позвольте! Если глубоко рассмотреть, то я лично ни в чем не виноват. Меня так учили». В случае семьи Квандт особенно подходит знаменитый ответ Ланцелота: «Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?»

Конечно, спортивный, моложавый Свен, наслаждающийся сейчас неслыханным богатством, не жил в то страшное время и не участвовал в преступлениях гитлеровцев. Но он пользуется наследством, нажитым в преступное время преступным путем. Авторы фильма задают риторический вопрос: «Можно ли получить в наследство богатство, отказавшись унаследовать ответственность?»

Историк Констанце Вернер, описавшая судьбу многих сегодняшних индустриальных гигантов с темным прошлым, считает поведение Квандтов ошибкой: «Было бы умнее выложить все карты на стол и согласиться с оценками прошлого. Тогда не будет больше никаких поводов для обвинений».

Недалеко от фабрики VARTA стоит скромный памятник жертвам принудительных работ при нацистах. Поставлен он на средства города Ганновера. Семья Квандт не разрешила установить его на своей территории и не дала ни цента на его возведение. В таких случаях молчание индустриальных магнатов становится вопиющим.

Фильм ставит в вину семейству Квандт не отсутствие лицемерного «покаяния», а недостаток ответственности перед теми, чьим трудом незаконно пользовались их отцы и деды. И эта тема, в отличие от мифологического «покаяния», не теряет актуальности и в наши дни.

* * *

Обвинения, прозвучавшие в фильме «Молчание семьи Квандт», оказались столь серьезными, что можно догадаться, чего боялись его авторы и руководители телевизионного канала, не включив фильм в программу передач. Не исключено, что мощи империи Квандта хватило бы на то, чтобы запретить его показ вообще. Это подозрение усиливает и такой факт. В то же воскресенье за несколько часов до телевизионного эфира фильм был впервые показан на Гамбургском кинофестивале. И в программе фестиваля название в целях маскировки было изменено: фильм назван просто «Фамилия».

Удастся ли Квандтам сохранить молчание и после показа фильма – покажет будущее. И жизнь-сценарист найдет такие варианты сюжета, которые не выдумает ни один драматург. Как придумала она такой поворот темы: одна из пятерых дочерей Харальда Квандта вышла замуж за еврея, прошла гиюр, и теперь внучка Магды Геббельс является членом Еврейской общины Гамбурга.

Тема покаяния и ответственности за прошлое, волнующая миллионы немцев, вновь поднята фильмом «Молчание семьи Квандт». И ждет своего развития. Не случайно же более миллиона человек не спали в последнюю сентябрьскую ночь 2007 г.

Послесловие

Через неделю после показа фильма пришло сообщение, что семейство Квандтов не осталось равнодушным к разразившемуся скандалу. Квандты решили сделать историю своей семьи открытой для общества. Эту работу они поручили группе историков под руководством профессора Пауля Нольте из Свободного университета Берлина и предоставили им право исследований семейных архивов. По словам Нольте, стоимость проекта не очень высока для такой семьи – около 100 тыс. C, работа рассчитана на пять лет. Что ж, подождем, история требует терпения. Но то, что фильм не прошел бесследно, ясно уже сейчас.

Евгений Беркович